Кирилл Коробко – Катя Журавлева (страница 2)
Но стόит приблизится к Барселоне – все меняется. Туман исчезает, солнышко приятно греет, ветер приобретает ровную упругость…
Арнгейр, сам встав к рулю, медленно и осторожно маневрировал между стоящих на рейде кораблей. Галиот приближался к берегу под одним только фоком3. Все удобные места на рейде, перед портом Барселоны, уже были заняты. Поэтому Арнгейру пришлось сместился сильно к югу, пока он не разглядел подходящее место… такое, где можно было вблизи берега встать на якорь. Прямо перед ними возвышалась покатая громада горы Монжуик.
Бросили два якоря – один с кормы, второй с носа. Растянутое между двумя якорями судно будет стоять надежно – откуда бы ни зашел ветер.
Иосиф спросил шкипера:
– Сколько вы простоите в Барселоне, Арнгейр?
– Рассчитываю уложиться в пару-тройку дней. Надо бы загрузиться местным вином, пополнить запас воды… А еще я хочу купить семенной пшеницы, меда и оливкового масла. Думаю, хорошо бы купить несколько плугов из толедской стали…
Он оглядел Иосифа Хопкинса и Джона Кнайнборна:
– Вы хотите сойти на берег, господа?
Граф Джон Кнайнборн покачал головой:
– Не испытываю желания. Меня в этом городе любая собака знает. Не хочу еще раз попасться в лапы агентам папской разведки… или шпионам новых английских властей…
Иосиф Хопкинс, поразмыслив, тоже решил не спускаться на берег. Ему в городе нечего делать. Вот разве только съесть несколько колец маринованного кальмара и запить местным вином с южных склонов Приората…
К барону подошли Фриц, Рудольф, Христиан.
Фриц попросил:
– Господин капитан! Позвольте мне спуститься на берег!
– Зачем тебе?
Фриц сказал:
– Поразвлечься. У меня тут, в городе, подруга. Зайду к ней… на перепихон.
Барон фон Гейделиц рассмеялся:
– У тебя в любом городе подруга! Ладно, иди.
Он достал кошелек и отсыпал Фрицу серебра. Потом посмотрел на Рудольфа и Христиана:
– А вы, солдаты – тоже хотите на берег?
– Так точно, господин капитан.
– Присмотрите за Фрицем! Чтобы не попал в передрягу!
– Яволь, господин капитан. Посидим в кабаке, подождем Фрица… пока он развлекается!
Фон Гейделиц дал им денег на вино:
– К вечеру – чтобы были на борту!
Гвардейцы отдали ему честь:
– Яволь, господин капитан!
Трое гвардейцев спустились в лодку и отправились на берег.
Фриц, ступив на галечный пляж, спросил Христиана:
– Где ждать меня будете?
Христиан ответил:
– Знаешь винную лавку Альвадо Моралеса, на Via Laietana,
Фриц ответил:
– Конечно. Там всегда можно купить вина – хоть стакан, хоть кувшин, хоть бочонок. Если денег хватит!
– Вот там тебя ждать и будем.
– Договорились! Только все не выпивайте… оставьте и мне пару глотков!
Фриц улыбнулся, махнул им рукой – и исчез.
Христиан и Рудольф отправились петлять по узким улочкам, которые вели в сторону винной лавки Моралеса. Их путь шел в гору. Они хорошо знали эту дорогу, потому что были здесь не раз. Поскольку шлюпка высадила их несколько южнее, они неторопливо шли по улочкам и переулкам Старой Барселоны между лачуг, церквей и дворцов, шагая в сторону центра города.
Поднимаясь в горку, они болтали между собой.
Христиан спросил:
– Рудольф! Это правда, что ты целовался с Дженнифер Стаффорд?
Рудольф смутился, покраснел, но ответил:
– Правда.
Видя, что Христиан смотрит на него насмешливо, Рудольф совсем смешался… но добавил:
– Она сама меня поцеловала. Это был сестринский поцелуй… Ничего такого, Христиан. Фрица она тоже тогда поцеловала...
Христиан посмотрел на Рудольфа ехидно:
– Говорят, она тебе даже свой платок подарила? С вензелями?
– И это правда…
Христиан хохотнул:
– Быть не может… Что бы Дженнифер, маркиза, дочь барона, сама вся из себя… и подарила тебе, простому солдату-сироте – платок?
– Это произошло в Люнеле – когда был убит Эрик и ранен Ганс… Дженнифер принесла кровавую виру за смерть Эрика… и была очень расстроена тогда.
– Знаешь, друг Рудольф, болтать можно сколько хочешь… Но, пока я этот платок своими глазами не увижу – не поверю ни одному слову!
Видя, что Рудольф покраснел и потупился, Христиан расхохотался:
– Так и знал, что ты – трепло!
Но, к его удивлению, Рудольф полез за пазуху и достал какую-то серую тряпку. Развернув ее, он аккуратно извлек из середины белоснежный платок, обшитый по краю узором из синей шелковой нити. В одном из углов золотыми буквами вышит вензель «DSt». Платок был испачкан бурыми пятнами.
– Видишь, Христиан, это ее платок. А вот ее кровь, когда она добровольно уплатила кровавую виру. Здесь также моя кровь и кровь Фрица. Мы смешали ее кровь с нашей. Поэтому Дженнифер стала нашей кровной сестрой…
Рудольф осторожно поцеловал крохотную каплю крови возле букв «DS», и, завернув платок в ту же тряпку, спрятал за пазуху.
Христиан хотел уже сказать пошлость, но увидев слезы, выступившие на глазах Рудольфа, сдержался. Вместо этого он пробормотал:
– Вот же… Натворила наша Дженнифер делов… Она ведь еще и Теодора траванула опием…
Рудольф ответил сдавленным голосом:
– Она думала, что Теодор везет какие-то важные документы, которые она желала заполучить. А Майкл ей объяснил, что наш Теодор, оказывается, сын барона Стаффорда, только незаконнорожденный. То есть, фактически – единокровный брат Дженнифер! Ты бы видел, какая истерика с ней приключилась тогда… когда она осознала, что чуть не совершила братоубийство!
Христиан улыбнувшись, покачал головой:
– Даже не могу себе представить. Она всегда такая холодная, надменная, высокомерная… Конечно, с нами, солдатами сиротской роты, она ведет себя вежливо… ведь она наша сестра по крови… Единственный раз, когда она позволила себе расслабится, было на обряде Огня и Меча в Авиньоне. Разделась догола и фехтовала ложками с Майклом… Вот умора! Я думал, обоссусь от смеха…
Рудольф, почему-то покраснев как рак, гневно сказал Христиану: