Кирилл Луковкин – Глаза химеры (страница 23)

— В это трудно поверить, но все же можно, — Лютер проигнорировал выпад хирурга. — Мне явился некто, и он призвал меня покинуть этот мегаполис сегодня. Он сказал, что угли и алмазы сделаны из одного материала, но первых так много, что вторые в них тонут. Приказал отыскать мне другие алмазы и вместе выбраться отсюда. Он сказал, что у меня есть шанс, единственный шанс. Второго не будет. Потому что ничего больше не будет. Он указал дорогу и обещал мне спасение в других местах, где люди по-настоящему счастливы. Рассказал, как я встречу вас и как вы будете выглядеть. И я поверил ему. Решил попробовать.

— Ну и что с того? — осведомился Норн. — Ты, может, и найдешь свое счастье, а я-то что получу?

— За пределами города лежат истинные сокровища, по сравнению которыми гранулы Церкви покажутся вам мусором. И тебе в том числе.

— Но ты же понимаешь, что нам нужны доказательства, — Аврора смотрела на него сквозь щелочки глаз. — Мы не можем верить, даже если очень захотели бы.

— Увы — да. Этот город сделал людей осторожными и подозрительными. Скажу так: еще до полуночи один из вас предаст меня, а второй — погибнет за меня.

— А третий?

— Третий оставит меня.

— Чушь редкостная, — заключил Норн и скрестил руки на груди. — Никогда еще такого не слышал.

— Тогда уходи. Прямо сейчас, — приказал Лютер.

— Э нет! Это становится слишком интересным.

— Вот видишь, — однорукий невесело усмехнулся.

— Так значит, ты хочешь, чтобы мы удрали вместе с тобой из Пентаклума? — Микка озадаченно почесал бороду. — Насовсем?

— Навсегда.

— Но у меня здесь работа и дом…

— И тебе нравится твоя работа? — Лютер устало повел плечами. — А твой дом? Тебя все устраивает?

Микка молчал. Ответ был написан у него на лице.

— А вас? — обратился он к девчонке и хирургу. — У вас здесь есть что-то, чем вы дорожите, что любите, к чему привязаны?

Молчание. Беглецы переминались с ноги на ногу, искоса поглядывая на соседа.

— Иначе я не взял бы вас с собой, — продолжал Лютер. — Этот ядовитый город причиняет нам только боль. Так что терять нечего, мы итак растеряли все, что могли. Наоборот — настало время обретать. Здесь нельзя долго…

Внезапно сверху прыгнуло несколько человек, вооруженные палками и ломами. Похоже, нападавшие подкрались незаметно. Точно такие же люди появились в конце хозяйственного двора. Они быстро приближались и подвывали от предвкушения расправы. Плоть еле виднелась на их изможденных, чахоточных телах. Лица их были замотаны тряпками по самые глаза, а глаза — выцветшие кристаллики, — горели чистым огнем ненависти к миру.

— Отлученные! — закричала в ужасе Аврора.

— Поганые выродки! Как они сюда пробрались? — Норн достал шокер. Лютер проделал то же самое. Микка выпрямился и спокойно следил за приближением людей, которых с каждым мгновением становилось все больше и больше: десять, двадцать, двадцать пять. Они словно из-под земли вылезали; среди мужских фигур тростинками мелькали даже женские.

— Времени нет! — крикнул Лютер. — Нам нужно бежать к стоку N 3! Оттуда через канализацию нечистоты вытекают за пределы города. Через сток мы и выберемся. Отступаем!

Микка уже молотил первых отлученных. Его огромные кулаки опускались на головы врагов пудовыми гирями. Двое накинулись на Норна, один вцепился в истошно кричащую Аврору. Лютер выпустил заряд прямо в глаз одному отлученному, дал второму под дых, толкнул третьего плечом в грязь и лишь тогда добрался до обидчика девушки.

Отлученные орали фальцетом и скакали вокруг поля боя, словно взбесившиеся обезьяны. Лютер чувствовал, что еще немного — и ловушка захлопнется. Когда заряд шокера закончился, он кинул оружие в противника, как снаряд.

— Бежим! — рявкнул он, схватил девчонку за шиворот и потащил за собой. Управляться одной рукой было трудно. Следом, сыпля молнии направо и налево, отступал Норн, а за ним, принимая на себя основной натиск врага — Микка. Ему доставалось больше всех, но и вид у него был самый яростный из четверки; он напоминал в этот момент взбесившегося гризли, расшвыривал нападавших в стороны, словно котят. И ревел, от боли и гнева.

Преодолев какие-нибудь сто метров, Лютер оглянулся и увидел за собой отряд в сотню человек, следующий за ними по пятам. Наскоки отлученных стали яростнее, а удары точнее. Норн вскрикивал от боли, один раз подала голос и Аврора. Тут Микка обернулся и заорал:

— Уходите! Я их задержу!

— А как же ты?

— Идите! Я остаюсь!

— Нет! — зарыдала Аврора, — Мы не можем оставить его! Не-е-ет!

— Уносите ноги, кретины! — разозлился Микка; на каждой его руке повисло по двое отлученных, еще человек пять облепили тело, словно пиявки. — Иначе я сам вас прибью!

