Кирилл Ковязин – Врата Сибири (страница 3)

Коновалов на секунду замер, словно не поверил, что согласие будет таким быстрым. Потом на лице его расцвела улыбка – искренняя, теплая, без обычной начальственной снисходительности.

– Через две недели. Но подготовку начнешь завтра. Документы, допуски, брифинги. Введут в курс дела до мельчайших деталей.

Он встал, подошел к Сергею и протянул руку. Сергей поднялся, пожал ее. Рукопожатие было крепким, уверенным, мужским.

– Я знал, что ты согласишься, – сказал Коновалов. – Поэтому и позвал.

– Откуда знал?

Коновалов посмотрел на него с хитринкой в глазах.

– Потому что люди, у которых есть всё, рано или поздно начинают искать то, чего у них нет. А у тебя, Сергей, нет только одного.

– Чего?

– Вызова, – сказал Коновалов и отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен.

Сергей вышел из кабинета, прошел через опенспейс, поймав несколько любопытных взглядов, вернулся к себе. Закрыл дверь. Сел в кресло.

За стеклом его собственного кабинета Москва сияла осенним солнцем. Где-то там, за горизонтом, лежала Сибирь. Холодная, огромная, неизведанная.

Он посмотрел на фотографию в серебряной рамке. На горы. На то место, где он был когда-то другим человеком.

– Ну что ж, – сказал он тихо, обращаясь к пустоте кабинета. – Посмотрим, что ты такое, «Врата Сибири».

Глава 3. Хрустальная ночь

За три дня до отлета в Новосибирск Сергей Ульташев проснулся с мыслью, которая показалась ему одновременно гениальной и безумной.

Он уезжает надолго. Возможно, на полгода. Возможно, дольше. Его Москва, останется здесь, за стеклом иллюминатора, и будет ждать его возвращения. А он вернется другим. Он это знал. Такие командировки не проходят бесследно.

Значит, нужно попрощаться.

Не с городом – с городом прощаться рано. С жизнью. С той жизнью, которую он строил пятнадцать лет, с хирургической точностью выкладывая мозаику из костюмов, машин, контрактов, бокалов и случайных тел в чужой постели.

Нужно собрать всех. Тех, кто составлял его московский мир. Коллег, партнеров, друзей – если это слово вообще применимо к людям, с которыми он делил ужины в ресторанах, но никогда не делил душу.

Он сел в кровати, откинул идеально выглаженную простыню, прошел босыми ногами по холодному ламинату к окну. Москва лежала внизу, в предрассветной дымке, укрытая одеялом из огней и тумана. Город-гигант. Город-хищник. Город, который он приручил, но так и не сделал своим домом.

– Прощальный пир, – сказал он своему отражению в стекле. Отражение кивнуло. Оно всегда согласно.

Список гостей Сергей составлял весь день, сидя в своем кабинете в «Аэрос» и делая вид, что работает над документами по «Вратам Сибири».

Сорок человек. Не больше. В его пентхаусе на пятьдесят втором этаже физически не поместится больше, если он хочет, чтобы гости не толкались локтями и могли оценить интерьер. А он хотел. Интерьер стоил слишком дорого, чтобы его не показывать.

Первыми в списке шли коллеги.

Андрей Ветров, его заместитель. Тридцать пять лет, худой, нервный, с вечно взъерошенными волосами и глазами преданной собаки. Андрей обожал Сергея той странной, почти болезненной любовью, которую испытывают некрасивые и неуверенные люди к тем, кто воплощает всё, чем они хотели бы стать. Андрей никогда не признавался в этом чувстве – возможно, даже самому себе. Но Сергей видел. Он видел всё. Андрей будет пить шампанское маленькими глотками, смотреть на Сергея из-под ресниц и мечтать оказаться на его месте. Или рядом с ним. Сергей не был до конца уверен.

Марина Волина, начальник отдела маркетинга. Тридцать два года, разведена, детей нет. Марина была из тех женщин, которые в двадцать лет кажутся сорокалетними из-за чрезмерной серьезности, а в сорок будут казаться тридцатилетними из-за идеального ухода. Она носила строгие костюмы, собирала волосы в тугой пучок и ни с кем не флиртовала на корпоративах. Сергей подозревал, что за этой броней скрывается вулкан, но не имел ни малейшего желания проверять. Марина смотрела на него иначе, чем Андрей. В ее взгляде читалась не любовь, а уважение. И легкая, едва уловимая грусть. Словно она знала о нем что-то, чего не знали другие. Или догадывалась.

Денис Круглов, IT-директор. Сорок лет, полноват, лысоват, женат третий раз, воспитывает четверых детей от разных браков. Денис был гением в своей области и полным ничтожеством во всем остальном. Он делал деньги на программировании, а тратил их на адвокатов по бракоразводным процессам и на алименты. Сергей держал его в команде, потому что таких голов, как у Дениса, днем с огнем не сыщешь. А на личную жизнь ему было плевать.

