Кирилл Луковкин – Нити (страница 33)

— Совсем народ с ума сошел. Вот раньше-то, помнишь? Времени не было на всю эту ерунду, работали с утра до вечера. Нормально было.

— Нормально. И в больнице вылечат, и по путевке ездили. Да.

— Не то, что сейчас. Если звонит кто, я уже и двери не открываю. За пенсией на почту хожу.

— Правильно.

Разговор тек вяло, как вода из проржавевшего крана, плавно переключаясь с цен на лекарства, с лекарств на цены, потом на политику и обратно. Потом одной старушке пришла пора выходить:

— Ну, пока. Ты внучку-то особенно не тирань.

— Разберусь. Смотри не споткнись.

— Ну, Валерьевна!

Двери с грохотом распахнулись, народ ссыпался наружу, Илья обнаружил, что тоже пора выходить. Хотел разглядеть лицо старушки, но та отвернулась к окну. Уже когда автобус отъезжал, старушка на мгновение скользнула по нему взглядом, но Илье и этого было достаточно, чтобы определить. Она.

Автобус уехал, а он остался стоять возле швейной фабрики «Заря», расположенной на периферии двух районов — промышленного и спального. Фабрика была буфером, прослойкой. Илья прошел через пропускной пункт, позвонил с парадного. Тут же примчался молодой парень, жемчужно-улыбчивый и весь на глянце. Не затыкаясь ни на секунду, он провел Илью к своему боссу, и обнаружилось, что иметь дело Нефедову приходится с тем самым субъектом на замену, которого Nomad предложил, если первый, на джипе, заартачится.

Пять минут пустой светской болтовни, и вот они уже идут по цеху, где швеи строчат одежду из непромокаемого материала цвета асфальта, прилаживая к рукавам и на спины фосфоресцирующие нашивки.

— Вот! — гордо показывал директор. — Процесс идет полным ходом.

Илья вертел в руках нашивку со знаком Восхождения.

— До завтра успеете?

— Если потребуется.

— К ночи заберут всю партию. Подготовьте и упакуйте. — Илья назвал количество требуемого товара и отдал образец.

— Нет проблем, — в глазах директора мелькнуло любопытство, но что-то удержало от вопроса, и он промолчал. Значит умный, заключил Илья. Пока не в братстве, но со дня на день будет.

— Я рассчитываю на вас, — сказал Илья и поспешил наружу.

23

Люди стекались в центр с самого утра. Вдоль главной городской площади выставили оцепление полицейских. Рабочие установили торговые ряды, сцену и аттракционы. Все выглядело празднично и нарядно, как на день города. На огромном плакате поверх фасада администрации громоздились аляповатые буквы: «Согласие и мир! День единства». Народ оживился, заговорил. Лица посветлели, возможно, потому, что сегодня впервые повеяло настоящей весной. На градуснике весело рдела отметка в плюс пять. Март подходил к концу.

Скоро наступит апрель, который разобьет вдребезги лед и уничтожит последние сугробы, а май окончательно утвердит на улицах тепло. Март же был всего лишь разведчиком, передовой линией в армии весны, которая брала неприступную крепость зимы штурмом.

За шесть часов до рассвета трясущийся Илья излагал Хозяину отчет о проделанной работе. Тот ни разу не перебил и не задал ни одного вопроса. Илья не знал, о чем это говорит — об успехе или полном провале. За долгие страшные секунды после окончания доклада он постарел года на три. Наконец кукловод выдал:

— Принято. Выступишь в 18:00 на площади с речью.

— Тогда мне нужен текст.

— Тебе нужно быть там, где сказано, — отрезал Nomad, — остальное сделаю я.

Отбой. Теперь кровь текла из ушей. Сосуд на левом глазу лопнул, и белок побагровел. Илья понял, что долго в таком напряжении не протянет.

И вот вечер, он сидит в кабинете градоначальника, мрачно смотрит в окно и думает о том, что ему предстоит сделать. Где-то на периферии слуха бубнит чиновник, стараясь произвести впечатление. Потчует чаем. Рассказывает шуточки и забавные истории. Илья отдал бы многое, чтобы оказаться на его месте.

Раздался стук в дверь. Вопреки протестующим возгласам, в кабинет облаком вплыло что-то огромное, одетое в костюм-тройку и сверкающее усами. Мужчина был тучен и широк, он тяжело дышал, судя по всему, подъем дался ему ценой серьезных усилий.

— Приветствую, — выпалил он.

Знакомое лицо. Илья покопался в купированной памяти, и бережно, как археолог, выудил из песков забвения свой поход по нити сотрудничества к депутату. Точно. Козлов, собственной персоной.

— Вы опоздали.

— Виноват. Самолет, задержка рейса. Спешил, как мог, — депутат Козлов жадно ловил ртом воздух.

Начальник хмыкнул и посмотрел на Илью, как бы ища совета. Илья отвернулся к окну. Происходящее его мало интересовало.

