Кирилл Ковязин – Врата Сибири (страница 4)
Он отправил приглашения через курьерскую службу – специальные конверты из плотной бумаги кремового цвета, с тисненым вензелем и текстом, написанным от руки каллиграфическим почерком. В каждом конверте лежала открытка с видом Москвы-Сити ночью и несколько строк:
«Дорогой друг! Я уезжаю в долгую командировку в Сибирь. Прежде чем покинуть Москву, хочу собрать самых близких в своем доме. Жду вас в субботу, в 20:00. Будут шампанское, музыка и, надеюсь, хорошее настроение. Ваш Сергей Ульташев».
Он намеренно не уточнял повод. Повод был – он сам. Его отъезд. Его новая глава. Этого достаточно.
Пятница, день перед вечеринкой, прошел в лихорадочной суете, которую Сергей ненавидел, но умел организовывать.
С утра приехали флористы. Две девушки в одинаковых зеленых фартуках привезли охапки цветов, от которых у Сергея зарябило в глазах. Белые пионы, кремовые розы, ветки эвкалипта, какие-то экзотические сухоцветы, названий которых он не знал. Они расставляли букеты по вазам, рассыпали лепестки по столам, создавали композиции, которые должны были наполнить квартиру жизнью и ароматом.
– Слишком много белого, – заметил Сергей, глядя на результат.
– Белый – цвет чистоты и новых начинаний, – ответила старшая флористка, поправляя ветку эвкалипта в огромной напольной вазе. – Для проводов самое то.
Сергей усмехнулся, но спорить не стал.
В обед приехал кейтеринг. Ресторан, с которым Сергей сотрудничал уже несколько лет, прислал целую бригаду: шеф-повар, два су-шефа, официанты, бармены. По иронии судьбы или же по случайному совпадению, кейтеринг этот назывался «Вкусная Сибирь». Они заняли кухню, превратив ее в филиал ресторанного цеха. Запахло трюфелями, сливочным маслом, свежей зеленью.
Сергей утвердил меню неделю назад, но сейчас, глядя, как повара колдуют над закусками, подумал, что, возможно, переборщил. Для сорока человек он заказал:
Холодные закуски: тартар из говядины с перепелиным желтком, устрицы с лимонным сорбетом, крудо из сибаса с трюфельным маслом, риет из утки с апельсиновым конфитюром.
Горячее: мини-бургеры с мраморной говядиной и соусом из голубого сыра, креветки темпура с соусом понзу, тарталетки с фуа-гра и инжиром, улитки в чесночном масле (для гурманов, хотя Сергей сомневался, что кто-то рискнет есть улиток на фуршете).
Основные блюда, которые подавали бы порционно: медальоны из оленины с соусом из черной смородины, ризотто с белыми грибами и пармезаном, дорада на гриле с овощами.
Десерты: мини-эклеры с ванильным кремом, шоколадный фондан с мороженым из зеленого чая, фруктовые тарталетки, макаруны всех цветов радуги.
Напитки: шампанское Dom Pérignon 2010 года (три ящика), белое и красное вино из личной коллекции Сергея (он открыл погреб и отобрал лучшие бутылки), виски – разумеется, «Гленфарклас» 40-летней выдержки (две бутылки только для него и самых стойких гостей), коктейли, которые бармены обещали смешивать всю ночь.
Сергей посмотрел на все это великолепие и подумал, что одного такого вечера хватило бы, чтобы прокормить небольшую африканскую деревню месяц. Эта мысль мелькнула и исчезла – он научился не думать о таких вещах давно. Роскошь не терпит рефлексии.
Ближе к вечеру приехали музыканты. Сергей заказал джазовый квартет – пианино, контрабас, саксофон, барабаны. Они должны были играть в углу гостиной, где Сергей специально освободил пространство, убрав часть мебели.
Музыканты – четверо молодых парней в строгих костюмах – расположились, настроили инструменты и начали играть что-то легкое, летящее, чеховское. Сергей стоял у окна, слушал, смотрел на закат. Москва золотилась в лучах уходящего солнца, небо горело оранжевым и розовым.
– Хорошо, – сказал он сам себе. – Очень хорошо.
В десять вечера, когда флористы уехали, повара закончили подготовку, а музыканты ушли отдыхать до завтра, Сергей остался один в своей квартире, которая пахла цветами, едой и предвкушением.
Он прошелся по комнатам, проверяя всё.
Гостиная: диваны расставлены так, чтобы создать уютные зоны для разговоров, но не мешать движению. Столы накрыты белыми скатертями, на них – вазы с цветами, подсвечники с высокими белыми свечами, тарелки с закусками (пока пустые, еду поставят утром). Барная стойка сияла хромом и стеклом, за ней уже были разложены бутылки – стройными рядами, как солдаты на параде.
Терраса: огромная, на полквартиры, с видом на Москву-Сити и на реку. Сергей вышел на воздух, вдохнул прохладный осенний вечер. На террасе он тоже поставил столики, кресла, обогреватели – чтобы гости могли выходить курить или просто дышать, не замерзая.
Спальня: закрыта. Туда гости не пойдут. Только если кто-то из особо приближенных… но Сергей не планировал приближать никого этой ночью.
