Кирилл Коробко – Отнятый мир (страница 4)

– Сиди здесь, – бросил он. – Это дело мужчин. Настоящих мужчин.

Брэд открыл было рот, чтобы возразить… но не сказал ни слова. Он знал, что ему еще рано называть себя настоящим мужчиной. У него не было лодки. Не было жены. Не было густи. Он не ходил в Гривенхэвен…

Ил уже бежал к лодкам, вместе с Алом и ещё десятком мужчин.

То, что произошло потом, Брэд запомнил плохо. Всё произошло быстро и стремительно, как бывает, когда на воде сталкиваются две волны. На воде бухты вспыхнула потасовка. С берега видно было, как лодки сшибаются бортами, как блестят остроги в свете факелов. Ветер приносил обрывки криков, стук дерева о дерево, всплески.

Потом лодки пришельцев пустились наутек. Кое-кому из браконьеров даже пришлось бросить сети, обрезав их ножом…

Мужчины Хабана возвращались с победой. Вот только… Вот только почему не видно Ила? Вон его лодка, но в ней, почему-то, правит Рин.

Рин Фишбэ, как и остальные рыбаки, греб, стоя на кормовой банке. Это позволяло хозяину лодки заметить рыбий косяк издали и направить байдарку к нему. Тогда ловчий, сидя на носу, набрасывал на рыбью стаю сеть. В такие дни, когда рыба гуляет косяком, можно вытащить из моря целую лодку рыбы…

Вот только… Никто не сидит на носу лодки, которой управляет Рин. Тот человек лежит. Почему он лежит? Сердце Брэда сжалось. Это был Ил, его отец. Грудь отца была пробита острогой.

Праздник закончился. Никто теперь не построит лодку для Брэда. Никто не научит его добывать в прерии еду. Брэд опустил голову и заплакал. Предки отвергли его дар.

Совет

Мужчины поселка Хабан собрались у дома мистура Везли. Преподобный долго молился, чтобы предки смилостивились над ними и даровали мудрость. Он сжег в огне несколько благовонных трав, чтобы отогнать злых духов.

Позавчера они отнесли Ила Севела в Гнилой Овраг. А вчера днем прибыли старейшины из Брока. Над лодкой, в знак мира, они подняли острогу, увитую травой. Старейшины привезли дары.

Среди даров было несколько зубов моржа, сушеная рыба, туша тюленя. А еще девушка Скара. Это являлось выкупом за смерть Ила.

Священник сказал:

– Мы потеряли Вильяма Севела. Его жена, Элизабет, его дети Брэдерик, Бьюти и Джон остались без отца. Кто возьмет их к себе? Кто будет кормить их?

Мужчины молчали, раздумывая. Дело-то серьезное!

Ос Сеттл подал голос:

– А кому достанется Скара, та девушка из Брока? Отдайте ее мне! Мне давно пора жениться!

Люди зашумели:

– Ишь, какой прыткий! А вдову и детей Ила Севела – кто кормить будет? Вот бери и женись на Лиз! Будет тебе жена! А Скару мы и без тебя пристроим!

Брэд мельком видел Скару. Была она не только рыжая и кривая, но уже старая. Ей лет шестнадцать, не меньше. Видать, никто из охотников в Броке не захотел взять ее к себе в дом. А тут как раз выдался случай откупиться за смерть Ила. Вот Скару и отдали в Хабан.

Воцарилось молчание. Было над чем подумать.

Наконец, мистур Везли сказал:

– Ариан Фишбэ – самый старший среди холостяков. Его очередь жениться. Рин, ты возмешь Скару?

Рин коротко ответил:

– Нет. Я не хочу Скару. Она старая, рыжая и кривая. Зачем мне такая? Отдайте Скару Осу, раз он просит.

Мистур Везли развел руками. Никто, кроме Оса, не хочет Скару. Ни в Броке, ни в Хабане.

Он снова обратился к Рину:

– Ариан, тогда ты должен взять в свой дом Элизабет. Таков обычай.

Но Рин снова покачал головой:

– Нет. Лиз и ее троих детей я не прокормлю. Если вы отдадите мне Лиз с тремя детьми, этой зимой кто-то из них умрет с голоду.

– Мы ведь отдадим тебе хижину и лодку Ила. Ты хороший охотник. Ты хороший рыбак.

– Нет. Лиз и кого-нибудь одного из ее детей я еще прокормлю. Но четверых – нет.

Брэд уже открыл было рот, чтобы сказать, что он взрослый и тоже может охотиться, но вовремя вспомнил, что это не так. У него не было лодки, у него не было густи. Он понятия не имел, как добывать еду в прерии.

