Кирилл Луковкин – Глаза химеры (страница 22)

— Все в пределах закона, — парировал смотритель.

Аврора показала обидчику средний палец. Микка встал напротив негра, и публика одобрительно загудела: такие крупные парни сходились в поединке довольно редко. Народу прибавилось.

Черный человек пошел в атаку без предупреждения. Но Микку было сложно застать врасплох: он ловко ушел в сторону. Сталь кинжала кромсала воздух, пытаясь добраться до плоти, и всякий раз тщетно. Негр зарычал и попёр на Микку, словно бык на красную тряпку. Повар перехватил его руку и двинул другой прямо в живот. Негр боднул противника по лицу и Микка, потеряв равновесие, упал. Негр замахнулся и готов был обрушить вниз жало лезвия, но Микка ударил его по ногам и тот пошатнулся. Лютер смотрел на все это с замершим сердцем. Их судьба зависела сейчас от силы и ловкости здоровяка Микки. Где-то над ухом причитал Норн, здесь же стояла Аврора; прикрыв ладошкой рот, она стеклянными глазами наблюдала за происходящим.

Схватка становилась все более ожесточенной. Что происходило потом, Лютер помнил смутно. Кажется, кто-то промахнулся. Рано или поздно это должно было случиться. Но все это вдруг стало неважно, потому что толпа набухла, вспучилась и прорвалась в круг, словно река, сломавшая плотину. Какое-то внутреннее давление заставляло людей вначале топтаться, затем шагать и напоследок бежать вприпрыжку, опасаясь быть погребенными под новыми и новыми рядами напирающих сзади людей. За сотнями голов у перекрестка слышались крики, шум, внезапно прогремел взрыв, и сигнальная ракета взлетела ввысь. Толпа будто ждала специального сигнала к забегу: прежде трусившие рысцой, горожане рванулись со всех ног. Коротышку, негра и смотрителя быстро подхватило потоком, завертело и погребло под собой. Микка, усердно работая локтями, смог вырваться, и теперь тяжело топал вместе с Лютером и компанией, которые мчались прочь от опасного места во главе колонны.

Поток нес их по проспекту; люди отступали к стенам, запрыгивали на машины. Многие спотыкались, падали, но толпа безжалостно сминала их. Один мужчина сломал руку и кричал от боли, но никто не обращал на него внимание. Несколько человек пробежало по спине другой полной женщины, распластавшейся на асфальте. Пакеты и сумки падали на дорогу, их содержимое вываливалось, разбивалось или сминалось в лепешку под чьей-то ногой. Бегущие толкались, рвали одежду, пытаясь обогнать общую массу. Смотрители на обочине бесстрастно наблюдали за происходящим.

Постепенно бег замедлился, толпа распалась на группы, которые сворачивали в боковые улицы или прятались в зданиях. Там, откуда они убежали, вился дым и выла сигнализация. Лютер увлек спутников за собой. Проспект выворачивал на запад и вливался в радиальную магистраль, что пронизывала один из углов Пентаклума. Чтобы попасть к коллекторам, нужно было пройти вдоль трассы к центру. Там, у подножия Башни сходились все пять магистралей. Жилище хирурга располагалось где-то поблизости, в десятиэтажных общежитиях. К нему и отправились. Удаление следящих устройств заняло считанные минуты — хирург действовал очень ловко.

Они стояли у порога, потирая забинтованные раны.

— Выходит, ты знаешь дорогу к коллекторам? — спросил Норн.

— Да, — Лютер окинул захламленную квартирку взглядом. — У тебя, случаем, нет оружия?

Норн покопался в закромах и добыл два наполовину заряженных шокера.

Осторожно, перебегая от угла к углу словно крысы, они вернулись к гудящей магистрали. Четверка компаньонов окунулась в уличный поток, который тут же подхватил и унес с собой. Тысячи людей и сотни машин двигались по магистрали одновременно, и над ними нависали небоскребы, искрящиеся от внутренних огней на полотне вечернего неба. Мегаполис раскрывался перед ними дивным тропическим цветком — такой же умопомрачительно прекрасный, яркий и насыщенный. И такой же хищный. Привычно знакомые сцены из городской жизни вновь встали перед глазами. Теперь, в новом качестве Лютер решил посмотреть на них под другим углом. Он поискал наугад.

На краю тротуара стояла будка разрядки. Их компания проходила мимо как раз в тот момент, когда служащий принимал посетителя — раскрасневшийся клиент кричал что-то в упоении. Когда расстояние сократилось, можно было услышать его гневные вопли:

— Ты ничтожество! Жалкий червяк! Насекомое!

— Да, да… — кивал служащий, виновато вжав голову в плечи.

— Молчать! Я тебя растопчу! Ты ни черта не понимаешь, болван! Даже не способен сообразить, что я о тебе думаю. Плебей! Пария! Согласен, а?

— Согласен.

