Кирилл Иванов – Леший (страница 5)

Подул влажный ветерок. Ветерок гулял по открытому пространству. Разогнался в волю и случайно пробился сквозь кустарники и по инерции влетел в лес. Теперь носится тут, не в силах найти путь обратно. Скорость ветра тает. Вот-вот так и угаснет, носясь мимо сосен, лаская шкуры диких зверей. Река близко, а значит и рыба.

Мишка подобно упертой стихийной силе разламывал ветки кустарника на своем пути. Он пробирался к берегу реки. Ветви больно хлестали по носу, глазам и толстой меховой шкуре.

На берегу светило солнце и дул приятный, влажный ветерок. Не жарко, не холодно и очень светло. Особенно после мрачных лесных дебрей.

Медвежонок сунул морду в воду, высунул и стал жадно лакать воду, то и дело пытаясь укусить водную гладь. Пытался есть, будто вместе с жаждой хотел утолить и голод. Быть может в рот заплывет заблудившаяся рыбка или течение принесет ягодку или гриб. Может так и произошло бы, если бы не кусал так стремительно и также стремительно доставал морду из воды, будто пытался вытащить кусок мяса из кипящего котла.

Напившись, как следует, медвежонок развалился под стволом мощной сосны. Он лежал, отдыхал и наслаждался чувством утоленной жажды. Живот был полон воды и внутри булькало. Глаза смотрели то на воду, то на противоположный берег. В голове что-то сдвинулось и пришло в движение, будто старый неизвестный механизм. Медвежонок почувствовал боль и зуд где-то внутри черепа. Вода была спокойна, практически недвижима, если не считать небольшого течения в районе фарватера. Головная боль и зуд сменились воспоминаниями. Перед глазами то и дело появлялись картинки, которые он видел ранее. Картинки не были связаны, а медвежонок был не в силах сообразить об их назначении. Он лишь в недоумении хлопал глазами, да смотрел на речную гладь. Сможет ли вспомнить об уроках выживания, которым так усердно пыталась обучить медведица?

Перед глазами медвежонка всплыли воспоминания о безволосых мелких медведях, что постоянно ходят на двух ногах. Могут быть опасными. Быть может именно из за них все так случилось? Воспоминания сменились чувством голода. В животе заурчало и кольнуло. Нужно искать то, что суется в пасть и жуется. Без этого лапы двигаются медленно, а иногда не поднимаются вовсе. То, что суется в пасть должно быть приятным на зуб. На зуб приятно не все. То, что давала медведица, – приятно. Нужно искать среди зелени. Еще можно сунуть в пасть то, что шевелится. Иногда в шкуре холодно. Она не всегда спасает от дрожи. Бывает и покалывание, когда внутри погано, сложно заснуть и хочется что-то сунуть в пасть. В последние дни в пасть совалась лапа.

Картинки всплывали перед сознанием медвежонка, гипнотизируя его. А потом он задремал. Медвежонок так и дремал на берегу под старой и мудрой сосной. Речка приносила все новые и новые образы, отрывки воспоминаний, а сосна нашептывала ему листочками на ветру, как сложить образы и что они означают. В голове медвежонка то и дело скрипели шестеренки. Озарение за озарением врывалось в голову с новыми потоками ветра, и также с потоками ветра уносились прочь.

Прежде чем увидеть оленей, старик услышал глухой звук ударов, будто толстые сухие ветки с силой бьются друг о друга, но не разбиваются и не разламываются. Треска не слышно. Это были не ветки. Олени бились за власть. Опасно ввязываться. Это могли быть отшельники. Они любили поесть мухоморов и сталкиваться лбами. Не ради власти, а ради забавы. Отшельники непредсказуемы и опасны. Леший расправил грудь и втянул лесной воздух, что было сил. Он все внимательнее и внимательнее вбирал все, что происходит вокруг и ничего не отдавал назад. Старик стал частью лесной силы, что беспричинно, но упорно движется в каком-то ведомом лишь лесу направлению. Бесшумно и незримо.

Два молодых, с потертыми шкурами, оленя разбегались в стороны, разворачивались и сбегались вновь, ударяясь рогами. Потом сцепившись начинали мотать головами то в одну сторону, то в другую, стараясь то ли заломать противника, то ли стряхнуть что-то с рогов. Из под копыт выскакивали куски дерна с мхом, кое где были разбиты вдребезги грибы. Нигде не было ни мухоморов, ни поганок, ни других лакомств, что так обожают отшельники. Олени бились резво. Пьяные олени двигаются не так уверенно и быстро. Им сложно сосредоточиться на собственных движениях. Это борьба за власть.

