Кирилл Иванов – Леший (страница 4)

Спустя пару часов Леший вернулся на место своего привала. До захода солнца оставалось еще часа четыре или пять, поэтому было вдоволь времени для купаний и обеда. Старик собрал хвороста, несколько охапок веточек и несколько сухих веток потолще. Вокруг полно сухой древесины, поэтому не было необходимости рубить деревья.

Старик разжег костер с помощью кремня, который он прятал среди камней у большого валуна. Сложил лук, стрелы и нож на валун, сверху накрыл одеждой и голый пошел к воде. Шрамы покрывали все тело от шеи до ног. Укусы, ожоги, колотые и резаные раны. Тело было мускулистым, жилистыми, но не крупным. Жировая прослойка отсутствовала напрочь. Леший зашел в воду и медленно, почти беззвучно погрузился с головой в ледяную воду. Он провел под водой пол минуты, а после медленно поднялся, с шумом выдохнул и двинулся к берегу. Вышел на берег, зачерпнул воды из реки, подошел к костровищу и смешал теплую золу с водой. Получившуюся черную массу стал втирать в тело, а после вернулся в воду. Когда уровень воды доходил до колен, он сел в воду и стал смывать с себя золу. Окончив омовение, вышел к костру и подкинул побольше веток в огонь. Подошел еще поближе. Обсохнуть бы, чтобы не идти мокрым. На берегу было теплее, чем в воде, но порывы ветра вызывали приступ дрожи.

Когда на теле не осталось мокрого места, старик оделся, расстелил доху и устроился у костра.

– Поем, приберусь и домой. Благодарствую, лес, за помощь! – сказал старик и принялся за вяленое мясо.

Глава 2

Наступило утро. Солнце показалось из за горизонта, и свет пришел на смену тьмы. Лучики ударили по верхушкам сосен в пять утра. Медвежонок так и проспал уткнувшись в мать до самого утра. Тьма поглотила еще одну жизнь позапрошлой ночью. Медведица стала испускать сладковатый, но неприятный запах. Так пахло из рта людей, кто сопровождал медвежонка какое то время. Или которых сопровождал он. Медвежонок не знал, что сейчас так пахнет не только в пасти. Живот свело приступом боли, а сил не оставалось. Еще холод. Нужно что-то делать. Инстинкты молчали, а опыт перенятый у матери не давал подсказок. Двигаться и искать еду – иного в голову не пришло.

Медвежонок встал и посмотрел на медведицу в последний раз. Открыл пасть и застыл в безмолвном крике на несколько мгновений. Потом развернулся и пошел в сторону, откуда они пришли. Вдруг, те небольшие, безмеховые, худощавые медведи до сих пор там и помогут ему. Быть может угостят едой, как прежде, посмеются, когда он будет неуклюже пытаться поднять золотые кругляшки с земли.

Трава, примятая медведицей, а после медвежонком, должна уже выпрямиться и не оставить следов. Помешала медвежья кровь, что с лихвой опрыскала весь путь, засохла и скрепила траву с землей. До поры дождей никто не сможет разорвать предсмертные объятия. Быть может и дожди не смогут. Не пробьются сквозь плотные кроны деревьев. Но трава на полянке. Станет влажно. А может засохшая кровь растрескается под давлением буйного роста растений.

Лесное дитя устало тащится по следу материнской крови к полянке. Голова поникла. Медвежонок больше не оглядывался по сторонам с живым интересом. Лапы еле волочились по лесному покрывалу из мха, то и дело, цеплялись за сучки, поваленные деревья и корни. Споткнулся, упал, встал. Падаешь – больно. Встаешь – еще больнее. Силы на исходе. Еще и гнев с досадой грызут. И все ведет к унынию, но знают ли медведи об унынии? А про гнев и досаду?

Вот и долгожданная полянка. Но на ней нет тех худощавых медведей. Лишь следы маленьких копыт, взрытая земля, куски грязи, вырванные с корнем кустики ягод, трава и помет.

Медвежонок остановился, тупо оглядел опустевшую полянку. Принюхался. Здесь когда то была еда, но кабаны все сгребли и оставили лишь то, что посчитали несъедобным. Для медведя это было столь же несъедобным, как и для кабанов. Оставалось дальше плестись по лесу в поисках еды. Медвежонок вспомнил, как они с медведицей ловили рыбу на одной из речных переправ. Бывало, ловили на берегу. Это было давно и далеко. Но речку помнил. Может получится по пути найти грибы или какой нибудь куст под завязку набитый спелыми ягодами.

Сначала открылся один глаз. Глаз привык к темноте. Следом открылся второй. Темнота, но рассвет близок. Леший знал. Рассвет еще не наступил, но неотступно движется со временем. Вот уже и солнце нежно гладит лес своими теплыми и светлыми ладошками. Пора вставать. Надо пораньше выйти, чтобы успеть все до темна.

