Кирилл Коробко – Отнятый мир (страница 2)

Его преподобие кивнул Бо. Тот поежился, однако вышел вперед и стал перед личей. Бо поднял дудочку и заиграл мелодию. Лича остановилась и подняла передний конец. Ее щупальца широко открылись. Она слушала игру Бо!

И тут произошло то, о чем отец только что предупреждал Брэда. Лича кинулась. Внезапно и без предупреждения. Она ударила Бо в грудь так, что тот отлетел на пару шагов и грохнулся на спину.

Лича мгновенно подмяла Бо под себя и вцепилась ему в лицо. Точнее, в плетеный из лозы щит, в который облачился Бо перед тем, как идти на свидание с пиявкой.

Конечно, щит долго не продержится. Через полминуты лича прогрызет ивовые прутья – и тогда Бо конец.

К счастью, Ал Бруксен оказался рядом. Он, издав боевой вопль, прыгнул в воздух. В прыжке, одним ударом, Ал загнал острогу в тело пиявки, на всю длину древка.

Если бы Ал промахнулся и не попал куда нужно, лича немедленно кинулась бы на него. Такие случаи бывали. От неточного удара погибали и священник, отвлекающий пиявку, и сам охотник. Но Ал не промазал. Лича, вздрогнув, уронила передний конец на землю и замерла.

Все окружили ее.

От неё шёл сладковатый, немного пряный дух – запах, от которого у старых охотников рот сразу наполнился слюной. Это был запах мяса! Запах добычи и праздника!

– Какая огромная… – выдохнул кто-то рядом.

И вправду, если стать рядом, лича доходила взрослому мужчине почти до пояса. Зато в длину она была футов тридцать, не меньше…

Праздник

Дым костров накрыл поселок. Везде витали вкусные запахи. Мясо жарили на плоских камнях, вялили над огнем, варили. Всем досталось по доле. Кроме того, три доли получил Ал Бруксен, загарпунивший добычу, три доли досталось священнику. А еще три доли, как пострадавшим, отдали Укерам.

Брэд с удовольствием ел сочное жареное мясо. Жир стекал у него по рукам до локтей, но он не обращал на это внимания. Это было вкуснее, чем вареная репа и сушеная рыба. Это было мясо!

Сегодня праздник, можно устроить пир. Лиз дала ему, как мужчине, два кусочка. Три куска, как глава семьи, получил Ил. А вот себе и детям Лиз положила по кусочку.

Потом мясо будут давать только по воскресеньям. И то только по одному кусочку. Иначе, до весны поселок не дотянет. Будет голод, если съесть всю личу сейчас, ничего не оставив себе на холодные месяцы. В холод рыба в сети идет плохо. Брэд уже знал это. Он помнил, какой страшный голод был в прошлом году. Рыба ловилась плохо, лича к поселку не пришла… Только охотники приносили скудную добычу из прерии. Многие жители поселка – старики, женщины, младенцы – в ту зиму умерли.

Один свой кусок Брэд уже съел. Зажав другой в кулаке, он побежал к соседям. Те тоже жарили мясо.

Брэд подошел к очагу, вокруг которого сидела семья Батраев. Степенно кивнув Сти и Сью Батраям, он подсел к их дочери Нэл. Ей, следующей весной, тоже исполнится одиннадцать лет. Пора замуж.

Она, повернув голову, осмотрела его с головы до ног. Спросила:

– Чего тебе, Рэд?

– Не «Рэд». Брэд. Меня зовут Брэд.

– Всё равно. Ты же рыжий. Значит – Рэд. Чего явился, Рэд?

– Нэл, – сказал он, – я тебе мясо принес.

Нэл стрельнула в него глазами. Потом взяла мясо с его ладони и принялась есть. Он смотрел, как она жует мясо. Жир стекал ей по щекам.

– Я хороший охотник и рыбак, Нэл. Я буду приносить тебе мясо и рыбу каждый день. Ты не будешь голодать.

Нэл доела мясо и облизала пальцы. Потом фыркнула:

– Ты? У тебя нет лодки. Такой же ты рыбак, когда у тебя нет своей лодки? А жить где мы будем? Где твоя хижина? И ты в Гривенхэвен не ходил ни разу!

Нэл фыркнула еще раз. Брэд возразил ей:

– Лодку для меня отец обещал сделать будущей весной. А хижину мы построим вместе. Ты и я.

Она скорчила презрительную гримаску:

– Я выйду замуж за Ала Бруксена. Вот он-то – настоящий охотник! Тебе не чета!

Брэд удивился:

– У Ала уже есть две жены! Зачем ему третья?

– Зато его жены никогда не голодают! Я тоже не буду голодать. Я рожу ему детей. Много детей. И всех Ал будет кормить!