Катя Соболева, молодой аналитик, двадцать шесть лет. Длинноногая блондинка с глазами лани и острым умом, который она тщательно скрывала за маской гламурной дурочки. Катя строила карьеру расчетливо и жестко, используя свою внешность как пропуск в кабинеты, куда умных девушек не пускали. Сергей видел ее игру и находил ее забавной. Катя думала, что он клюнул на ее улыбку. Он не клюнул, но позволял ей так думать – это было полезно для дела.

Лев Борисович Гринберг, финансовый директор. Шестидесятилетний еврей с седой гривой и глазами, которые видели всё. Лев Борисович работал в «Аэрос» с основания компании и помнил времена, когда Сергей был просто толковым менеджером. Он относился к Сергею по-отечески, что было редкостью в мире, где все друг друга норовят подсидеть. Лев Борисович не пил, не курил, не играл в игры. Он просто делал деньги и учил молодых не совершать глупостей. Сергей уважал его, насколько вообще был способен уважать людей.

Потом шли партнеры.

Игорь Валерьевич Строганов, владелец крупной строительной компании, с которой «Аэрос» сотрудничал по нескольким проектам. Пятьдесят пять лет, подтянут, загорел, с холеной сединой на висках и руками, которые не знали физического труда никогда. Игорь Валерьевич сделал состояние на госзакупках в нулевые и теперь наслаждался жизнью, периодически вкладывая деньги в перспективные IT-стартапы. Женат четвертым браком на бывшей модели, которой сейчас двадцать восемь. Сергей знал эту модель – она была красива той стерильной, хирургической красотой, которая не вызывает желания, а только констатирует факт.

Виталий Аркадьевич Шелест, совладелец сети ресторанов и по совместительству тайный инвестор в несколько венчурных фондов. Пятидесятилетний сибарит с брюшком и вечно красными от коньяка щеками. Виталий Аркадьевич любил жизнь во всех ее проявлениях, особенно в тех, которые требуют денег и не требуют совести. Он был циником, гедонистом и при этом удивительно приятным собеседником. Сергей ценил его за остроумие и за то, что с ним можно было говорить о чем угодно, не боясь, что тебя осудят.

Кирилл Борисович Доронин, владелец автосалона, у которого Сергей купил свой Mercedes. Тридцать восемь лет, метр девяносто, широкие плечи, узкие бедра, лицо античного героя. Кирилл был воплощением мужской красоты, но при этом – гетеросексуален до мозга костей, что приводило в отчаяние половину женского населения Москвы. Он менял женщин как перчатки, водил спорткары, коллекционировал часы и имел репутацию человека, с которым лучше не связываться в делах. Но Сергей с ним не делал дел – они просто дружили той странной мужской дружбой, которая держится на взаимном уважении и отсутствии общих интересов.

И, конечно, женщины.

Не подруги – Сергей не держал подруг. Женщины, с которыми у него были отношения разной степени продолжительности и серьезности. Те, кто мог появиться в его жизни снова, если он вдруг решит, что одиночество больше невыносимо.

Алла, тридцать лет, модель. Высокая, худая, с глазами, которые умели смотреть с выражением вечной голодной страсти. Алла была красива той красотой, которая продается на обложках глянцевых журналов и стоит денег. Много денег. Сергей встречался с ней полгода, пока не понял, что за красивой оберткой нет ничего, кроме амбиций и расчетливости. Они расстались мирно, без скандалов, и иногда Алла появлялась на его вечеринках – как живое напоминание о том, что красота без содержания быстро надоедает.

Вика, двадцать семь лет, архитектор. Умная, тонкая, с ироничным складом ума и телом, которое не нуждалось в фитнесе – природа дала ей всё. С Викой у Сергея был самый долгий роман – почти год. Она была единственной, кто пытался пробить его броню, заглянуть внутрь, понять, что там, за идеально выстроенным фасадом. Она почти преуспела. Почти. Когда она поняла, что стена неприступна, она ушла сама, без слез и упреков. Просто исчезла из его жизни, оставив после себя легкую, ноющую пустоту, которую Сергей не мог заполнить ничем. Иногда он думал о ней. Чаще, чем хотел бы.

Лена, двадцать пять лет, студентка театрального. С Леной он встречался последние два месяца – легко, без обязательств, просто чтобы не быть одному. Лена была красива той свежей, неиспорченной красотой, которая еще не знает своей цены. Она смеялась его шуткам, смотрела на него с обожанием и не задавала лишних вопросов. Сергей знал, что это ненадолго – такие девушки быстро взрослеют и начинают хотеть большего. Но пока это устраивало обоих.

И были еще те, кого Сергей включил в список просто потому, что они были частью его мира. Люди, без которых его жизнь была бы неполной – не потому, что они что-то значили, а потому, что их присутствие создавало фон, текстуру, декорации.