Кирилл Луковкин – Инферно (страница 46)

— Что, прямо голыми руками?

— Да, — сказал Улф. — Так появилось наше племя. Из тела Рогнира.

— Занимательный фольклор, друг мой, — Демискур хлебнул воды из стакана и посмотрел на дверь, за которой скрылся Имин. — Красивая сказка.

Здоровяк не выходил уже второй час. Там, в соседней комнате шли переговоры с начальством Мендозы — бургомистром и его помощниками. Пока беспокоиться было рано, но и времени прошло достаточно, чтобы начинать подозревать неладное. Определенно, у них возникли трудности. Демискуру плохо удавалось скрыть беспокойство, и чтобы занять себя, он вел нескончаемую болтовню про все на свете.

— Это не сказка, — с детским упрямством сказал Улф.

— Ладно, пусть так, — сдался Демискур. — Ты лучше скажи мне, почему ты не хочешь, чтобы руку пришили назад? Сеятели это могут.

— Я не сеятель, — отрезал Улф. — Этим все сказано.

— Странные вы люди, — покачал головой Демискур. — А если случается гангрена… ну там, в рану попадает грязь, заражение, короче, если надо что-то отсечь, как вы поступаете?

Улф взглянул на гранда как на последнего идиота.

— Если надо отсечь, отсекаем. Но никогда ничего не возвращаем назад. Это закон природы.

— Но…

— Ты когда-нибудь видел, чтобы осколки разбитого стекла срастались между собой?

— Нет, но это совсем другое дело…

— Или чтобы кровь возвращалась в рану, а рана сама собой затягивалась?

— Улф, — Демискур хмыкнул и осекся. — Что ты хочешь сказать?

— Такова судьба, — заявил Улф. — Человеку не стоит играть в бога.

Сол достаточно изучил Улфа, чтобы понять, что он находится в крайней степени возбуждения. Боевая медитация скелгов еще не отпустила его, а в таком состоянии Улф мог выкинуть все что угодно. Да и Демискур казался взвинченным. Дабы отвлечь их, он сказал:

— Надеюсь, нам выдадут тело Три-Храфна. Этот парень заслужил человеческого погребения и последних почестей.

— Клянусь водой Пророка, да! — сказал Демискур. — Мы обязаны ему… вам, — он посмотрел на Улфа, — до конца своих дней.

Улф бережно положил культю на колено и прикрыл здоровой рукой.

— Говорить об этом пока рано, — сказал он.

Демискур допил воду и мрачно посмотрел на дно стакана. Сеятели относились к воде как к чему-то вполне обыденному, и привыкнуть к этому было сложно. Вода была повсюду — в бочках, бутылках, бидонах, кувшинах, и — о боги песков! — она даже текла по целой сети, называемой водопроводом! Люди пили ее столько, сколько хотели, ни в чем себя не ограничивая. Казалось странным, что главную ценность на Катуме сеятели позволяли потреблять в неограниченном количестве. Но и здесь все было не так просто: правило ограничивалось стенами Мендозы. Только в городской черте ты мог бы пить, пока не лопнешь, но стоит отплыть дальше и любой встреченный тобой сеятель не поделится и каплей влаги. В этом было что-то жестокое — дать людям привыкнуть к величайшему благу, основе жизни, привязать этой роскошью, а затем вышвырнуть за стены, едва кончится срок пребывания или вид на жительство.

Вот почему многие ненавидели сеятелей, даже больше чем надменных джаханов. Джахан может отнять жизнь или свободу, но сеятель сначала даст, а уж потом отнимет — когда почувствуешь истинную ценность дара.

После минутного созерцания дна Демискур открыл было рот, но тут распахнулась дверь и в проем выглянула голова Имина. Тот довольно улыбался.

— Заходите.

Сол, Улф и Демискур тут же вошли в приемную бургомистра и очутились в круглой комнате с большим панорамным окном, которое открывало великолепный вид на центральный порт и почти три четверти городского ландшафта. Не сразу Сол нашел в пестрой обстановке кабинета его хозяина и обнаружил, что тот едва ли не меньше его самого по комплекции. За столом восседал маленький человечек со всклокоченными волосами, обряженный в угловатые одежки сеятелей и деловито щелкал кнопками на консолях, служивших ему рабочим столом. Обычно покои сановников уставлены предметами роскоши, дорогущей мебелью, но рабочий кабинет бургомистра Фуэнтеса больше напоминал командный пункт какой-нибудь энергетической станции. Всюду мигали огоньки, не меньше дюжины экранов разной величины показывали схемы и виды улиц Мендозы, остальное было увешано плакатами, уставлено стеллажами, завалено книгами и справочниками.

— Присаживайтесь, господа, — быстрым и тонким голосом заговорил Фуэнтес, не глядя на визитеров.

Сол и остальные попытались как-то устроиться на заваленных свитками креслицах, явно рассчитанных под седалища меньших объемов. Имин наблюдал за их усилиями с одобрительной улыбкой.