Сейчас не стоит влезать. Лучше вмешаться после того, как определится победитель и проигравший. Олени разойдутся. Сейчас же они могут сообща выступить против чужака, хотя и делают это крайне редко. Потом охота. Но на кого? Победителя или проигравшего? По лесным законам на проигравшего. И нечего даже думать и выбирать – какая шкура лучше, туша мясистее, а рога целее, плотнее и красивше. Лес не любит и не прощает жадности. Победитель сильнее, ловчее и сообразительнее. Его гибкий ум и сильное тело способны руководить стадом так, чтобы оно стремилось к выживанию. Убить победителя – значит обречь стадо на смерть. Из-за жадности ставить под угрозу жизни целого семейства – непозволительная и непростительная роскошь в лесу. Осталось дождаться окончания поединка, проследовать за проигравшим, убить, забрать добычу и отправиться домой.

Олени вновь разбежались и столкнулись. Послышался хруст, стук. Громкое дыхание, со свистом на выдохе, и один из оленей, тот, что с отметинами на шкуре от когтей, заломил второму голову. Из-за неудобной позиции второму пришлось высвобождаться и открывать бок под удар. Противник не упустил возможности и ударил рогами. Удар, хруст, вопль, так похожий на человеческий крик отчаяния. Победитель выявлен, проигравший удирает в чащу. Гнаться за ним ни к чему, все равно не догонишь. Выждем, пока победитель уйдет и проследуем по следам проигравшего. У него сломаны ребра и возможно кровоточит рана. Далеко не скроется.

Мишка дремал, пока солнце не оказалось в зените и не разогрело шкуру. Сонные глаза медленно разлипались через силу. Глаза открылись. В животе заурчало. Вода возобновила не все силы. Нужна еда, чтобы двигаться, чтобы жить. Медвежонок поднялся и побрел вдоль берега. Он искал переход на другой берег. Переправы не предвиделось, поэтому медвежонок заходил в воду и высматривал рыбу. Опускал в воду лапы и быстрым движениями пытался поймать что-то. Но что он собирался достать из воды, сам не понимал. Движения были быстрыми только в собственных глазах. Лапы медленно и устало погружались в воду, а после еще медленнее появлялись над рекой. Хвост ленивой коровы, отгоняющий мух, казался быстрее и ловчее в сравнении с этой возней, а вода останавливала и без того медленные движения лап.

Победитель в схватке прошелся по полю сражения с поднятой головой, глядя вслед убегающему сопернику, развернулся и скрылся в лесных дебрях. Шел спокойно, ему нечего бояться, на какое то время он здесь власть, пока ему вновь не бросят вызов и не подвергнут сомнениям его права. Старик еще лежал на лесном ковре и вдыхал свежесть мха. Сверху его прикрывал лапник ели. Пауки плели сети. Пришлось достаточно долго пролежать, поэтому некоторые из паучков успели прикрепить свои нити к дохе Лешего. Не хотелось зазря разрушать плоды их труда и беспокоить. Старик приоткрыл рот и беззвучно извинился перед паучками, а потом медленно стал отползать назад. Сети разорвались. Выполз из под лапника, встал, осмотрелся, прислушался. Теперь можно двигаться по следам раненого оленя.

Олень не ушел далеко. Может быть к речке двинул, а может прилег под мощной елью и пролежит так до следующего дня. Сделать нужно все аккуратно, чтобы не причинять лишнюю боль и так мучающемуся животному.

Полянка, где проходила битва, была вспахана, как поле. Дерн перевернут с ног на голову, мох растерзан и раскидан тут и там. В разные стороны идут следы, потом возвращаются. Но есть две пары следов не похожих на остальные. Эти следы показывают на спокойную походку, а не разбежки взад и вперед в боевом пылу. Старик приметил те, что оставил побежденный и двинулся по ним. Рядом со следами блестели небольшие капельки крови. Не так важна кровопотеря, если сломаны ребра и повреждены легкие. Возможно ему недолго осталось.

Через пару десятков шагов вдалеке послышалось шуршание. Кто-то словно тормошил кустарники, а потом стук. Кто-то упал, а после – тишина. Как пару дней назад, на той полянке среди коричнево зелено красной кашицы. Старик постоял неподвижно с пять минут, а после пригнулся и стал осторожно ступать, при каждом шаге замирая на несколько секунд, всматриваясь в округу и прислушиваясь к звукам. Шуршание веток больше не слыхать, но не стоит терять бдительность.

Еще шаг, на пути кустарник, а по бокам сосны. Старик приблизился к сосне и укрылся за ней. Его не видно со стороны, откуда слышались звуки. Медленно высунул часть головы, чтобы взглянуть краем глаза. Туша лежала на расстоянии сорока локтей в еловом лапнике. Движений не наблюдалось. Лапник даже не сотрясался в такт дыханию. Неужто – смерть? Очень жаль, что не было дано второго шанса и так напрасно потеряна жизнь в борьбе за власть. Казалось бы – бегал себе дальше по лугам, полям, лесам, пока не напоролся на волка, медведя или рысь. Может и от них бы убежать удалось, а тут все ради власти. Может оно того стоило. Теперь отмучился.