Кирилл Луковкин – Инферно (страница 44)

Сол понимал, о чем речь. Продажа в рабство. Форматирование в биона. Или долгие нудные работы до изнеможения, чтобы скопить нужную сумму на судно. Игра, в которой побдителем всегда выходят сеятели — потому что они эту игру придумали. Мендоза вдруг показалась Солу плавучей тюрьмой. Без капитана, без корабля, без части экипажа, горстка офицеров, пусть даже таких талантливых как Демискур или Раббал, — обречена на медленную голодную смерть.

— Но самый последний шанс у вас пока остается — пойти ко мне на службу, — напомнил Имин.

Эта альтернатива казалось лучшей из всех. Но служить Имину — значит позабыть про Кераса, Гримма и Китчама. Кажется, экипаж «Пиявки» попал в безвыходное положение. Офицеры заколебались.

— Время уходит, — тон Имина сделался по-деловому сухим. — Скажете мне решение до полуночи.

Он встал — целая гора в халате — и вместе со своей командой направился к выходу. В опустевшем зале сразу стало тише. Прислуга убирала со столов, хозяин таверны с опаской посматривал на Демискура, но пока ничего не говорил.

— Может быть… — начал Раббал.

— Нет! — рявкнул Демискур. — Нет. Долг превыше всего. Или сразу прыгайте в зыбь.

Все угрюмо смотрели на него, не осмеливаясь перечить. Они знали, о чем речь — каждый был обязан Керасу если не жизнью, то карьерой, здоровьем или чем-нибудь столь же дорогим. И если сейчас они бросят его, кодекс чести будет нарушен. Они запятнают себя до самой смерти, и конец их будет позорным, а дурная слава разнесется по всем океанам и будет преследовать их потомков до седьмого колена. Сол наблюдал за ними, всматривась в лица. Прошло несколько тяжелых минут. Раббал встал и вынул свой клинок. Обнажил лезвие. Металл масляно блеснул в желтоватом свете ламп.

— Я себя на убой инсектам не отдам. Это все равно что залезть в мясорубку. Раз так, — заключил он, — иного выхода нет.

Он поднес было клинок к животу, но тут с лестницы на второй этаж раздался слабый голос:

— Стойте.

Офицеры обернулись. По ступенькам, словно немощный старик, осторожно спускался Три-Храфн. Его поддерживал какой-то человек в одежде сеятелей. Сол вскочил, не сдержав изумления:

— Ты жив?

Скелг невесело ухмыльнулся:

— А, это ты, маленький убийца моей части. Они не сказали тебе?

— Еще нет, — подал голос Демискур.

— Ну да ладно. — Три-Храфн замер у подножия лестницы. Смотреть на него было больно: скелет, обтянутый кожей. — Вам нужна жертва? Я готов.

— Скелг, глист высушил тебе мозги? — спросил Демискур. — Иди спать.

— Пошел ты, — сказал Три-Храфн. — Я не для того хватался за жизнь и высирал эту тварь вместе с кишками, чтобы ты мне тут диктовал, что делать. Я буду сражаться на арене.

— Ты еле стоишь на ногах!

— Нет, — гаркнул Три-Храфн, вырвавшись из объятий няньки, и в его глазах снова блеснул дикий огонь ярости. — Ты не знаешь мое племя, джахан.

— Зачем ты это делаешь? — недоумевал Демискур.

— А зачем вы оставили мне жизнь? Зачем приставили лекаря, что вытащил эту тварь?

Демискур молчал. Он не говорил, но Сол сказал бы за него: потому что ты помог им, скелг. Потому что ты отпер их клетки ключом, который я бросил тебе вместе с твоим амулетом. Потому что ты мог бы бросить их на растерзание Китчаму, но не сделал этого. Твой кодекс чести бы не позволил. Честь — последний оплот порядка, когда мир тонет в беззаконии.

— Мне, так же, как и вам, нужен Керас, — в голосе Три-Храфна звенела сталь. — Значит, у нас общая цель. Попадем на ваш фрегат, а там разберемся. Пока — будем в одной связке. Годится?

— Ты не выстоишь и десяти секунд, — сказал Раббал.

— Выстоит, — это был Улф. — В связке с другим скелгом выстоит.

— Ты пойдешь на арену? — изумился Демискур.

— Скелги должны держаться вместе. Пусть наши родичи в раздоре, — Улф посмотрел на Три-Храфна, — но мы помним силу крови.

Три-Храфн кивнул.

— Мы помним. Создадим двойку.

— Но разве это возможно?

Три-Храфн гордо оскалился:

— Ты не знаешь о скелгах и десятой части, Демискур. Так что делай заявку. Мы будем сражаться.

23

Орманд в красках рассказал Солу, что произошло после его побега.

Китчам и его банда быстро сбыли награбленное добро, и засели в таверну пьянствовать. Окрыленный удачей, Китчам на время забыл про томящихся в трюме пленников. Поделив вырученные деньги со своими воинами, он отпустил их на день развеяться. Фаста доложил о побеге Сола в тот же день, и Солу очень повезло, что он не смог вернуться, иначе Китчам размазал бы его в лепешку, так он был зол.