— Ну-с, — Фуэнтес сделал несколько заключительных щелчков, словно завершил музыкальное выступление, — Мы тут поболтали с господином Имином насчет вашего боя, я посмотрел запись, и хочу вас обрадовать.

Демискур поднял брови. Сол замер.

— Жульничества не было! — Фуэнтес хлопнул в ладошки. — С чем вас и поздравляю.

— Спасибо, — хрипнул Демискур. — А что насчет…

Тут его перебил Имин:

— Господин бургомистр решил сделать вам очень щедрый подарок.

Фуэнтес скромно кивнул.

— Вместо денежного вознаграждения он дарит вам целый корабль, — торжественно провозгласил Имин.

— Верно-верно-верно, — закивал Фуэнтес.

Повисала тишина. Пираты переглянулись. Сол пожал плечами.

— Спасибо, — второй раз выдавил Демискур, не зная, что и сказать на это.

Фуэнтес хлестнул по всей троице быстрым как молния взглядом и заговорил:

— Все гораздо проще чем вы думаете. Бой был честным, бой был интересным, а самое главное, бой принес в три раза больше прибыли, чем обычно. Вы сделали нам неплохую кассу, ребята. То, что наш Скорпион сдох — это запланированные издержки, это надо понимать, мы давно ждали, когда он совершит ошибку, по правде говоря, он у нас засиделся в чемпионах, и вот появились вы и сделали нам грандиозное шоу, — снова звонкий шлепок в ладошки. — Кроме того, господин Имин обрисовал мне вашу непростую ситуацию с… э-э-э… вашими коллегами, которые вас бросили здесь, и мы стали перебирать разные варианты, разные возможности, чтобы вам помочь, да и самим в накладе не остаться, так сказать, хе-хе. Ну вот, мы остановились на этом. У нас есть в доках несколько отличных кораблей, в хорошем состоянии, после ремонта, мы их пока придерживали до особых случаев, ну вот, и я решил, один отдать вам. Он называется «Стрекоза», скоростной лайнер, оснащен хорошими пушками, классный двигатель, в общем, вот так, ну? Что скажете?

Все это он выпалил меньше чем за минуту.

На этот раз к Демискуру вернулось самообладание и рефлексы:

— Мы согласны, господин бургомистр.

Пока он договаривал слово «бургомистр», Фуэнтес выстрелил новый словесный снаряд:

— Вот и замечательно. Срок вашего пребывания продлен ровно на сутки, за которые вы сможете привести судно в порядок и выйти в море, и плыть по своим делам, ну и так далее, как у вас там запланировано. Только нам нужно решить один небольшой вопрос. Малюсенький такой, ничего серьезного.

— Какой? — спросил Демискур.

— Среди вас есть преступник, — Фуэнтес закусил зубами нижнюю губу и отбарабанил скорострельную дробь пальцами по столу. — И вы обязаны нам его выдать. Да-да-да. Обязаны. Таков закон. Закон суров, но он таков. У нас тут правовое государство.

— Что он сделал? — не своим голосом спросил Демискур.

— Тяжкое преступление, — вдруг Фуэнтес заговорил очень медленно. — Он убил нашего гражданина. Знаменитого вивисектора, именитого ученого, светило. Господина Лионеля Эстевеса. И вы обязаны выдать его нам. Экстрадировать, так сказать. Мы требуем, немедленно.

— Вам известно, кто это сделал? — насторожился Демискур.

— А вам? — Фуэнтес спрыгнул со своего насеста и обошел вокруг стола. Он выглядел как двенадцатилетний ребенок. — Не советую мне врать, господин Демискур, потому что вы находитесь в нашей юрисдикции.

Проще говоря, ваша задница принадлежит нам, и мы сделаем с вами все, что пожелаем, подумал Сол. Кажется, запахло паленым. Вдруг до Сола дошло, что он так и не рассказал Демискуру подробности своего побега, поскольку тот не очень-то ими интересовался, поглощенный другими проблемами. И гранд сказал:

— Мне неизвестно, господин Фуэнтес.

Бургомистр сжал руки в кулачки и моментально побагровел. Но тон его оставался любезным:

— Я надеюсь, это правда, потому что нам придется вас всех задержать. Или вы выдаете нам преступника, и мы вас отпускаем.

— Это… — Демискур выставил палец.

— Дайте письменное обязательство и разрешение, — сказал Сол, — что отпустите экипаж нашего корабля.

Фуэнтес вонзился иголками глаз в него и выплюнул:

— Разумеется!

— Письменно и сейчас же, — потребовал Сол. — Ведь у вас правовое государство.

Фуэнтес снисходительно улыбнулся и снова нырнул за стол, где за минуту была состряпана оговоренная бумага. Бургомистр потряс ею:

— Довольны? Теперь выдайте нам преступника.

— Мы должны провести внутренне расследование, — сказал Демискур. — По правде говоря, в городе из нас мало кто был, поскольку мы находились в трюме в клетках. И если уж говорить о преступнике, может статься, что он уплыл на «Пиявке». Вы не думали об этом?

Фуэнтес передал документ Имину: