Кирилл Леглер – Особняк (страница 2)

Мы стояли у сверкающей витрины английского магазина, беззастенчиво глазея на забавные переливчатые зеркала, телескопы, длинные ртутные термометры и соблазнительные жестяные коробки с разноцветными съедобными порошками и печеньями.

«Все эти расчудесные сласти, фантастические конфеты и леденцы, застревающие промеж зубов, волшебные зеркала, отражающие малейшие перепады нашего настроения, сверкающие побрякушки и разноцветные бусы – все это когда-нибудь будет вашим, вашим мой ангел, наберитесь терпения – промолвил он, делая щедрый и широкий жест – я дарю вам эту витрину».

И термометры. И зеркальце. И телескопы. И съедобные порошки.

Ух ты. Вот уж спасибо.

Я готова быть вашей, Вячеслав Самсонович.

Навсегда, навсегда.

Да как же ее забрать? Как извлечь из-под толстого неприступного стекла зеркальце и разноцветные порошки? Разве что вызвать по телефону дежурную ломовую тележку. Вячеслав Самсонович сказал, что магазин пока закрыт до лучших времен, и продавцы ушли незнамо куда, а как откроется, а это случится рано или поздно, мы вернемся и заберем тут все до последней булавки. Распихаем по карманам, по бумажным пакетам – и уйдем. Господи, ну поскорее бы. Беспардонно поглазев еще чуть-чуть на россыпи необычайных заварных пирожных и глазированных конфет, мы тронулись дальше и продолжили потихоньку наш необыкновенный и нескончаемый путь.

Вячеслав Самсонович оглянулся. «Все эти припасы, механические игрушки и съедобные штуки, которые присылает нам хитроумный Альбион, когда-нибудь, все это будет вашим, вашим, обожаемая Марфа Сергеевна» – пообещал он.

Я слегка опешила, ибо не очень-то знала, кто такая Марфа Сергеевна и к кому именно он обращается. Рядом никого не было. Может, Марфа Сергеевна – невидимка? Ангел? Хотя вряд ли. Наверняка тут какая-то ошибка, загадка или шутка. Ну, шутка наверное. Вячеслав Самсонович, насколько я знаю, очень любил пошутить.

«Кто такой этот Хитроумный Альбион?» – спросила я.

«Это чудесная страна, присылающая нам все эти баснословные сокровища и механические игрушки – объяснил Вячеслав Самсонович – она слишком далеко отсюда. Но все это скоро будет принадлежать вам, мой ангел, только вам, Марфа Сергеевна». Я еще раз подивилась, кто такая загадочная Марфа Сергеевна, но не стала спрашивать или уточнять. «Хорошо – думаю – если Хитроумный Альбион будет принадлежать мне, надо только набраться терпения». И я набралась. Хотя оставались вопросы. Сколько еще ждать, пока Хитроумный Альбион будет моим? И опять же, кто такая Марфа Сергеевна?

Ну какая разница, если разобраться.

Но вот и его улица, по которой с громом и душераздирающим грохотом в обоих направлениях ползут ломовые извозчики, оглашая Вселенную невыносимой матерной бранью. «Не обращайте внимания – утешил меня Вячеслав Самсонович – они всегда так. Но где-то под их толстой шкурой, словно под непроницаемой корабельной броней, сидит и бьется необычайно доброе и отзывчивое сердце». Ах, ну хорошо, если это действительно так.

Теперь я словно стала слышать стук их сердец, и этот звук не способна заглушить даже самая отборная и несносная брань. Подумаешь, какие мелочи.

ТРЕВОГА

И вот я смотрю на них и думаю «Ах, голубчики!» и сердце переполняется светом и радостью. И все-таки я тревожусь чего-то. Не знаю, чего.

КРЕПОСТЬ

А вот и его особняк, похожий на мрачноватую игрушечную крепость. Окошки занавешены, в одном теплится лампадка. «Вы тут живете?» – глупо спросила я – и сердце мое так и запрыгало в груди, словно встревоженная канарейка. «Живу – неохотно промямлил он – что ж тут такого?» Я замерла, замешкалась, уставшие ноги, вопреки моим желаниям, отказывались идти вперед. «Ну что вы застыли, ровно соляной истукан? – удивился и рассердился он – идите же, дерзайте, смелее и веселее! Наша жизнь будет похожа на волшебный сон. Мы познаем там все виды мыслимых и немыслимых удовольствий». Вот этого-то я, честно говоря, и боялась. Боялась немыслимых удовольствий. Любовь, зародившаяся в купейном вагоне, похоже, заканчивается унылой и страшноватой каменной клеткой.

«Ну же!» – слегка рассердился он и легонько подтолкнул меня. «Ничего не бойтесь, смелее идите внутрь, нас ожидает кастрюлька отличных макарон и еще порция горячего шоколаду – сказал он – честное слово, один мой армейский капитан, изрядная шельма, умел его отменно готовить. Жаль, расстреляли. Ну же!»

Ну я даже не знаю, стоит ли идти мне туда ради одной-единственной чашки горячего шоколаду. «Да что ж тут поделаешь? – подумала я – все равно я одна-одинешенька в этом сумрачном и малознакомом городе». Шоколад так шоколад. Макароны так макароны. Что не сделаешь ради порции макарон на пустой желудок. Вот только расстрелянного капитана немного жаль. За что его расстреляли? За шоколад? Ну это прямо ужас какой-то. Что он натворил? Лучше не думать об этом. И, поколебавшись еще мгновение, я переступила порог. Дверь за нами с треском захлопнулась.