— Что ж, Иван Иванович. Возможно, для вас еще не все потеряно. Если оперативная информация вовремя поступит в следственные органы.

Театральная пауза.

— Послушайте, я сделаю все от меня зависящее… — жалобный тон, дрожащий голос.

— Поздновато, мил человек! Прокуратура уже заинтересовалась вашими подвигами. А все по инициативе общественности, которая открыла нам глаза…

Илья скрежетнул зубами. Не могут они без этого своего пафоса. У самого морда по уши в говне, а пыжится, словно верховный прокурор. Он удержался от того, чтобы одернуть чиновника и сосредоточился на происходящем внизу. Площадь постепенно наполнялась людьми. На сцене выступали музыкальные коллективы. В отражении стекла было видно, как начальник отчитывает зарвавшегося депутата, хотя — он уже знал — оба вполне по-братски участвовали в одной и той же афере с жилищно-коммунальным хозяйством по району.

Убедившись, что процесс на площади идет так, как нужно, Илья обернулся и оборвал дискуссию:

— Довольно!

Чиновники со страхом ждали продолжения.

— Кончилась ваша вольность, — он ткнул пальцем в градоначальника. — В новом чистом мире не будет места тайнам. Ничего невозможно будет скрыть. Мы вступаем в открытый мир! Запомните это. А теперь начнем.

Назначенное время приближалось. Они спустились на улицу. Прошли по площади в коридоре охранников и взошли на сцену. Илья увидел море людских лиц, обращённых кверху. Картина, исполненная штришками-лицами, в пестром соцветии плакатов и воздушных шаров. Все двигалось. На мгновенье Илье показалось, что там внизу копошится рой пчел.

Градоначальник вцепился в микрофон и принялся говорить речь. В стандартно-патриотичных тонах он вещал о том, какой хороший и замечательный у них город, и какие все они молодцы, лучшие люди государства, сыны своего славного края, соль земли. А под конец сказал:

— Вы все можете видеть, как стремительно преображается наш замечательный город! Вы задаетесь вопросом, как за столь короткие сроки был наведен порядок. С гордостью представляю вам, дорогие друзья, тех, кто не покладая рук трудился для того, чтобы нам с вами было комфортно жить и работать в этом городе. Общественная организация «Гражданская инициатива» и ее руководитель, Владимир Дмитриевич Князев! Предоставляю ему слово.

С этими словами градоначальник указал на Илью. Тот выступил под свет прожектора, и толпа резко приблизилась, так, что можно было рассмотреть каждое лицо, обращенное к нему. Несколько секунд он молчал.

Мир исчез и перевернулся изнанкой Связей. Люди превратились в дымчатые призраки, внутри которых горели астральные тела. Связь с кукловодом натянулась как стальной трос, соединяющий гарпун и пушку. Что-то вошло в Илью через этот багровый канал, и он утратил контроль над телом. Кто-то другой сделал еще шаг к краю и опасно навис над толпой, пристально вглядываясь в лица.

— Братья! — воззвал он. — Час настал!

Над площадью повисла тишина.

— Будущее на пороге! А мы все еще кутаемся в лохмотья прошлого! Хватит!

Удивленные лица горели в свете прожекторов, как маленькие ущербные луны.

— Наша организация, «Гражданская инициатива», поставила цель — навести порядок в глубоко больном обществе. Все мы слишком долго терпели нищету, преступность, коррупцию и произвол во власти. Пора наводить истинный порядок, и этим должен заняться только народ. Только настоящие сыны народа смогут железной рукой привести государство к процветанию в будущем. Нам всем предстоит трудная работа, но начало положено. Мы хотя бы убрали улицы. Мы вместе с полицией следим за порядком на улицах, и теперь ни один бандит не посмеет совершить свое гнусное преступление, пока мы следим за порядком!

Но это только начало. Чтобы достичь настоящего процветания, нужно начать с самих себя. Я обращаюсь к вам, братья и сестры, потому что кроме вас мне не с кем говорить! Единственным источником власти в этой стране является ее народ. Вы — народ! Вы — власть! Вы — будущее! Я прошу вас — избавьтесь от своего мрачного прошлого. Выбросите все, что портило вам жизнь. Пора уничтожить причину всех наших проблем, все, что тянет нас на дно и мешает спокойно и смело смотреть вперед.

Взгляните!

Он указал рукой на припаркованные микроавтобусы, из которых колоннами выходили люди в ртутно-серой униформе со знаком Восхождения. Адепты организованно рассредоточивались по площади. В руках у них темнели канистры и еще какие-то предметы.

— Вот оно будущее! Наша акция первая, но далеко не последняя. Каждый, кто находится здесь, имеет право обменять прошлое на будущее! Так давайте же сделаем это! Давайте вступим в этот прекрасный новый мир! Здесь и сейчас!

И пока он говорил, от него протянулись щупальца сотен и сотен нитей к каждому, кто находился на площади. Связи опутывали людей: в их глазах загорался лихорадочный огонь, и вот уже раздались первые одобрительные крики.