— Что ты там бормочешь? Еще бы ты не был согласен. Смотри в глаза, когда с тобой разговаривают, идиот! Было б у меня побольше средств, я б тебя по стенке размазал! Разукрасил бы твою наглую рожу! Уши бы тебе оторвал. Я бы тебя… — клиент запыхался.

Служащий заботливо преподнес ему платочек:

— Вы закончили?

— Что? А, да…

— Одна гранула за сеанс.

Клиент порылся в кармане френча, кинул служащему плату и вывалился из будки с явным умиротворением на лице. В будку нетерпеливо вошел следующий.

Подобных будок стояло несколько десятков — и каждая оказывала свои особенные услуги. Помнится, он и сам как-то воспользовался такой же будкой. То была комната, обставленная хрустальной посудой и скульптурами самой тонкой работы, и свет играл на гранях бокалов, отражался радужными бликами от цветного стекла. Комната походила на произведение искусства, но Лютера тогда наполнял гнев, а не эстетический восторг.

А потом у него в руках оказалась бита.

Он постарался изгнать из памяти постыдную сцену и отвлечься.

Они шли мимо грандиозного по своему размаху борделя с этажами-верандами, в котором одновременно помещался кинозал всех измерений, бассейны, танцпол и психотека. На всех пятнадцати этажах виднелись человеческие тела, большей частью обнаженные, сцепленные между собой в разных позах и количествах, копошащиеся, как личинки. У тех, что поближе, можно было различить лица с колодцами глаз и влажно шлепающими ртами. Люди пили коктейли, танцевали или просто лежали на диванах в бессознательном состоянии. Неофиты готовились окунуться в мир химических грез: вдыхали курения, нюхали порошки, вводили в вену светящиеся кислотными красками растворы. На экранах мелькали порнографические сцены с отметкой: «он-лайн трансляция». На отдельном подиуме расхаживали мужчины, женщины и дети, которых можно было купить на эту ночь.

Они шествовали мимо богатых ресторанов, где столы ломились от всевозможных блюд и состоятельные подданные поглощали все это, запивая дорогими напитками. Чопорные официанты сновали взад-вперед с подносами, разнося яства. За ресторанами тянулись бары, пабы, стриптиз-клубы с голографическими анимированными вывесками. Там можно было напиться до состояния полной прострации и поглазеть на андрогинных танцоров.

Они миновали целую шеренгу игорных домов, нашпигованных тотализаторами, автоматами-приставками, казино, залами погружения в киберпространство… словом, играми для любого возраста. Здесь можно было сорвать банк и спустить астрономическую сумму денег, здесь можно было пропасть на десять, двадцать часов, на неделю и даже спустя месяц игр хватало бы, чтобы забыть и потерять себя в этих разноцветных шумных залах.

На противоположной стороне, у отходящей вбок аллеи расположились аттракционы с театрами, варьете и балетом — там давались натуралистические представления, где смерть была смертью по-настоящему, а оргия являлась подлинным буйством плоти, и все это прямо на глазах зрителя. Там же, под открытым небом проходили выставки искусств на любой, самый извращенный вкус. Музыканты играли какофоническую музыку под нечленораздельные куплеты так громко, что ушные перепонки могли лопнуть. От всего этого рябило в глазах, и все это было в изобилии: пенилось, выплескивалось наружу бурным месивом.

И все было напоказ, кричало, манило к себе, призывало соединиться с остальными в едином празднике наслаждения.

Через час они очутились у подходов к коллектору. Спустилась ночь. Толстые трубы тянулись по земле, сплетались в пучки и уходили к огромным цилиндрическим резервуарам, где хранилась и перерабатывалась грязная вода. За хранилищами притаился левиафан — главный насос, качающий всю воду мегаполиса из ближайшей реки. Коллектор урчал, перегоняя жидкости в круглосуточном режиме. Угрюмое, пустынное место.

Лютер присел на железную арматуру, переводя дыхание.

— Тихо здесь, — поежилась Аврора, обнимая себя за плечи.

— Главное, нет посторонних ушей.

— Так вот зачем ты притащил нас сюда — пошептаться в уединенном уголке?

— И за этим тоже.

— Ну-ка выкладывай, что ты там мутишь? — воскликнул Норн и его слова отскочили от металлических боков труб. — Где обещанный куш? Мне надоело таскаться за тобой.

Лютер переводил взгляд с одного лица на другое.

— Давайте по порядку. Все просто. Вам кажется, что мы встретились случайно, но это не так. Я знал о нашей встрече заранее.

— К чему ты клонишь? — спросил Микка, привалившись к стене. Он потирал ушибленный в поединке бок.

— Это может показаться смешным, но у меня было видение.

Норн закономерно прыснул. Микка вытаращил глаза. Аврора смотрела себе под ноги, чертя носком туфли узоры в земле.

— И как называется этот новый наркотик? Сильные приходы?