Кирилл Луковкин – Инферно (страница 42)

— Это правда, — над столом возвысилась худая фигура — Улф. Его рука была на первязи. Он оглядел молчавшее общество и сказал. — Скелг за скелга, так было всегда. В этом наша сила. Как только о войне станет известно всем нашим братьям, они ударят.

Улф сел.

— А что Тысяча островов? — спросил Демискур.

Имин пожал плечами:

— Там все спокойно. По крайней мере, на тех островах, куда мы заглянули. Разве что чуть больше наплыв кораблей с юга — тех, кому посчастливилось пересечь экватор. Я побеседовал с некоторыми из спасшихся, и знаете, друзья, они рассказывают интересные вещи. Очень интересные и странные.

Снова глоток из чаши.

— Они говорят, что зыбь меняется, на всем протяжении от южного полюса. Зыбь забирает всю воду из воздуха. Конденсаторы больше не могут собирать влагу, потому что воздух делается таким сухим, что от него трескается кожа, а по поверхностям предметов гуляют искры. Они говорят, что на зыби появляются гигантские волны — высотой в двадцать, тридцать, пятьдесят метров. Эти волны накатывают на острова и слизывают с них все, как языком. И что эти волны тихие. Так погибло несколько островов со всеми постройками и людьми. Все, кто приплыл с юга, говорят, что зыбь не просто стала забирать свое, но что она стала отнимать у людей все, что у них есть. А солнце, солнце стало палить так, как на экваторе — сильнее и яростнее, вызывая ужасные ожоги. Словно воздуха больше нет, и лучи пронзают тела со всей убийственной силой. Электрошторма рвут воздух, зыбь терзает клочки суши, солнце пепелит все живое. Этот мир словно превращается в ад.

— Этого не может быть, — усмехнулся Раббал. — Похоже на пьяные матросские байки.

— Но это так.

Остальные загудели, переваривая услышанное. Имину не верили. Он развел руками, как бы говоря: «думайте, что хотите, а я сказал свое слово». Среди присутствовавших было немало офицеров с «Пиявки», но кроме них здесь сидели и другие, незнакомые люди. Новички выглядели здоровыми и бодрыми, чего не скажешь об офицерах — как и Демискур они были сильно помяты и ранены.

— Ладно, допустим, это все правда, — Демискур призвал всех к тишине. — Но что дальше? Беженцы с юга попросят убежище на Тысяче островов, а кто-то двинется на север, к джаханам или своим родичам. Нам-то что с того?

Имин улыбнулся и пощелкал крупными пальцами.

— А нам — раздолье. Во-первых, не все суда доплывают до своих портов. Океан таит много опасностей: электроштормы, воронки размером с этот город, чудовища… Одним кораблем больше, одним меньше — какая разница?

— Ты — старый вонючий жучара, — фыркнул Раббал. — Своего не упустишь!

— Я еще не закончил, — Имин вкрадчиво улыбнулся. — Во-вторых, поставки воды с юга прекратятся. Это приведет к небывалому дефициту влаги. В нашем мире и так нет ничего дороже воды, а очень скоро за каждую каплю будут продавать последнее, включая жизнь. Кто контролирует воду, тот контролирует планету. Это власть. И я очень хочу оказаться поближе к источнику влаги.

— Теперь ясно, почему твоя жирная задница расселась здесь, — заключил Демискур. — Ты что-то знаешь.

— Возможно, — Имин проделал несколько пассов над опустевшей чашей. Его подручный — не бион, человек, — подошел и долил в нее воды. — Но это не точно. Я затем и прибыл сюда, чтобы найти подтверждение.

— Сеятели?

— Они, — согласился Имин. — И не только.

— Джаханы, — догадался Демискур. — Ясно как день.

— Если помните, лет десять назад после великой резни Старших колен Вита, Малуха, Молмадира и Джираксиза последним старшим ребенком в Семье стала Майра Красс. Из колена Красса.

— Та самая, адмирал Западного флота, гроза Дымного моря, — вставил кто-то. — Ее боялись сами скелги, сам Баргуз, верховный бан Лиги.

— Но ее хунту свергли, и очень быстро, — сказал Улф. — Года не прошло.

— Совершенно верно, — согласился Имин. — Был раскрыт страшный заговор, гнусное преступление, к сожалению, не первое и не последнее в роду всех джаханов и их колен. Майру осудили и приговорили на смерть, а потом она исчезла. Даже родные дети отреклись от нее. Но это не важно. Важно то, что в результате всех этих потрясений кресло Старшего ребенка опустело, а временным регентом Семьи до появления первого Старшего ребенка стал наместник Совета Торгового союза Тысячи островов по имени Хола. Это была временная мера, и она остается временной ровно до этого года. Почему?

— Хола нашел джахана на кресло Старшего, — предположил Демискур.

— А значит, вся полнота власти должна перейти к нему. Церемония, как вы знаете, назначена на конец года, в день зимнего солнцестояния. Народ джаханов еще не видел наследника. Это будет инициация. Таинство перехода власти.