Если старик выследит оленя до полудня, то охота состоится. Если до полудня не удастся выследить, то охота переносится на следующий день. Если старик спугнет оленей, то придется мастерить плот, чтобы перебраться на другой берег. На другом берегу начинать все сначала. Выслеживать, преследовать, охотиться. Состязаться с природой, что превосходит человека зрением, слухом, обонянием. Состязаться за выживание.

Встал, размялся, накинул доху, провел ладонью по мху и протер лицо. Подвязал канат, заткнул лук, стрелы и нож за пояс. Топор, нож для разделки туш и веревку сложил в холщевый мешок и понес в руке. Пришел на берег, умылся и двинулся вниз по течению. По дороге жевал ягоды, иногда грибы. На месте, где вчера старик увидел олениху с олененком, ничего не изменилось. Только следы, как испарились. Память не подвела и он определил нужный поворот по приметам из головы. Запомнил местность до последнего камня на берегу и каждого листика на дереве. Найти место водопоя не составило труда. Постоял, посмотрел по сторонам, прислушался. Сегодня олени не приходили на водопой. Вернутся ли они? Вдруг, старик сам того не зная, выдал свое присутствие. В дремучих лесах олени особенно осторожны. Осторожнее чем вблизи лесов и неподалеку от деревень. Неудивительно, если уже перебрались куда нибудь подальше от берега. Другое дело – лоси. Этим хоть бы что. Все сломят на пути. Только вот шкура у них толстенная, сами они тяжеленные и отчаянно сражаются за жизнь, проявляя героическое мужество. Они опаснее и крупнее кабанов, а убить их сложнее. Охота на лосей – неоправданный риск для старика.

Леший раздвигал ветви кустарника, продвигался вперед и старался не производить звуков. Не оставлял следов. Продрался сквозь кустарник и собрался было вылезти из плотной стены веток и листвы. Старик занес ногу и увидел перед собой бревно. Старое дряхлое дерево, что когда то давно было свалено временем, ветром, недостатком влаги. А может постаралось солнце и молодые побеги, что отобрали воду, а землю наполнили собственными корнями. Теперь это толстый трухлявый ствол. Ствол мог служить убежищем для разной живности, что не уступала по опасности крупным лесным животным. Действовать на авось и подвергать себя лишнему риску – не стоит. Леший вернулся на берег. Перевел дух и успокоился. Спустился еще ниже по течению. Тут явно были самцы. Особо не осторожничали. Напились воды как следует. Еще и поплескались. На траве следы копыт, кое где взрыта земля, а в ней виднеются маленькие ямки. Следы вели к речке. На обратном пути следы терялись в лесной чаще, только на этот раз на пути не было кустарника.

Олени моложавые, не научены лесом. Такие храбрятся и не осторожничают. Хотят проявить себя. Норовистые и бесстрашные, как кабаны. Тем хоть на лбу выжигай, а они все равно прут, хоть на колья, хоть в огонь. Не то, что оленуха. Пришла без следов, берег оставила чистым, еще и через трухлявый ствол прошла. А в коряге небось ни одна змея гнездится. Оленуха прошла по мху, переступила ствол, проследила за олененком, а змеи в этот момент и ухом не повели. Олененок мог бы создать проблем, но мать показала, что к чему.

В дремучую глушь вели отчетливые следы. Старик знал, что олени не хитрые животные. Следы точно принадлежали оленям. Он двинулся по отпечаткам копыт на земле, постепенно погружаясь в темную пучину леса. Двигался, как и прежде, бесшумно с остановками. Оглядывался по сторонам, принюхивался и прислушивался. Закрывал то один глаз, то второй. Хищник пришел в лес за добычей, что так нужна для выживания. Не для развлечений, не для жадности и распутства, а для выживания. И как только необходимость начнет меняться и превратится в порок, который расплещется вокруг, запачкав листья, дерн и корни, когда будут выжжены на них пороки человеческой слабости, в этот же миг охотник превратится в добычу. И как бы ни были темны его мысли и пороки, лесная тьма будет безудержнее и беспощаднее, но и справедливее на пути защиты собственных законов и порядков.

Медвежонок перебирал лапами на ощупь . То и дело падая от усталости, он переваливался с лапы на лапу. Пробирался сквозь лесную чащу, то запинался о сучек, то падал и снова поднимался. Изредка принюхивался и оглядывался по сторонам. То ли медвежонок искал помощь, то ли искал еду, а может находился в непрерывном поиске медведицы. В округе не было ни медведицы, ни помощи, ни еды. Лишь дремучие деревья, словно окружили его и насылают тьму. Высокие лесные создания отнимают у него все, вплоть до жизни. Медвежонку страшно, но опасности нет. Лес предупредил, но без причины не навредит несчастному сироте, что скитается по его территории. Лес дремучий и недружелюбный только в глазах медвежонка. Лес такой, какой есть – справедливый, с собственным сводом правил. Следуй его предписаниям и останешься вне опасностей.