Он вернулся в гостиную, сел в кресло, налил себе виски. Квартира молчала, наполненная призраками завтрашнего вечера. Сергей смотрел на пустые кресла, на безмолвные инструменты музыкантов, на цветы, которые завтра увянут, и чувствовал странную, щемящую грусть.
Он уезжает. Из этого дома, из этой жизни. Вернется ли он сюда таким же? Или Сибирь изменит его настолько, что этот пентхаус, эти костюмы, эти люди покажутся чужими?
– Посмотрим, – сказал он вслух и допил виски.
Суббота, 19:45.
Сергей стоял у окна в гостиной, одетый в идеально сидящий смокинг от Tom Ford. Черный, с атласными лацканами, под которым белоснежная рубашка и бабочка – не готовая, завязанная собственноручно, с идеальными пропорциями. На ногах – лаковые оксфорды от Berluti, на запястье – часы Patek Philippe Calatrava, тонкие, классические, с ремешком из кожи аллигатора. Единственное украшение – запонки из белого золота с черными бриллиантами, подарок самому себе после закрытия самой крупной сделки в карьере.
Он смотрел вниз, на Москву, и ждал.
Первые гости начали подъезжать в восемь.
Лифт бесшумно открылся, и в прихожую впорхнула Катя Соболева в компании двух подруг – таких же молодых, длинноногих и сияющих. На Кате было платье от Zuhair Murad – облегающее, расшитое тысячами мелких пайеток, переливающихся при каждом движении. Цвета шампанского, с глубоким декольте и разрезом до бедра. Волосы распущены, уложены крупными волнами. На ногах – туфли Christian Louboutin с фирменной красной подошвой. В ушах – бриллиантовые серьги, которые Сергей оценил тысяч в пятнадцать долларов.
– Сергей! – Катя бросилась к нему, чмокнула в щеку, оставив легкий след помады. – Какая красота! Я в восторге от твоей квартиры!
– Рад, что нравится, – Сергей улыбнулся, протягивая руку ее подругам. – Проходите, чувствуйте себя как дома. Шампанское в баре, музыканты скоро начнут.
Девушки упорхнули в гостиную, и почти сразу лифт открылся снова.
Андрей Ветров. Его заместитель приехал один, в строгом темно-синем костюме, который сидел на нем не идеально – пиджак чуть топорщился в плечах, брюки были чуть коротковаты. На ногах – классические черные туфли, начищенные до блеска. Галстук – в тон костюму, завязан слишком туго, отчего Андрей казался еще более зажатым. Часы – простые, кварцевые, за триста долларов.
– Сергей! – Андрей протянул руку, но рукопожатие вышло слишком крепким, слишком долгим. – Поздравляю с командировкой! Я… мы все будем скучать.
– Спасибо, Андрей, – Сергей мягко высвободил руку. – Проходи. Расслабься, выпей. Здесь нет начальников, только друзья.
Андрей кивнул, но по его лицу было видно, что расслабиться не получится. Он прошел в гостиную и сел в кресло в углу – так, чтобы видеть Сергея, но не быть слишком заметным.
Марина Волина приехала следующей. Сергей не ожидал, что она придет – Марина редко появлялась на неформальных мероприятиях. Но она пришла.
На ней было темно-бордовое платье из тяжелого шелка, с закрытыми плечами и длинным рукавом, но с разрезом, который открывал ногу почти до бедра. Платье сидело идеально, подчеркивая фигуру, которую Марина обычно прятала за строгими костюмами. Волосы распущены – впервые Сергей видел их не собранными в пучок. Густые, темные, с рыжеватым отливом, они падали на плечи тяжелой волной. Украшений почти нет – только тонкая золотая цепочка на шее и серьги-гвоздики с небольшими бриллиантами. На ногах – простые черные лодочки на невысоком каблуке.
– Марина, – Сергей подошел к ней, взял за руку. – Вы чудесно выглядите.
– Спасибо, – она улыбнулась, и в улыбке этой было что-то, чего Сергей не видел раньше. – Решила, что раз уж вы уезжаете, нужно проводить вас красиво.
– Тогда позвольте предложить вам бокал шампанского, – Сергей подвел ее к бару, взял два бокала, протянул один Марине. – За красивые проводы.
– За новые горизонты, – ответила она, коснувшись своим бокалом его.
Они выпили, и Марина отошла к окну, рассматривая вид на Москву. Сергей проводил ее взглядом и поймал себя на мысли, что смотрит на нее иначе, чем обычно.
К восьми тридцати квартира наполнилась людьми.
Денис Круглов приехал с женой – третьей, молодой, беременной, в просторном платье из мягкого трикотажа. Денис был в костюме, который явно покупался до того, как он набрал лишний вес, и теперь пиджак сходился на животе с трудом. На запястье – умные часы, единственные в этой компании, где все остальные предпочитали классику.
Лев Борисович Гринберг приехал с супругой – женщиной его возраста, элегантной, с седыми волосами, уложенными в сложную прическу, в платье из тяжелого шанжана, с ниткой жемчуга на шее. Они двигались по квартире с достоинством людей, которые видели многое и их трудно удивить.