Кирилл Мазанов – Философия Высшего Блага (страница 2)

Таким образом выходит, что учение софистов даже в этом случае полностью противоречиво. Поэтому учение софистов никак не может претендовать на статус объективного учения об абсолютной истине, которую ищут философы.

Величайшей заслугой философии Сократа было то, что, хотя он и знал, что объективная истина существует, тем не менее он (в отличие от других мыслителей с высоким самомнением) не считал, что обладает ею, и спокойно и честно признавал это. А с помощью особого искусства задавания вопросов (майевтики) он легко «вскрывал» и показывал всему миру внутренние противоречия в позиции оппонентов, тем самым стимулируя философскую мысль того времени к её поискам. «Я знаю (лишь то), что ничего не знаю, но другие не знают и этого», – говорил Сократ. Софисты, да и не только они, но и, как правило, все типичные люди того времени принимали своё субъективное частное мнение за истину, причём истину в самой последней инстанции, не подозревая, насколько на самом деле они далеки от неё. Именно такие люди и привлекали Сократа. Будучи сам великим философом, с великой радостью он стал бы учеником и назвал бы великим мудрецом того, кто владеет объективной истиной, особенно учитывая тот факт, что Сократ точно знал, что она существует, но не знал точно, в чём именно она состоит. Основной целью Сократа, я полагаю, было вовсе не разоблачение «самозванцев», а поиск действительно мудрого человека с помощью такого теста. Уже гораздо позже он признает, что такого мудреца (по крайней мере, на данный момент и на данном этапе развития философии) среди людей, видимо, не существует. Имея своих собственных учеников, он всю жизнь искал людей, претендовавших на знание истины. Сократ обычно выходил на главную площадь и начинал говорить с каким-нибудь учёным мужем. Они охотно начинали беседу с Сократом и с нескрываемым удовольствием принимались «просвещать Сократа», тем самым показывая и подчёркивая толпе и прохожим свою учёность, которые становились невольными зрителями этого шоу. Затем Сократ начинал задавать чуть более сложные вопросы по этой же теме – и тут собеседник начинал сыпаться. Причём Сократ, в отличие от софистов, не использовал для этого никаких грязных и хитроумных риторических приёмов: он использовал обычную формальную логику. Среди афинской молодёжи его беседы были чрезвычайно популярны, потому что напоминали некое шоу. Поэтому они часто специально стекались на площадь, чтобы посмотреть дебаты Сократа с кем-то, кто претендовал на статус знающего абсолютную истину. Но Сократ не был шоуменом, делающим своё шоу на потеху толпе. Он был философом, ищущим истину вместе со своим собеседником, задавая ему вопросы и невольно втягивая его в этот поиск. То, что в результате этого происходил полнейший разгром позиций собеседника, было, скорее, пусть и весьма занятным, но побочным эффектом, нежели желаемой целью. Ему было всё равно на мнение толпы и вообще на мнение кого-либо. Ему было важно лишь то, насколько далеко мы стоим от понимания объективной истины и действительно ли мы искренне стремимся к её пониманию, если не обладаем ею. Поэтому он полагал, что, раскрывая в ходе своих бесед людям глаза на их невежество, он приносит им величайшее благо.

Тем не менее открытие границ собственного невежества слишком сильно ударяло по гордому самолюбию и самомнению собеседников Сократа, многих из которых интересовал на самом деле не поиск истины, а своя репутация и статус среди других. Потерю своего лица они воспринимали как личное оскорбление и поэтому готовы были сурово отомстить Сократу.

Философа вызвали в суд и обвинили в развращении умов молодёжи, а также в том, что он не признает богов, признаваемых государством, и вводит вместо них другие, новые божества.

Свою защиту Сократ, который к моменту этих событий был глубоким 70-летним стариком, начал с того, что обвинения, выдвинутые против него, – это клевета, а также рассказал историю того, как он стал философом. Однажды Херефонт, человек, пользующийся большим уважением среди судей, приехал в Дельфы и спросил у Пифии, нет ли кого-нибудь мудрее Сократа. И Пифия ответила, что среди людей мудрее него никого нет. Услышав это, Сократ сильно удивился, потому что не считал себя мудрым и долго думал о том, что означают эти слова Пифии. Он решил доказать, что Пифия ошиблась, поэтому пошёл к одному из людей, слывших мудрыми. «Ну и когда я, – говорит Сократ, – присмотрелся к этому человеку – называть его по имени нет никакой надобности, скажу только, что человек, глядя на которого я увидал то, что я увидал, был одним из государственных людей, о мужи афиняне, – так вот, когда я к нему присмотрелся (да побеседовал с ним), то мне показалось, что этот муж только кажется мудрым и многим другим, и особенно самому себе, а чтобы в самом деле он был мудрым, этого нет; и я старался доказать ему, что он только считает себя мудрым, а на самом деле не мудр. От этого и сам он, и многие из присутствовавших возненавидели меня».

Но Сократ не сдавался. Он стремился найти подлинных мудрецов, однако все эти влиятельные люди, слывшие мудрецами, на поверку лишь казались, но не являлись таковыми на самом деле. Так Сократ разоблачил вообще всех людей, слывшими мудрыми, и тем самым стал в глазах других горожан самым великим мудрецом во всех Афинах, хотя сам себя таковым Сократ, разумеется, не считал.

