Кирилл Луковкин – Инферно (страница 47)

— Пусть это побудет пока у вас как у третьей, так сказать, нейтральной стороны. А насчет преступника, господин Демискур, нам доподлинно известно, что он здесь. Здесь и точка! Если мы установим, что вы занимаетесь укрывательством, повторюсь, намеренным укрывательством преступника, мы вынуждены будем задержать уже всех по обвинению в новом преступ…

На этот раз Демискур оборвал бургомистра, и голос его приобрел зычность, так хорошо знакомую Солу по дежурствам на корабле.

— Может быть потрудитесь нам объяснить, как именно было совершено это убийство? А то я только и слышу что преступление да преступление, и больше ничего! Где доказательства? Где тело? Орудия преступления? Пока вы не покажете их мне, разговора не будет. И напоминаю вам, господин Фуэнтес, что мы не отребье, а вольные моряки, которые умеют за себя постоять. Так, на всякий случай напоминаю. Ясно?

Улф довольно улыбнулся. Фуэнтес немного сник, но быстро справился с собой и зачастил:

— Да-да-да, если угодно, вы получите все доказательства, и увидите тело, но это мы устроим, когда наш разговор перейдет в официальную фазу, господин Демискур. Вы еще не поняли? Пока что мы с вами беседуем неформально. А вот когда будет предъявлено официальное обвинение, мы будем общаться по-другому, вот так-то. Я пока прошу вас по-хорошему: дайте нам негодяя. Большего не нужно. Никто не оспаривает результаты боя, и тело скелга тоже будет вам выдано.

Демискур угрожающе засопел:

— Напоминает шантаж.

— Я бы назвал это по-другому, — Фуэнтес вздернул нос. — Приглашение к сотрудничеству. Но если вы не хотите сотрудничать, мы и сами знаем, кто это может быть.

Демискур и Улф подались вперед в напряженному ожидании.

— В тот день на месте преступления многие видели маленького человека джаханской расы со следом от клейма биона. Лысый, изуродованный шрамами, хромой. Прямо как ваш приятель.

Все посмотрели на Сола. Тот проговорил:

— Гранд Демискур, жаль, что я не успел вам рассказать все.

— Что? О чем ты?

Сол повернулся к Фуэнтесу:

— Убийца не я. Но я последним видел Лионеля в живых.

Фуэнтес аж подпрыгнул в кресле:

— Так-так-так-так-так! Ага! Вот оно что! И при каких обстоятельствах?

— При очень интересных обстоятельствах, — сказал Сол. — При обстоятельствах, когда мастер Лионель пытался выколоть мне глаза и пересадить на их место органы зрения насекомых, против моей воли и лишив меня свободы. То есть, совершая со своей стороны преступление в отношении свободного человека.

— Биона, — вставил Имин, — насколько мне известно.

Демискур угостил его испепеляющим взглядом. Калечить бионов считалось лишь порчей имущества, а если бион был бесхозным, преступления вообще не было. Все это понимали.

— Так ты бион? — Фуэнтес наклонил голову набок так сильно, что чуть не вывернул ее.

Выдержать этот взгляд было крайне трудно.

— Был им. Но сейчас я снова человек.

Фуэнтес непонимающе нахмурился:

— Что значит «снова»? Как это понимать? Так ты бион или нет? Кто твой хозяин? Какой твой порядковый номер?

С ним снова говорят, как с вещью, подумал Сол. И это крайне неприятно. Это взбесило его.

— Меня зовут Сол, я командир системы энергоснабжения. Я был бионом, когда попал на «Пиявку», и мой старый хозяин погиб. Форматирование, проведенное надо мной, больше не действует. По каким причинам, мне неизвестно. Приказом нового хозяина — капитана Кераса — мне дарована свобода и права вольного человека. Это могут подтвердить свидетели.

— Все верно, — отозвались Демискур и Улф.

Снова скорострельная дробь пальцами.

— Ну хорошо, — с неохотой протянул Фуэнтес. — Так что насчет мастера Лионеля?

Сол вкратце и емко рассказал о том, как попал в плен к вивисектору, о его паноптикуме и очередной жертве в виде наивного фермера с островов, о неудачной попытке к бегству и последней операции, которую вивисектору так и не удалось завершить.

— Он остался в руках этого человека-богомола, — закончил Сол. — Вот и все.

— Так, — Демискур потребовал у бургомистра: — Теперь выкладывайте вы.

Фуэнтес скривился, но поведал присутствующим о том, что коллеги нашли Лионеля в его рабочей секции мертвым, причем тело вивисектора было изуродовано до неузнаваемости, а выражение лица свидетельствовало об ужасных муках, которые несчастному пришлось испытать еще до смерти. Кто-то попытался провести над ним грубую операцию по пересадке ряда конечностей от инсектов, но так и не довел дело до конца. Подручные бионы дали точное описание людей, с которыми Лионелю приходилось иметь дело за последние сутки своей жизни. И Сол — один из них.

— Вы на подозрении, — заявил Лионель. — Кто может подтвердить правоту ваших слов?

