Кирилл Коробко – Катя Журавлева (страница 1)

Кирилл Коробко

Катя Журавлева

Пролог

Георг очнулся в темной, грязной, вонючей камере. Каменные стены давили со всех сторон, где-то капала вода. Он лежал на холодном полу, на гнилой соломе. Голова кружилась. Как он оказался здесь?

Он пошевелился и услышал звон цепей. Руки и ноги скованы, а цепь уходила к железному кольцу в стене. Георг подергал кольцо – оно держалось намертво. Оковы были заклепаны. Без инструментов не выбраться…

Георг ощупал себя. На теле множество ссадин, ожогов и синяков. Огромная шишка на затылке. Его оглушили? Пытали? Он не помнил ничего…

Георг услышал шаги, голоса, звяканье ключей, грохот открываемого замка… Кто-то идет сюда… Тюремщики? Идут пытать его снова?

Что делать? Как сбежать отсюда? Внезапно Георг увидел прямо перед собой вращающуюся воронку туннеля. Вот и спасение! Если бежать, то туда!

Туннель ринулся на него, схватил, куда-то понес… и все погрузилось во тьму.

Часть первая. Барселона

Отплытие

Барон Иосиф фон Гейделиц и граф Джон Кнайнборн стояли на шканцах галиота «Рагнар», рядом с капитаном Арнгейром. Оба, повернувшись спиной к заходящему солнцу, любовались буйством красок, которые подарил им на прощание Неаполь.

Галиот уже вышел из гавани Неаполя и отдалился от берега на пару миль.

С такого расстояния шум города уже не достигал их. Иосиф смотрел на величественный конус Везувия… и не мог поверить, что теперь свободен.

Да, он свободен. Король Яков умер. Иосиф отныне не был связан с ним ни присягой, ни узами дружбы. Конечно, рядом с Иосифом оставался Джон Кнайнборн. Рядом находился (руку протяни) – Арнгейр Рагнарсон, шкипер и владелец галиота. Надежный друг и боевой товарищ.

Арнгейр – сын викинга Рагнара. Того самого Рагнара, который, не задумываясь и не колеблясь, отдал свою жизнь за короля Якова…

Иосиф знал, что всегда может положиться на своих друзей. Жаль только, что пришлось расстаться с Майклом Доббсом… и Дженнифер Стаффорд.

Но… так уж сложилась судьба. Майкл и Дженнифер выбрали Службу Времени, которую возглавлял Олаф Расмуссен. Иосиф не мог винить их за это.

Олаф действительно сотворил чудо – вернул Дженнифер тело. Он, не требуя платы и не ставя никаких условий, вылечил графа Кнайнборна, тяжело пострадавшего от пыток. Кроме того, он вылечил от боевых ран и самого Иосифа.

Наверно, Олаф поступил благородно. Наверно, поэтому Майкл и Дженнифер остались с ним. Но… Иосиф по-прежнему не доверял тенгу Олафу Харальду Расмуссену…

Да, не доверял. Несмотря на все доводы рассудка… и заверения самого Олафа, что старой вражде конец. Из-за этого недоверия он, Иосиф, не остался с Олафом. Он хотел быть от Олафа как можно дальше…

Теперь фон Гейделиц стоял и смотрел на берег. Огромная чаша Неаполитанской бухты уже погрузилась в сумерки. В городских окнах, здесь и там, вспыхивали огни вечерних светильников…

Но Везувий еще был освещен заходящим солнцем, играя всеми красками. Темная зелень кипарисов, пурпурная листва виноградников, желтые квадраты созревающей пшеницы, оранжевая черепица на кровлях вилл… Вечерний пассат еще доносил до ноздрей Иосифа ароматы берега…

Присмотревшись, Иосиф даже разглядел среди буйной листвы белые стены Виллы Лекаря, гостем которой он был несколько месяцев. На этой вилле остался Майкл, там осталась Дженнифер…

И там остался мерзавец и негодяй Олаф Расмуссен.

Галиот покинул бухту. С юга пришла крутая волна и ударила галиот в скулу. Тяжело груженое судно подбросило. Корабль рыскнул и увалился под ветер. Свежий морской ветер тут же ударил в паруса, заставив галеот круто накрениться.

Однако рулевой, повернув штурвал, быстро обуздал норовистого скакуна. Он привел корабль к ветру, и тот с облегчением выпрямился. Захлопали паруса, потеряв ветер. Вахтенный офицер отдал команду – и матросы, выскочив на палубу, принялись тянуть шкоты, разворачивая реи навстречу ветру.

