Кирилл Ковязин – Врата Сибири (страница 5)

Игорь Валерьевич Строганов подкатил на своем Maybach с личным водителем. С ним была жена – та самая бывшая модель, двадцати восьми лет, в платье от Roberto Cavalli, которое оставляло мало простора для воображения. Сам Игорь Валерьевич был в костюме от Brioni, темно-сером, с идеально сидящим пиджаком и галстуком в тон. На запястье – Rolex Day-Date из желтого золота, тяжелый, внушительный, с бриллиантами вместо цифр. Жена тоже носила Rolex – женскую версию, с перламутровым циферблатом и бриллиантами по безелю.

Виталий Аркадьевич Шелест приехал на такси – водителя он принципиально не держал, считая это буржуазным излишеством. Был он в дорогом, но небрежном костюме от Zegna, без галстука, с расстегнутой верхней пуговицей рубашки. На ногах – замшевые лоферы, на запястье – старый Omega Speedmaster, который он носил еще студентом. Виталий Аркадьевич олицетворял собой ту роскошь, которая не кричит о себе, а просто есть.

Кирилл Доронин приехал на своем новом Ferrari – красном, хищном, низком. Он вышел из машины, как кинозвезда, в идеально сидящем костюме от Canali, без галстука, с расстегнутым воротом рубашки, под которой угадывалась тренированная грудь. На запястье – Audemars Piguet Royal Oak, стальной, массивный, с восьмиугольным безелем. Часы, которые мог позволить себе только очень успешный человек. Он вошел в лифт, улыбнувшись девушкам на входе, и через минуту уже жал руку Сергею.

– Ну что, сибиряк, – Кирилл хлопнул его по плечу. – Готов к приключениям?

– Готов, – усмехнулся Сергей. – Проходи, там виски для тебя припасено.

Алла, бывшая модель, приехала одна, но ушла не одна – она уже через пять минут после прибытия крутилась возле Кирилла, стреляя глазами и хохоча над его шутками. На ней было платье от Balmain – обтягивающее, с золотыми пуговицами, которое подчеркивало каждый изгиб тела. Туфли – Giuseppe Zanotti на платформе, делавшие ее почти одного роста с Кириллом. В ушах – серьги с бриллиантами, явно подаренные кем-то из предыдущих покровителей.

Вика, архитектор, пришла последней из тех, кого Сергей ждал. Она появилась в дверях ровно в девять, когда вечеринка была в самом разгаре. На ней было простое черное платье – настолько простое, что только очень дорогое могло выглядеть так. Без рукавов, с круглым вырезом, длиной чуть выше колена. Никаких украшений, кроме тонкого серебряного браслета на левом запястье. Волосы собраны в небрежный узел, из которого выбивались пряди. На ногах – черные балетки, хотя все остальные женщины были на каблуках.

Она подошла к Сергею, и он вдруг почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.

– Вика, – сказал он тихо. – Ты пришла.

– Ты пригласил, – ответила она просто. – Я подумала, что раз уж ты уезжаешь, надо попрощаться.

– Спасибо.

Они смотрели друг на друга несколько секунд. В глазах Вики не было ни обиды, ни надежды – только спокойная, ровная теплота.

– Красиво у тебя, – сказала она, обводя взглядом гостиную. – Очень красиво.

– Это всего лишь вещи, – ответил Сергей.

– Знаю, – она улыбнулась. – Поэтому я и пришла.

Она отошла к окну, и Сергей смотрел, как она идет – просто, естественно, без той кошачьей грации, которую тренируют модели, но с той женственной пластикой, которую не купишь ни за какие деньги.

Лена, его нынешняя девушка, приехала через десять минут после Вики, и Сергей поймал себя на мысли, что ему неприятно это совпадение. Лена была в платье от ослепительно-розового цвета, коротком, открытом, с блестками. На ногах – туфли на шпильках, на которых она едва держалась. В ушах – серьги с розовыми камнями, на запястье – часы с розовым ремешком. Она была похожа на праздничную открытку – яркую, безвкусную, кричащую.

– Серёжа! – она повисла у него на шее, чмокнула в губы, оставив след розовой помады. – Я так скучала!

Сергей мягко отстранился.

– Лена, проходи. Чувствуй себя как дома.

Лена упорхнула в гостиную, и Сергей выдохнул. Он вдруг остро пожалел, что пригласил ее. Но было поздно.

К десяти вечера в квартире собрались почти все приглашенные. Сорок человек заполнили пространство, наполнили его гулом голосов, звоном бокалов, смехом, ароматами духов и дорогого алкоголя.

Сергей стоял у окна, смотрел на эту картину и чувствовал себя режиссером, который поставил идеальный спектакль.

Квартира Сергея в этот вечер была не просто местом сбора людей. Она была произведением искусства, живым организмом, дышащим, переливающимся, живущим своей жизнью.

Свет.