— Меня встретил стюард Орманд. Да и сами инсекты меня запомнили. Если вы их хорошенько расспросите, я уверен, они все расскажут или покажут…

— В том-то и дело, что все подопытные Лионеля мертвы. Что-то или кто-то убил их. Преступник должен быть наказан. Властью данной мной народом Мендозы, я задерживаю вас, Сол, по обвинению в убийстве гражданина острова Мендоза, мастера Лионеля Эстевеса, доктора, магистра медицинских наук и прочая.

В кабинет вошли два биона из городской полиции и офицер-командир. Глаза всех их были скрыты за сплошными темными стеклами, а головы упакованы в круглые шлемы. Бионы мгновенно выдернули Сола из кресла и встали по обеим от него сторонам. Дернись он сейчас, и его скрутят. Демискур и Улф вскочили.

— Это возмутительно! Вы не имеете права! Это полный беспредел!

Когда они прокричались, слово взял Имин:

— Господа, я надеюсь, все это всего лишь небольшое недоразумение. Давайте не будем устраивать беспорядок. Давайте будем уважать законы Мендозы и подчинимся им. Если офицер Сол невиновен, он будет отпущен на свободу через сутки.

— Через сутки заканчивается наше разрешение на пребывание, — напомнил Демискур.

— Значит, продлевайте его, или уплывайте, — равнодушно сказал Фуэнтес.

— Но ведь чтобы продлить пребывание, надо заплатить, а у нас почти ничего нет. Только пара грошей на хлеб, чтобы с голоду не умереть!

— Всегда есть выход, — пожал плечами Фуэнтес. — Мендоза — город возможностей.

Понятно, на что он намекает. Снова идите на арену или продавайте себя иным образом. Чиновник гнал их в кабалу, а Сол был выкупом или приманкой, как угодно. Сол обернулся к Демискуру:

— Плывите без меня, сегодня же. Иначе застрянете здесь до конца жизни.

До гранда тоже дошла вся гнусность создавшегося положения. Он с ненавистью посмотрел на Фуэнтеса, который вдруг заинтересовался чем-то в пейзаже за окном, и процедил:

— Все понятно, господин бургомистр, — он вырвал у Имина гарантию. — Вы очень добры. Пойдем, Улф.

Каперы вышли, стуча каблуками, причем Демискур толкнул плечом офицера полиции. Фуэнтес торжествовал. Имин казался удивленным; он все еще топтался в углу комнаты, словно не зная куда себя девать. Фуэнтес смотрел на Сола как паук, заловивший муху.

— Отправьте его в изолятор, — приказал он конвоирам. — До суда.

25

Тюремная камера не охранялась. Но Сол не смог бы выйти из нее — просто потому, что выходить было некуда. Он тут же разбился бы насмерть. Все дело в том, что тюрьма города Мендозы располагалась в громадной башне, внутренняя поверхность которой представляла собой вырезанные в стене камеры с тремя стенами, полом и потолком. Попасть в камеру можно было только под конвоем на специальном лифте. Никаких коридоров и лестниц. Только квадратно-гнездовая разметка стены, где в капканах камер маялись другие преступники.

Камеры располагались с таким расчетом, что перебраться в соседнюю было невозможно — ни вверх и вниз, ни влево и вправо. Дно башни представляло собой воронку, в центре которой темнела дыра. Иногда дыра урчала, и восходящие потоки воздуха несли смрад сырости вперемежку с чем-то сладковатым, отчего желудок сжимался в ком. Над дырой лепились леса с подъемными механизмами лифта, казавшиеся очень хрупкими и тонкими на фоне мощных башенных стен.

Сол проникся к строителям каземата уважением. По крайней мере, у узника всегда был выбор, и достичь альтернативы он мог легко. Просто сделай шаг в пустоту.

На противоположной стене, чуть правее из одной камеры раздался истеричный вопль, перерастающий в сиплое пение без слов; рулады состояли целиком из серии гласных, быстро сменяющих друг друга в одной последовательности. Пропев пару минут, узник замолк. Потом выдал еще трель и расхохотался. Хохот вылился в неразборчивое бормотание, но звуки голоса отнесло ветром.

Сол отвернулся от колодца башни и посмотрел на полный стакан воды. Камера снабжалась водопроводом с вентилем. Хочешь пить — включай вентиль и утоляй жажду. Сол разглядывал стакан воды, с трудом веря, что тот не последний. Что можно будет выпить еще. Он потрогал стакан. Прохладный. О, вода Пророка! Сокровище, о котором мечтает каждый моряк, каждая заблудшая душа на глади зыби во всех полушариях и на всех широтах Катума.

Сокровище, за которое можно продать тело и душу, убить, украсть, предать, солгать и натворить еще кучу других грехов.

Сол очень надеялся, что Демискур проявит благоразумие и уберется отсюда подальше, пока может. По крайней мере, Сол на его месте поступил бы так.

Он лежал на спине и следил, как солнце красит оранжевым часть внутренней стены. Чем ниже опускалось светило, тем выше поднималась тень и тоньше делалась оранжевая полоса. Скоро она исчезнет совсем. Когда это случится, его поведут на суд. Сола не слишком волновал исход процесса, потому что в его смысле не возникало сомнений — принести жертву. Нельзя спускать смерть гражданина никому, это вредит репутации государства.