ПЕЩЕРА

«Иди, иди сюда, красавица, переступай, шевели ножками» – позвал меня чей-то загадочный голос из темной пещеры. А я и не знала, кто это был, а у Вячеслава Самсоновича постеснялась спросить.

ШОКОЛАД

«Сейчас ты услышишь роскошный запах горячего шоколаду» – пообещал он и его огромные великолепные ноздри затрепетали от нетерпения. Это волшебно. Сейчас. Сейчас. Мы вошли в едва освещенную столовую. Стол, размером с Сенную площадь, был пуст – ни шоколаду, ни запаха, ни волшебства. Тараканья семья в составе девяти человек торопилась перебежать его из угла в угол, дети то и дело спотыкались и падали, и тихонько верещали от ужаса. Один из них уронил прямо на стол крошечную усатую куклу – и кинулся за ней.

Вячеслав Самсонович занес над его головой свой исполинский разящий кулак – но потом вдруг передумал. «Ну вот видите, на самом деле тут и нет ничего» – промолвил он и ехидно посмотрел на меня. И потом засмеялся. Его божественный смех разлетелся по комнате и отразился разом ото всех пяти углов.

МОРКОВНЫЙ СУП

«Вместо горячего шоколаду будет морковный суп» – предупредил он. «Обожаю морковный суп» – призналась я, хотя ни разу его не пробовала, да и, говоря откровенно, не подозревала о его существовании. Впрочем, морковного супа тоже не было.

ЩИ

«Вот что, дорогуша – обрадовал он меня – морковного супу тоже не будет, ты же знаешь, как тяжело сейчас с морковью, вся морковь ушла сама знаешь куда, а вместо этого нам наверное сварганили кастрюльку аппетитных и наваристых кислых щец. А? Слышите? Слышите божественный запах? Простые щи, да, да. Зато – от всей, как говорится души. От всего, как говорится, чистого сердца. Это не то что кинули несчастную живую лягушку в сырую воду и сварили. Ешь, голубушка, ешь, а то осерчаю». «Где-то я уже это слышала» – подумала я и стала припоминать где именно.

СОЖАЛЕНИЕ

«Вся жизнь осталась там за дверью, которая захлопнулась раз и навсегда – подумала я – да и слона, который восхитительно и виртуозно играл на дудке, мы не услышим. Жаль, конечно». Зря я вообще пошла за ним. Ну что я в нем нашла? Зачем мне этот особняк? Кто в нем еще обитает? Надо во всем разобраться, конечно. Тут зябко и неуютно, ну да на улице еще хуже.

ОБЪЯТИЯ

«Вы знаете, ангел – сказал Вячеслав Самсонович, возвращаясь с кухни – щей тоже не будет, такие уж сейчас времена. Ключница, которая их готовила, пребывает в данную минуту в очень дурном настроении». «Как жаль» – говорю. «Придется подождать до завтра – предложил Вячеслав Самсонович – зато вместо щец я могу предложить вам кое-что получше». «И что же это?» – спросила я замирающим голосом. «Любовь» – ответил Вячеслав Самсонович. Ну, я так и знала. Любовь вместо щей. Ну какая же, спрашивается, любовь на пустой желудок? «Вместо шоколаду и щец будут мои жаркие и нескончаемые объятия и многообильные поцелуи, мокрые, мокрые, нескончаемые и долгие, словно осенний проливной дождь» – огорошил меня Вячеслав Самсонович. Я буду Одиссей. А вы – Пенелопа. Ну, нет, мы так вообще-то не договаривались......................................................

…………………………………………………………………………………………………………………………………………………….

СЕЙЧАС

Я, наверное, сейчас умру тут от голоду.

ГОСПОДИ

О Господи.

НА НОЧЬ ГЛЯДЯ

«Я, наверное, пойду» – сказала я, комкая и расправляя невостребованную бумажную салфетку. «Спасибо вам, Вячеслав Самсонович, за приятное путешествие». Я стала осматривать столовую, соображая, в какую дверь следует выскочить и какая из них ведет на улицу. «Никуда ты не пойдешь – предупредил он меня – куда это ты голая собралась в ночной час?» На улице полно чудовищ и вообще комендантский час. Ну вот я так и знала, что этим все и закончится и никакого жидкого шоколаду никогда не будет.........................

……………………………………………………………………………………………………………………………………………………

КРУГ ОБЯЗАННОСТЕЙ

«Вам придется пожить у меня какое-то время – озадачил меня Вячеслав Самсонович – располагайтесь здесь, в этой клетушке, а я пока на бумажке накалякаю круг ваших обязанностей». Вячеслав Самсонович стал рыться в своих бесконечных боковых карманах, выискивая злосчастную бумажку.

«Но я вообще не этого от жизни хотела» – сказала я ему.

«А чего вы хотели от жизни?» – вопросил он и уставился на меня, как изумленный и близорукий бегемот.

«Я хотела осмотреть Елисеевский – ответила я – ради этого только и приехала. И хотела еще попасть в гости к князю Ю-ву. Я информирована о его изысканной и утонченной привлекательности. Ну и потом волшебный слон, конечно же. С его изумительной скрипкой».