— Думаешь, что-то затевается? — спросил Демискур.

— А разве в истории рода джаханов были спокойные времена? — удивился Имин. — Эти люди, принадлежащие Семье — клубок змей. Скользские, ядовитые, холодные, готовые пожрать друг друга живьем. Мало кто знает об этом, но я скажу вам, друзья, по секрету, что каждый месяц в дворце столицы Сахеме умирает по одному сановнику. С ножом в спине, с ядом в крови, с удавкой на шее. Детали не важны. Важно то, что кто-то, — тут Имин сделал неопределенный жест и пригубил из чаши, — обладающий очень большой властью и имеющий достаточное время, чтобы использовать ее, реализует свой план. Что это за план, нам неизвестно. Но нам известно, что с юга эвакуируются целые острова, среди скелгов царит раздор, вода уходит в зыбь, а военный флот джаханов захватывает все больше и больше акваторий по планете, выйдя далеко за пределы границ их Конломерата. Поэтому, дорогой мой Демискур, там не просто что-то затевается, а уже вовсю реализуется.

— И ты примчался сюда, — сказал Демискур. — Куешь железо пока горячо. Джаханы платят тебе?

Сол заметил, как в руках у многих офицеров незаметно появилось оружие. В комнате мгновенно повисло напряжение. Воздух загустел казалось настолько, что его можно было черпать ложкой.

Имин внимательно посмотрел на Демискура. Тот сказал:

— А я-то думаю, какое удачное совпадение. С каким трудом, с какими потерями мы отбились от этого пса Китчама, когда подоспели ты и твои люди. Ты словно знал, что мы будем здесь и ждал удобного момента. Решил помочь нам, чтобы заслужить доверие, даждаться, когда расслабимся? Из огня да в полымя!

Он и остальные офицеры с «Пиявки» вскочили, откидывая стулья. Оказалось, что их наберется едва ли треть от присутствующих. Остальные люди, в основном разношерстный чернокожий, желтолицый и смуглый люд с островов и вольные сеятели-отступники незаметно заключили людей Демискура в полукольцо.

Еще миг — и кровь польется рекой.

— Друг мой, — проговорил Имин. — Прошу тебя, успокойся. Я знаю, ты не веришь в случайности. Но это не значит, что их вовсе не существует.

— Я тебе не верю, Имин, — процедил Демискур. — Все эти рассказы про тихие волны и прочее, все это слишком. Говори, сколько джаханы заплатили тебе за наши головы.

Имин помрачнел. В том месте, где он сидел словно сделалось темнее — сумрак всей комнаты как бы притянуло в одну точку.

— Говори, Демискур, но не заговаривайся. Давай не будем ссориться и останемся добрыми друзьями. У меня хорошая память, в отличие от большинства людей; я хорошо помню все добро, что мне сделали, и я помню, как помог мне ты, и я этого не забуду. Но сейчас, когда ты говоришь, что мне заплатили, это звучит так, словно меня купили, как сраный пирожок на базаре или шлюху в порту. Имина с Золотого архипелага никто не смеет покупать. А те, кто порочат мое имя, очень дорого за это платят. Мое слово стоит дорого. Я поступаю так, как хочу, и никто не смеет диктовать мне свою волю за деньги, даже джаханы, при всей их власти. Я — свободный человек, и буду свободным или мертвым, Демискур.

Демискур побледнел, но не дрогнул. Он приказал офицерам садиться, но сам продолжал стоять, хотя его слегка шатало — то ли от усталости, то ли от слабости.

— Ладно, — сдался он. — В конце концов, мы братья по воде.

— Вот именно.

— Просто меня слишком часто обманывали в последнее время. Я уже никому не верю.

— Такова людская натура, — горько сказал Имин.

— И все же, ты играешь в свою игру, — Демискор с достоинством сел.

— А кто в нее не играет? — улыбнулся Имин. — Я уважаю правила, страюсь быть честным. Ты хочешь, чтобы я раскрыл тебе свои карты, но, увы, я не могу. Ставка слишком высока. Да, у меня есть кое-какие дела с сеятелями. Больше ты не услышишь.

— Дело твое. Когда станешь королем какого-нибудь острова, пришли открытку с приглашением.

Демискур выдавил из себя улыбку. Это послужило разрядкой. Все расслабились и вернулись к выпивке. Сол вдруг понял, что последние минуты не играла музыка; но вот гискар замурлыкал вновь, задумчивый, неторопливый. Орманд придвинулся поближе к своим, Сол — следом. Улф заметил его и коротко кивнул с таким видом, словно Сол отлучался не на два дня, а на пять минут по нужде. Постепенно Сола замечали другие офицеры и перешептывались, толкая друг друга локтями и замолкая пока не стали слышны голоса Имина и Демискура. Сол цепким взглядом перебрал его соратников. Гримма среди них не было.

— Что будете делать дальше? — тем временем спросил Имин.

— Выручать капитана, — сказал Демискур.

— Думаешь, его еще не прикончили?