Через пять минут паруса, перестав хлопать, вновь забрали ветер. Галиот накренился и побежал быстрее.

Капитан Арнгейр стоял на наветренной стороне шканцев, наблюдая, как вахтенный офицер Нильс Свонсон управляется с галиотом. Арнгейр осмотрел паруса, глянул на кильватерный след – и вполголоса посоветовал офицеру взять на парусах один риф. Тот кивнул, прокричал команду – и матросы полезли на мачты.

Иосиф одобрительно хмыкнул. Если бы он командовал этим судном, он действовал бы точно так же.

После взятия рифа площадь парусов уменьшилась. Галиот выпрямился и побежал свободнее. Его скорость практически не упала, зато, судя по кильватерному следу – уменьшился дрейф.

Арнгейр так же вполголоса сказал вахтенному офицеру:

– Нильс, прикажи бросить лаг.

Тот кивнул, отдал команду – и на шкафут выбежал матрос со вьюшкой лота. Вахтенный офицер достал из нактоуза1минутную склянку и велел матросу:

– Бросай!

Сектор лага полетел за борт, а Нильс перевернул часы. Матрос стал громко считать узлы, сбегающие с вьюшки:

– Один! Два! Три!

Когда песок в склянке кончился, офицер скомандовал «Стоп!» Матрос выкрикнул: «Семь узлов с четвертью!»

Нильс спрятал склянку обратно в нактоуз. Отдав честь, доложил Арнгейру:

– Семь узлов с четвертью, сэр!

Тот кивнул:

– Неплохо! Мы огибаем Сицилию с юга. Значит, будем в Барселоне через три дня, к вечеру. Бросим якорь на рейде, переночуем. Ну, а в пятницу утром – когда рассветет – можно будет подойти поближе к берегу.

Иосиф сказал Арнгейру:

– Барон! Если позволите, я бы хотел постоять пару вахт у руля… По старой памяти…

Дубленое морем красное лицо шкипера едва заметно улыбнулось:

– Море не отпускает, Иосиф? Понимаю… Я скажу вахтенному офицеру – пусть включит вас в вахтенное расписание. Становитесь к рулю!

Ладони Иосифа легли на штурвал. Он сразу почувствовал дрожь корабля, рассекающего волны. В лицо ударил солёный ветер. Иосиф на мгновение прикрыл глаза.

В этот миг что-то внутри него, давно забытое и засыпанное годами – проснулось.

Корабль заговорил с ним. Заговорил скрипом снастей, натяжением канатов, тяжёлым колыханием парусов, шипением волны на форштевне, усилием на штурвале…

Когда-то давно, возглавив роту фон Гейделица, Иосиф подумал, что море осталось в прошлом. Он ошибался. Море никогда не забывает тех, кто однажды отдал ему свое сердце…

Он вздохнул всей грудью свежий морской воздух. Ветер пах простором, деревом палубы, смолой, рыбой, специями… Свободой.

Арнгейр сказал ему:

– Курс вест-норд-вест.

Фон Гейделиц ответил:

– Есть вест-норд-вест!

Он посмотрел на картушку компаса2, чуточку увалился под ветер… галиот слушался руля безукоризненно. Фон Гейделиц обернулся на кильватерный след, осмотрел паруса… и сказал:

– Я бы взял еще один риф.

Арнгейр улыбнулся еще раз и сказал:

– Это ни к чему, барон. Солнце садится: через полчаса ветер немного стихнет. То состояние парусов, что у нас сейчас – будет как раз!

Шкипер кивнул Иосифу и спустился в свою каюту. Вслед за ним шканцы покинул Джон Кнайнборн. Он в парусах не разбирался, ему тут было нечего делать.

На шканцах осталось всего три человека: вахтенный офицер Нильс, рулевой матрос, которому все равно нужно было находится здесь (была его вахта), и сам барон Иосиф фон Гейделиц, ведущий галиот в Барселону.

Иосиф, глядя на заходящее солнце, еще раз вдохнул свежий морской ветер всей грудью. Он был свободен. Он свободен! Что ждет его в Америке?

Фон Гейделиц не знал. Но он знал – начинается новая жизнь.

Барселона

Бывший корсар Раймундо Гомес, а ныне барон Йозаф фон Гейделиц, множество раз приводил свой кораблик «Золотая Макрель» в Барселону. И всякий раз город встречал его хорошей погодой.

Бывало, идешь мимо Сардинии – проливной дождь со шквалистым ветром прямо в фордевинд. Болтаешься возле Менорки – штиль, паруса безвольно висят… а по ночам еще и туман…