Сократ делает следующий вывод: «А на самом деле, о мужи, мудрым-то оказывается бог, и этим изречением он желает сказать, что человеческая мудрость стоит немногого или вовсе ничего не стоит, и, кажется, при этом он не имеет в виду именно Сократа, а пользуется моим именем для примера, все равно как если бы он говорил, что из вас, о люди, мудрейший тот, кто, подобно Сократу, знает, что ничего-то по правде не стоит его мудрость».

Суд, рассматривающий обвинения против Сократа, состоял из 501 афинского гражданина-гелиаста. По итогам слушаний они решили, что Сократ виновен (281 проголосовал за то, что виновен, и 220 – за то, что не виновен), и предложили ему самому выбрать наказание, которое он считает для себя заслуженным. Однако в ответ на это Сократ заявил, что заслуживает не наказания, а высшей государственной награды Древних Афин – пожизненного бесплатного обеда в пританее, чего удостаивались обычно лишь олимпийские чемпионы. Но, продолжил Сократ, если судьи того требуют, то он может выплатить 13 килограммов серебра в качестве штрафа, а поручителями будут выступать его ученики: Платон, Аполлодор, Критон и Критобул. Подобный ответ вызвал сильное раздражение у судей, в результате которого философ был приговорён к смерти.

Подобный приговор можно оценивать как предложение выпить яд, причём в самом буквальном смысле этого слова. Это было предложение, потому что у Сократа было куча времени и возможностей сбежать – благодаря огромному числу богатых и влиятельных друзей и сочувствующей ему стражи, которая его охраняла в тюрьме. Однако он решил их не использовать: возможно, потому, что подобное бегство от смерти Сократ считал для философов трусостью.

В результате Сократ дал последние наставления своим ученикам о бессмертии души, которые описаны в диалоге Платона «Федон», а затем принял яд и умер. После этого случая его юный ученик Платон, сохранивший особый сократовский дух в своих философских сочинениях-диалогах (при жизни Сократ никогда сам ничего не записывал), навсегда разочаровался в справедливости демократического устройства Афин. По словам Диодора Сицилийского и Диогена Лаэртского, чуть позже судьи всё же пересмотрели своё решение, которое столь поспешно вынесли в отношении Сократа, и привлекли в суд уже самих его обвинителей – Милета и Анита, которых обвинили в клевете и смерти ни в чём неповинного человека, в результате чего их тоже приговорили к смертной казни. Однако Сократа этим уже всё равно было не вернуть.

Какие можно сделать выводы из всей этой печальной, но весьма поучительной истории?

Во-первых, существует некая объективная истина, стремление к познанию которой для любого философа есть величайшее благо само по себе: именно в результате подобного стремления и происходит возрастание в мудрости, и каждая попытка делает всё ближе и ближе её понимание.

Во-вторых, многие люди мнят себя мудрыми, но на деле не являются таковыми. Именно поэтому любая философская позиция должна быть хорошо обоснована и открыта для конструктивной критики. Только так возможен прогресс в понимании объективной истины, и именно так и происходит стремление к её познанию. Даже если человек вдруг стал знающим и познал все законы и загадки Вселенной и все тайны бытия – он не будет опасаться никакой критики. Хотя бы потому, что если это действительно знание объективной истины, то любой человек, который мыслит логично, в конце концов придёт к тем же самым выводам, о которых говорит этот великий мудрец. И, что важно, эти выводы останутся в его сердце не потому, что они основаны на вере в слова великого мудреца, а потому, что человек сделал их самостоятельно и сам удостоверился в них. Таким образом этот человек сам стал причастным к мудрости и в чём-то похожим на этого мудреца.

Здесь мне для чуть более удачной иллюстрации своей мысли приходит на ум экономическая аналогия, которая будет особенно хорошо понятна экономистам. Как работает рыночная экономика и почему она ведёт к экономическому процветанию и развитию общества? За счёт взаимной конкуренции множества бизнесов и компаний, генерирующих прибыль и конкурирующих друг с другом, они вынуждены всё время в процессе конкуренции повышать качество своих товаров и делать вместе с тем так, чтобы эти товары оставались доступны для конечного потребителя, чтобы получать максимальную прибыль. В результате выигрывают как производители (за счёт получения максимальной прибыли), так и потребители (за счёт качественных товаров и низких цен). Таким образом в целом выигрывает всё общество. Такая модель выгодна не только конечным потребителям, то есть обычным покупателем, но и самим бизнесам, которые в современном мире завязаны на другие бизнесы. В современном мире они являются не только производителями, но и сами потребителями. Так, например, чтобы собрать автомобиль, автомобилестроительному заводу требуются десятки различных комплектующих, многие из которых производятся не в стране, а закупаются за границей. Опасность и главная потенциальная уязвимость в такой схеме возникает только тогда, когда на рынке появляется монополист или картель, которые неизбежно и закономерно начинают действовать ради лишь своей собственной выгоды в ущерб собственному благу. Теперь он может выпускать некачественные товары и назначать на них цены как ему вздумается. Так возникает экономическая стагнация, в результате которой происходит финансовый кризис, наносящий колоссальный ущерб общественному благу и спокойствию всех граждан. Для профилактики таких негативных тенденций в обществе должны действовать определённые юридические механизмы и законы, одинаковые для всех граждан независимо от их финансового и общественного положения, которые препятствуют образованию монополий и картелей и таким образом защищают общественное благо от любых посягательств со стороны людей, которых заботит лишь личная финансовая выгода.