Кирилл Коробко – Отнятый мир (страница 1)
Кирилл Коробко
Отнятый мир
Часть первая. Брэд
Пиявка
Брэд проснулся от того, что его яростно тормошила мать.
– Брэд, Брэд, просыпайся! – кричала она. – Бери брата и быстро в подвал!
Брэд совсем не хотел просыпаться. Накануне они с отцом поздно вернулись с лова. Не сказать, чтобы им удалось наловить полную лодку рыбы, но с неделю они голодать не будут.
Несмотря на усталость, им еще пришлось перегружать улов в корзины и тащить домой. А потом они до самого утра шкерили пойманную рыбу и развешивали ее сушиться. Если этого не сделать, к утру рыба протухнет. Несмотря на то, что им помогали мать и младшая сестра, провозились до самого рассвета. Если он поспал часик, и то хорошо.
– Ну, ма… – простонал Брэд. – Ну дай покемарить еще чуточку…
– Никакого «чуточку», придурок! В поселок лича1 пришла! Иди в подвал, прячься, кому сказала!
Брэда подбросило, словно пружиной. Лича? Ужасная лича? Лича кровопийца?
Он торопливо принялся одеваться. Брэд не раз слышал мрачные рассказы про то, как Лича Ужасная обгладывает человека до скелета…
В основном, это были байки, которые рассказывает вечером ребятня, собравшись у костра. Набегавшись за день, дети жарили пескарей на огне и пугали друг друга страшными историями.
Многие из этих сказок повторялись и пересказывались, становясь все страшнее и страшнее… В свои одиннадцать лет он до сих пор ни разу не видел живой личи. При первом признаке опасности его немедленно запирали в подвал…
Однако сегодня его в подвал не запрут. Он уже взрослый, чтобы сидеть в подвале, когда по поселку ходит лича. Отец берет его на лов, у него теперь есть своя острога. Он должен считать себя взрослым. Все должны считать его взрослым!
Убить ужасную личу, что может быть престижнее? Весь Хабан будет обеспечен мясом на всю зиму! Тот, кто убивал личу, был настоящим героем!
Он оделся и схватил свою острогу.
– Куда ты, Брэд? – заголосила мать. – Туда уже твой отец помчался! Спускайся в подвал, живо! Кому сказала?
– Успокойся, ма. Ну что мне лича сделает? У меня же острога!
– Ты дурак? Вспомни, как лича в прошлом году старого Энса высосала! У него тоже была острога! Не пущу!
– Энс был старый, хромой и не успел отбежать! Я пойду, ма.
– Нет! Не пущу!
Она стала посреди дверного прохода, завешенного циновкой, загородив выход своим телом.
Брэд усмехнулся. На улицу можно выскочить и через окно. Мать его не удержит.
– Спускайся в подвал, ма. Разделаться с личей – это мужское дело. Неужели ты думаешь, что я просижу в подвале всё веселье?
Он подошел к окну, перекинул ногу через подоконник.
– Не бойся, ма. Сегодня, на ужин, мы вволю наедимся настоящего мяса!
Он спрыгнул на улицу и побежал по поселку.
На дальнем конце поселения собрались почти все жители. Здесь были, в основном, мужчины, но было и несколько женщин. Все держали в руках остроги.
Брэд впервые увидел живую личу так близко.
Она шевелилась среди обломков разбитой хижины Укеров, точно толстый красно-черный червь, не знающий, куда податься. Она уже разорила огород, сожрав урожай. Все, что зрело на грядках, – теперь в брюхе этой твари.
Теперь лича разносила сарай. Очевидно, добралась до запасов рыбы.
Брэд оглянулся. Нет, Укеры были здесь. Все целы. Вот стоит с острогой Нэд Укер, а вон, подальше на пригорке, рыдает Нэнси Укер. Дети-близнецы Укеров, Сол и Тру, тоже тут. Нэнси крепко держит их за руки.
Вот чего ревешь, дурища, все же целы. Твою лачугу Нэд за три дня восстановит. Ему все жители поселка помогут. Кто плечо подставит, кто топором махнет. Рыбой поделимся. А вот огород – это да… огород – это серьезно. Тут беда. Лича одна прошлась по огороду, как целая стая голодных диких свиней. Огород перепахан, урожай погиб…
Лачуга Укеров регулярно подвергалась разрушению – стоило любой заблудившейся личе направиться в поселок. Так уж всегда получалось: жилище Укеров оказывалось у них на пути… Эта изба первая на дороге, если идти из прерии к побережью.
Обычно личи искали в Хабане добычу. Поймать, высосать и обглодать очередную жертву… Не брезговали эти твари овощами и рыбой.
Лича выбралась из развалин лачуги. Медленно и неуверенно, постоянно поднимая передний конец, будто присматриваясь, она двинулась в сторону поселка.
Брэд знал, что лича ничего не видит, зато обоняние у нее лучше, чем у дикой собаки…
С расстояния пиявка казалась бесформенной. Мясистое тело, чуть приплюснутое книзу, перетянутое кольцами; каждая складка блестит, будто покрытая свежим жиром. В это тело уже воткнуто две-три остроги. Похоже, лича их даже не замечала.