Мистур Везли укоризненно посмотрел на Рина:

– Негоже разлучать семью!

Но Рин Фишбэ, подумав, ответил:

– Все дети Лиз остаются в поселке. Они могут видеть мать хоть каждый день. Они не будут разлучены. Просто отдайте Рэда и Бьюти еще кому-нибудь на содержание. Тогда я возьму Лиз и Жона. И я возьму лодку и хижину Ила.

Снова воцарилось молчание. Наконец, Сти Батрай сказал:

– Наверно, мы со Сью сможем взять Бьюти. Наша Нэн уже выросла, ей пора замуж. Пусть Бьюти живет у нас. Мы с Севелами соседи. Лиз будет видеть ее каждый день.

Мистур Везли спросил:

– А кто приютит Брэдерика Севела? Кто обучит его всему? Кто научит его гарпунить тюленя? Кто научит его видеть сквозь воду рыбий косяк и набрасывать на него сеть? Кто научит его охотиться в прерии?

Ал Бруксен сказал веско:

– Так возьмите Рэда себе, преподобный мистур Везли. Ваш ученик Бо, после того, как его ударила пиявка, лежит камнем. Он только охает и плачет. У него ноги не ходят. Вряд ли он переживет эту зиму. А нам в Хабане нужен священник. Случись с вами что, кто будет свистеть личам на дудочке?

Ученик священника

Мужчины разошлись. Брэд остался сидеть на земле, где сидел. Больше у него не было дома. У него не было семьи. Конечно, он в любой момент мог увидеть свою ма Лиз, но она теперь была Лиз Фишбэ и была женой Рина.

А Скару отдали Осу Сеттлу. Хоть она была старой, рыжей и кривой, у Оса теперь была жена. Завтра он и Скара начнут строить себе хижину…

Мистур Везли подошел к нему. Брэд не пошевелился. Он никак не мог проглотить горький комок, стоявший в горле. Священник ласково положил ему ладонь на голову:

– Пойдем, Брэдерик. Поедим. У меня там ужин готов. Заодно поможешь накормить Бонифация. Сам он встать не может.

Ужин состоял из вареной репы, сушеной рыбы и крохотного кусочка жареного мяса. Это было все, что осталось от доли священника. Остальное мясо преподобный раздал, когда жители поселка собрались молиться у Столба Предков.

Бо был совсем плох. Удар личи сломал ему несколько ребер. Хуже всего было то, что Бо, когда грохнулся навзничь, ударился позвоночником. Теперь он не чувствовал ног.

Брэд помог мистуру Везли убраться в доме. Они навели порядок на кухонном столе. Потом поставили на очаг томиться овес. Овес, простояв на углях всю ночь, утром будет вполне съедобен.

– Почему у вас нет жены, мистур Везли? Разве мести пол и готовить еду – мужское дело?

– Так-то оно так, Брэд. Жена у меня была, даже две. Но первая, Дебора, умерла еще совсем молодой, при своих первых родах. Потом я взял в дом Элеонору. Элеонора прожила со мной пятнадцать лет и умерла прошлой зимой. Ты должен ее помнить.

Брэд помнил Эл. Это была совсем седая старушка с доброй улыбкой. У нее для Брэда и Бьюти всегда было что пожевать: или кусочек рыбы, или съедобная водоросль, или сваренное земляное яблоко, или горсть муравьиных личинок…

Мистур Везли и Брэд пошли на огород. Они пропалывали его, выдергивая сорняки, пока не закончился короткий день.

Стемнело, и они перешли в хижину священника. Мистур Везли затеплил глиняную лампу, заправленную моржовым жиром. Достал с полки Святую Книгу.

– Ну что, Брэдерик, давай учиться читать.

Брэд скривился:

– Может, отложим на завтра, преподобный?

Тот положил ему ладонь на затылок и улыбнулся:

– Нет. Мы начнем учиться сегодня. И будем учиться завтра. И послезавтра. И до тех пор, пока ты не выучишь буквы и не станешь читать. А еще тебе надо научиться играть на флейте, чтобы заговаривать пиявок. Иначе какой из тебя ученик священника?

Мистур Везли осторожно положил на стол Святую Книгу и так же осторожно открыл ее. На ветхих страницах, закопченных, потемневших от времени, захватанных жирными пальцами до коричневого цвета, еще можно было разобрать какие-то строчки.

– Я был совсем молод… и становиться священником не собирался. А потом моих родителей убила лича. Меня отдали в обучение к священнику, мистуру Хендерсону, чтобы я не умер с голода. Вот как сегодня тебя отдали мне.

Он поправил фитиль на лампе, чтобы не коптил.