Она осмотрела его еще раз и велела:

– Вали отсюда! Тебе не светит, Рэд! Ты же рыжий!

Брэд поднялся и ушел. В поселке было еще три девушки на выданье, но Брэд к ним не пошел. У него больше не было мяса. Как он пойдет с пустыми руками?

Нэл права. У него нет лодки, чтобы ловить рыбу. Нет хижины, где жить…

Отец обещал, что этой зимой он построит для Брэда лодку. А Брэд будет помогать и учиться. Когда у мужчины есть лодка, тогда – другое дело! Такому любая девушка будет улыбаться…

Брэд знал, что все необходимые части для будущей байдарки уже лежат в сарае. Па Вильям собирал их от случая к случаю. То изогнутую ветку можжевельника (будущее ребро лодки) принесет из прерии. То загарпунит тюленя, снимет с него кожу. Выделает, пропитает жиром, свернет в рулон – и положит в сарай ждать своего часа… То выменяет на рыбу дубовую доску, привезенную из далекого Немена – основу будущего киля…

Потом Брэд вспомнил еще кое-что. Гривенхэвен. Нельзя считать себя настоящим охотником, пока не сходил в Гривенхэвен. Так говорили дети, рассказывая истории у костра. Так сказала только что Нэл.

Он прошел через поселок и заглянул в хижину, где жили холостяки. Эти молодые мужчины уже достигли возраста, когда должны были жить отдельно от родителей, но пока не обзавелись ни лодкой, ни хижиной, ни женой.

Если Брэд не обзаведется женой к своей двенадцатой весне, он тоже попадет в компанию холостяков.

Холостяки сидели вокруг очага и тоже жарили мясо.

– О, смотрите, Рэд приперся, – осклабился Ос Сеттл. – Тебя что, уже выгнали из дома, Рэд? Чтобы не кормить зазря? Решил заделаться холостяком?

Брэд не обратил внимания на болтовню Оса. Всем в поселке известно, что Ос остряк, балагур и трепло. Но Брэд пришел не к Осу.

Он пришел к Рину, Нору и Тагу.

Эти ребята были постарше остальных. Они сидели чуть в сторонке. В посёлке за парнями давно закрепилась слава охотников, промышлявших в местах, о которых остальные знали только по слухам. Поговаривали, будто эта троица не раз доходила до самого Гривенхэвена – и даже бывала в городе.

Гривенхэвен (или Гривен, как его чаще называли в поселке) был совершенно мифическим местом. Те люди, кто бывал в городе, рассказывали о чудесах, которые творились там.

Но рассказывали вполголоса… и с глазу на глаз. Почему-то говорить про Гривенхэвен считалось в поселке неприличным. Его преподобие, мистур Везли, не раз предупреждал паству, чтобы они забыли думать про Гривенхэвен.

– Там опасно, – повторял преподобный мистур. – Множество людей, которым вздумалось посетить то место, оттуда не возвращались…

Как-то раз Брэд спросил про Гривен у своего отца. В тот день были на лове, и никто не мог их подслушать.

Ил, нахмурясь, посмотрел на сына. Потом вздохнул:

– Поверь мне, Брэд, нет там ничего интересного. Я, когда был холостяком, тоже побывал в Гривенхэвене. Разик или два. Чисто из любопытства.

Дети у костра говорили, что если ты не сходил в Гривен хоть раз, ты и не мужчина вовсе. У костра среди детей были девочки, которым скоро замуж. И эти девочки, наверняка, уже присматривают себе будущего мужа… Там была и Нэл Батрай. Пусть у тебя есть лодка, хижина и жена – без похода в Гривен ты не можешь называть себя настоящим мужчиной. Поход туда – нечто вроде посвящения.

Отец тем временем продолжал:

– Дорога туда довольно проста, если не считать обычных угроз, которые поджидают охотника в прерии. Опасность, которая тебе грозит в городе – это пиявки. Окрестности Гривена просто кишат этими тварями. Но, если ты, избежав личей, придешь в Гривенхэвен, тебя ждет страшное разочарование. Там, кроме развалин, нет ничего…

Так кому верить? Священнику, отцу или детям у костра?

Брэд подсел к троице.

– Рин, – обратился он к самому старшему из них, – я слышал от одного человека, что мужчина не может считаться мужчиной, пока не сходит в Гривен.

Не мог же он сказать, что этот «человек» – Нэл Батрай!

Рин Фишбэ бросил на него безразличный взгляд и отвернулся. Рин вообще был человеком неразговорчивым. Поэтому за него ответил Нор:

– А ты что, хочешь сходить в Гривенхэвен?

– Ну… я… собираюсь, да.

Рин повернул к нему голову:

– Ну и дурак, – отрывисто бросил он, – тебе мистур Везли зря, что ли, говорит, чтобы ты туда не совался?