На переднем конце чудовища раскрылся круглый, чернильно-черный рот, обведенный венчиком мясистых наростов. Рот то сжимался в тугое кольцо, то раскрывался, втягивая воздух с едва слышным, мерзким чмоканьем.
Она не ползла, как змея, извиваясь всем телом, а перекатывала себя волной, удлиняя передний конец и выбрасывая его вперед. Потом так же подтягивала зад. Пиявка двигалась совершенно бесшумно. Это было страшнее всего.
Чья-то рука схватила Брэда за плечо. Это был его отец, Ил.
– Ты с ума сошел, придурок! – зашипел на него Ил, как будто пиявка могла услышать. Какая ерунда: любой младенец в поселке знает, что лича ничего не слышит, кроме флейты священника… Да и то надо постараться, чтобы она тебя услышала. Для этого надо стать прямо перед ней.
– Ты зачем сюда приперся, глупец? – продолжал шептать Ил. – А кто будет охранять мать и детей? Вот так и знал, что ни в чем на тебя нельзя положиться…
– Спокойно, па! Мама уже спрятала Жона и Бьюти в подвале! И спряталась сама!
Ил перевел дух:
– Правда? Ну, тогда ладно… А ты тоже шел бы домой! Нечего тебе здесь делать!
– Ну, па! Я ведь уже взрослый! Ты же берешь меня на лов, помогать тебе трясти сети… Почему мне нельзя быть здесь? Я тоже хочу посмотреть, как убивают личу!
Отец некоторое время, нахмурившись, обдумывал его слова. Наконец, согласился:
– Ну, ладно. Оставайся, смотри. Только от меня ни на шаг!
Брэд кивнул отцу, как мужчина мужчине – спокойно и уверенно.
Отец принялся поучать его:
– Раз уж ты здесь, смотри внимательно, что происходит! И внимательно слушай меня. От того, что ты сейчас услышишь, будет зависеть не только твоя жизнь, но и жизнь твоей будущей семьи.
– Да. Я слушаю, па.
– Первое: никогда не стой у нее на пути! Помни: это сейчас она ползет еле-еле. Кажется, младенец-ползунок – и тот уползет от нее на карачках! Но это впечатление обманчиво. Она может внезапно броситься. Десять футов для ее броска – пустяк! Она может в один миг покрыть и десять, и пятнадцать футов!
Брэд кивнул. Он и так уже знал это, но такие вещи никогда не мешает послушать еще раз.
– Второе: никогда, слышишь, никогда не бросай в нее острогу! Лича – не тюлень и не треска! Убить ее острогой – безнадежное дело. Видишь, из нее уже торчит несколько копий? Те, кто такое сделал – глупцы. Никогда не выпускай оружие из рук!
– Понятно, па.
– Третье. Если уж так получилось, что она зажала тебя в узком месте, ты можешь отбиться от нее одним-единственным способом. Видишь, у нее вокруг рта десять щупалец? Этими щупальцами она хватает жертву, когда присасывается. Вот эти щупальца – ее единственное уязвимое место. Ими она ощупывает окружающие предметы и ими чувствует боль. Если ты попадешь острогой в одно из этих щупалец – тогда, быть может, она отпрянет. И у тебя появится шанс убежать. Помни: у тебя будет всего один удар, одна попытка. Если ты промажешь и она тебя схватит – ты мертв.
– Но убить-то ее можно?
– Убить можно, если попадешь ей в мозг. Он в первом сегменте. Но мы ведь охотники! Нам не нужно ее убивать. Нам нужно всего лишь ее обездвижить. В ее третьем сегменте есть небольшой нервный узел. Совсем небольшой, всего с кулак. Он довольно глубоко и попасть в него нелегко. Если ты попадешь, она замрет. Лича останется живой, просто перестанет двигаться. Это позволит сохранить мясо свежим до самой весны, без всякого ледника. Можно отрезать от нее по кусочку и есть! А если ее просто убить, она на третий день протухнет! Ты только представь себе: посреди поселка лежит столько тухлятины!
Брэд представил и поежился. Ему и вправду сделалось неуютно.
Вокруг личи суетился народ. Никто не решался подходить близко. Ее тыкали острогами в морду, пытаясь направить к Гнилому Оврагу. Там, в Овраге, стенки сужаются. Лича не может развернуться, чтобы схватить смельчака, рискнувшего напасть на нее.
– Где преподобный? – раздавались выкрики. – Почему он не идет сюда? Кто-нибудь приведет сюда преподобного?
Наконец, священник явился. И не один, а вместе с учеником, толстым увальнем Бо. Оба, и священник, и Бо, были одеты в защитные костюмы, сплетенные из лозы. Эти костюмы представляли собой два больших щита. Один щит закрывал лицо и грудь, второй – затылок и спину. Поэтому оба напоминали болотных черепах, вставших на задние лапы.
Брэд открыл рот в предвкушении. Сейчас священник исполнит старинный обряд. Это было тонкое искусство: надо сыграть на флейте определенную мелодию – и тогда пиявка остановится и начнет тебя слушать. Тогда прочитав древнее заклинание, можно заставить личу двигаться за собой. И отвести ее к Гнилому Оврагу, где кто-нибудь загарпунит ее. Но если мелодия сыграна неправильно или неправильно произнесены слова заклинания… тогда лича кинется!