Норн решительно подтолкнул Лютера и Аврору к люку в канализацию и, прежде, чем покинуть поверхность, Лютер увидел, как хирург вынул аккумулятор из шокера, включил его на взрывную разрядку и кинул прямо в несущуюся толпу отлученных. Беглецы кубарем покатились по лестнице вниз. Врезавшись в твердь, Лютер повернул голову к кругу отверстия наверху. В контуре показалась голова, жадно вытянулась рука. Где-то в отдалении слышался бас Микки. Глухие шлепки ударов сопровождались криками. А потом поверхность затопила вспышка разряда. Голова подергалась в конвульсиях и безвольно повисла. На несколько вечных секунд наступила передышка; но медлить нельзя! — Лютер уже стоял на ногах и волок остальных за собой.

Они бежали по канализационным ходам, словно грызуны в лабиринте. Пару раз над головами слышались вопли отлученных, один раз совсем близко, второй — уже подальше. Кое-где горели аварийные лампочки, но большую часть пути приходилось преодолевать в темноте. Выручал прибор Норна, позволявший видеть в инфракрасном диапазоне. Под ногами хлюпало что-то жидкое. Воздух стоял затхлый, с гнильцой. Казалось, коридоры тянулись, извивались на километры. Один раз беглецы чуть не заблудились, в другой сделали круг. Лютер вовремя увидел стершийся указатель и увлек спутников в проход, за которым открылся зал водохранилища. Спустившись по винтовой лестнице, они прыгнули в большой желоб, над которым зияло отверстие сточной трубы. С края жиденькой струей стекала вода. Дно желоба казалось высохшим, лишь посередине струился слабенький ручеек. Сам сток убегал куда-то вдаль и заворачивал в сторону, так что конца его не было видно.

— И что дальше? Пойдем туда? — искусственный глаз хирурга вонзился в черную бездну.

— Я больше не могу! — Аврора присела на бортик желоба, задыхаясь от бега. — Дайте отдохнуть. Все равно же никто за нами не гонится.

Мужчины устроились рядом.

— Опасность миновала, — согласился Лютер. — Нужно подождать.

— Подождать чего?

— Слива. Каждый час в резервуар набирается грязная вода, а потом спускается по стоку за городские стены. Нужно приготовиться к волне, а дальше она сама понесет нас.

— Чудесно! — Норн всплеснул руками. — Нам осталось лишь искупаться в дерьме для полного счастья.

— «Для полного счастья!» — передразнила девчонка, имитируя козлиное блеяние. — Молчал бы лучше.

— Тебя забыл спросить! — ощерился хирург. — Соплячка.

Аврора смерила его презрительным взглядом и повернулась к Лютеру:

— Ты мне лучше вот что скажи. Ты знал, что на нас нападут?

— Меня предупредили, что будут испытания…

— Так знал или нет? Говори!

— Я знал, что кто-то погибнет. А каким именно будет испытание — нет.

— Значит, ты видишь будущее? И чем все это закончится?

— Да не знаю я! — гаркнул раздраженный Лютер. — Все, что мне открыли, я уже передал вам.

Беглецы наконец отдышались и стали слушать журчание воды.

— Разве рай стоит того, чтобы из-за него умирать? — сказала Аврора в пространство и всхлипнула. Ответом ей были всплески под ногами. Несколько минут она в безмолвном плаче размазывала слезы и косметику по лицу, потом спросила:

— За что тебя в кутузку загребли?

— Попытался разнять драку.

— А-а-а… — Аврора музыкально шмыгнула носом. — А я вот в своем деле с десяти лет. П-представляешь? Эти, из контроля, сказали, что отца в отлученные заберут, если я не буду его обеспечивать. Он у нас это, инвалид был: ноги отказали. Он раньше в профессиональных боях участвовал, а потом ему какая-то сволочь позвоночник п-перебила-а-а… — она зарыдала в голос. — Калеки же городу не нужны. Вот. Брат мой, он первое время грузчиком подрабатывал, но потом не выдержал, там сильным надо быть, а он у нас такой хлюпик. Зато смазливый, на него всегда всякие девки заглядывались. Ну, ему в одном месте и предложили это… плотью торговать. Отказался. Говорит, я лучше сдохну, чем буду этим заниматься. Потом за компьютеры взялся. Все равно денег не хватало, ну, я дура, и решила: попробую.

Лютер, почти рефлексивно, взял ее за руку; она ответила взаимностью.

— Я ведь, ребята, одну вещь не сказала про него. Братишка мой перед исчезновением все про какое-то волшебное место твердил. Дескать, там хорошо живется всем людям — никто никого не обижает, все всем помогают, и есть можно досыта. Ну, я подумала тогда, что он обкурился чего-то: как же такое в реальности возможно? А сейчас уже так не думаю.

— Почему?

Аврора обратила к Лютеру свои мгновенно просохшие, дочиста вымытые слезами, а потому яркие-яркие глазищи.

— Он тоже сказал, что место это там, за городом. И что путь ему укажет какой-то серафим. Не знаете, кто это? А ты, Норн?