На следующий день Китчам занимался приготовлениями к отплытию. Он рассчитывал покинуть Мендозу уже к вечеру, из-за карантина, наложенного таможенниками. По словам Фасты Китчам обронил, что хочет утопить офицеров в зыби сразу после отплытия и не расправляться с ними в пределах города, дабы не навлечь на себя подозрения. Но в последний момент его планы переменились. Вероятно, одолела алчность. Поэтому Китчам отдал приказ конвоировать пленников потрошителям — особой гильдии сеятелей, которые занимались исследованием человеческого организма и нуждались в постоянном притоке органов и тел. Понятно, за офицеров Китчаму обещали награду, он с кем-то уже договорился и вот, группу офицеров вывели на улицу под вечер. Но Китчам не учел фактор Сола, сунувшего скелгу ключи, а посему внезапный отпор офицеров в переулке оказался для него сюрпризом.

Пока Китчам кутил по портовым кабакам, Три-Храфн сумел собрать остатки сил и передал пленникам ключи от клеток. Офицеры быстро высвободились и хотели уже было сбежать, но дальновидный Демискур решил клеток не покидать, получив тем самым преимущество. Вместо побега Демискур прокрался в арсенал и выкрал оттуда боевые кортики. Пленники спрятали оружие в одежде и стали дожидаться прихода Китчама. Почему они не завязали драку на корабле неизвестно, может быть обстановка была неподходящей. Так или иначе, вместе с обессилевшим Три-Храфном, которого тащили на плечах, они решились дать последний бой в городе.

Китчам быстро опомнился и приказал расправиться с врагами. Пленники были в меньшинстве, и уже готовились к смерти, но тут подоспел Имин со своими людьми, и Китчам бросился бежать. Орманд, почуявший неладное, выбрался с «Пиявки» и наблюдал за бегством Китчама с безопасного расстояния. Береговая охрана попыталась задержать бандитов, но действовала недостаточно быстро, и Китчаму удалось удрать, хоть и с потерями. С ним на борту уплыл Керас и Гримм.

Вот так все и произошло.

Орманд закончил рассказ на подступах к аренам. Остальные были уже там, вместе с парой тысяч зрителей. Сол ожидал увидеть громадный амфитеатр под открытым небом, но попал в его почти прямую противоположность. Это был крытый квадратный зал, с кругом арены, отделенным от зрительских лож высокими толстыми стенами. Происходящее в круге транслировалось на четыре экрана в высоком разрешении. Арена гудела от наплыва зрителей, свободных мест не было, народ толпился в проходах, активно покупая закуску и делая ставки.

Сол с Ормандом протиснулись к своим.

— Принес? — спросил Демискур.

Вместо ответа Сол сунул ему сверток от Имина, к которому был послан гонцом. Демискур развернул его и хмуро кивнул. Внутри был контракт на бой с четко фиксированной премией.

— До поединка еще десять минут, — сказал Сол.

— И что? Думаешь, они передумают?

— Думаю, нет.

Голос ведущего повторил расписание боев. Сол пригляделся. Пол арены пятнали свежие лужи и куски чего-то, о чем было лучше не думать. Из пяти боев схватка скелгов шла четвертой. В трех первых поединках победили инсекты. Противника должны были вот-вот объявить. Офицеры, наблюдавшие за происходящим, казались мрачнее тучи. Сол сразу заметил, что некоторые отсутствуют. Для сведущего человека причина была понятна. О таких вещах не спрашивают, но ясно, что кто-то не вынес бремени долга и решил закончить все поскорее.

— Имин рисковый парень, — сказал Демискур. — Заплатил каким-то кудесникам-скелгам, чтобы они подштопали Три-Храфна, сеятелям не доврил это дело. Вдовесок поставил на них с Улфом какие-то деньжата.

— Ты бы не поставил?

Переход на фамильярный тон произошел как-то незаметно. Демискур покачал головой:

— Разве что четверть. Остальное — на инсекта.

— Быть может и Имин поступил так же.

Демискур на это не ответил, потому что загремели фанфары, по зрительскоим местам прокатился одобрительный гул и ведущий объявил:

— Встречайте! Четвертый бой! Двойка скелгов с Южного и Северного полюсов — впервые на нашей арене!

Ураган аплодисментов. Даже имена гладиаторов не прозвучали. Сол пробежался по лицам зрителей. Те смотрели на выходящих Три-Храфна и Улфа как на живых мертвецов. Никакой жалости. Только любопытство и жажда крови.

Три-Храфн и Улф были одеты в кожаные штаны с широкими поясами. Их торсы были обнажены, а на кожу нанесены ритуальные рисунки — красным и черным. Оба вышли босыми, с руками, туго перетянутыми до предплечий какой-то коричневой материей. Три-Храфн заплел косу.

— И против них… — голос ведущего замедлился, подогревая напряжение, — …один из лучших боевых инсектов, выигравший более трех сотен боев, знаменитый Красный… — тут ведущий сделал знак, чтобы зрители продолжили, и толпа послушно взревела:

— …Скорпион!

— Верно, друзья! Красный скорпион! — ведущий театрально замахал руками. — Пусть победит сильнейший! Вновь Природа творит свой отбор, здесь и сейчас!