Сергей потратил целое состояние на систему освещения, которую проектировал лично с дизайнером из Италии. В этот вечер она работала на полную мощность. Основной свет был приглушен – только мягкое, теплое свечение от встроенных в потолок светильников. Но акцентные огни горели ярко: подсветка барной стойки превращала бутылки в драгоценные камни, лучи, направленные на картины, заставляли краски играть, светильники над столами выхватывали из темноты белоснежные скатерти и хрусталь бокалов.

Свечи.

На каждом столике, на подоконниках, на специальных подставках вдоль стен горели свечи. Высокие, белые, в тяжелых серебряных подсвечниках. Их пламя дрожало от сквозняков, создавая игру теней на лицах гостей, делая всех чуточку красивее и загадочнее.

Цветы.

Флористы превзошли себя. Белые пионы, кремовые розы, ветки эвкалипта, сухоцветы – все это было собрано в композиции, которые казались естественными, словно выросшими прямо здесь, на мраморных столиках и деревянных консолях. Аромат цветов смешивался с запахами духов и еды, создавая сложный, пьянящий букет.

Еда.

Столы ломились. Холодные закуски были разложены на огромных блюдах из белого фарфора, украшенных съедобными цветами и зеленью. Устрицы лежали на подушках из колотого льда, рядом с ними – дольки лимона и маленькие мисочки с соусом. Тартар из говядины подавался в порционных креманках, украшенный перепелиным желтком, который светился в темноте, как маленькое солнце.

Горячее разносили официанты – стройные молодые люди в белых рубашках и черных жилетах. Они ловко лавировали между гостями, предлагая мини-бургеры на деревянных шпажках, креветки темпура в бумажных корнетиках, тарталетки с фуа-гра, которые таяли во рту.

Напитки.

Барная стойка была главным центром притяжения. За ней работали два бармена, жонглируя шейкерами и бутылками. Шампанское лилось рекой – Dom Pérignon 2010 года, который Сергей специально заказал из Франции, открывали бутылку за бутылкой. Виски «Гленфарклас» стоял на отдельной полке, и Сергей видел, как несколько ценителей, включая Кирилла и Виталия Аркадьевича, уже потягивают его из тяжелых хрустальных стаканов.

Коктейли. Бармены смешивали всё, что угодно – от классических «Мартини» до авторских напитков с экзотическими названиями. Цитрус, мята, имбирь, розмарин – ароматы смешивались в воздухе, дразня обоняние.

Музыка.

Джазовый квартет играл в углу гостиной, негромко, создавая фон, а не заглушая разговоры. Пианино вело мелодию, контрабас добавлял глубины, саксофон изредка вплетал грустные ноты, барабаны задавали ритм. Они играли Гершвина, Портера, иногда импровизировали, и музыка плыла над гостями, как легкий туман.

Гости.

И сами гости были частью этой роскоши. Женские платья переливались в свете свечей: шелк, шифон, парча, кружево. Красные, черные, золотые, синие. Декольте, открытые спины, разрезы до бедра. Бриллианты в ушах, на шеях, на запястьях сверкали и искрились, ловя свет.

Мужские костюмы были не менее впечатляющими. Классические черные и темно-синие, графитовые, с едва заметной полоской. Галстуки – шелковые, идеально завязанные. Запонки – золотые, платиновые, с камнями. Часы – Rolex, Patek Philippe, Audemars Piguet, Omega – сверкали на запястьях при каждом жесте.

Сергей смотрел на все это великолепие и думал: сколько же денег собралось в этой комнате? Миллионов двести? Триста? В каждом костюме, в каждом платье, в каждом украшении – годы труда, удачные сделки, выигранные тендеры, обманутые партнеры, разбитые сердца. Все это кристаллизовалось в шелк и золото, в хрусталь и бриллианты.

Красиво. Пусто. Но красиво.

Сергей медленно двигался сквозь толпу, обмениваясь рукопожатиями, улыбками, ничего не значащими фразами. Говорил нужные слова, смеялся нужным шуткам, касался нужных локтей. Маска работала идеально.

Но внутри, за этой маской, мысли текли своим чередом.

Он смотрел на Андрея Ветрова, который сидел в углу, потягивал шампанское и не сводил с него глаз. Андрей был похож на собаку, которая ждет, что хозяин подзовет, погладит, скажет: «хороший мальчик». Сергей знал это чувство. Сам когда-то так же смотрел на своего первого начальника, ветерана афганской кампании, который умел одним взглядом превращать подчиненных в пыль. Прошло двадцать лет, а чувство осталось. Только теперь он сам стал тем, на кого смотрят.

«Интересно, Андрей, что бы ты делал, если бы узнал, кто я на самом деле? – думал Сергей, проходя мимо. – Если бы узнал, что я умею не только костюмы носить и контракты подписывать? Смотрел бы на меня так же преданно? Или убежал бы, спрятался, сделал вид, что ничего не было?»

Он перевел взгляд на Марину. Она стояла у окна, говорила с Львом Борисовичем, улыбалась, но взгляд ее иногда скользил в его сторону. В этом взгляде было что-то, чего Сергей не мог расшифровать. Не любовь – точно. Не интерес – слишком спокойно. Скорее, наблюдение. Изучение. Марина словно видела его насквозь, но не спешила делиться открытиями.