Кирилл Иванов – Леший (страница 6)

Старик не верил никому и ничему, даже собственным глазам. Все приходилось проверять по несколько раз. Он бесшумно и осторожно подкрался к туше в лапнике. Остановился, постоял, затаив дыхание. То ли боялся спугнуть, то ли вслушивался в дыхание. Всепоглощающая лесная тишина барьером встала на пути иных звуков так, что старик услышал только собственно сердцебиение. Сердцебиение и дыхание оленя услышать не удалось, даже когда старик почти вплотную приблизил свое ухо к груди животного.

Наступил полдень. Все шло должным образом, но медлить не стоило. Старик достал топор и отрубил несколько могучих веток лапника, после срубал те, на которых лежал олень и затащил их на срубленные ранее. Связал лапники в две метелки и поставил между ними распорку. Уперся руками в распорку и потащил ее по направлению к реке. Следов не избежать. Придется завтра вернуться и все прибрать. Вперед к берегу, а там вдоль берега будет полегче.

Речка все так и текла. Никуда не торопилась. Дул ветерок, солнышко светило. Медвежонок устал ловить рыбу, так и не поймав ни одной. Весь сырой и уставший он брел вдоль берега, надеясь на чудо, которое избавит от безобразного чувства голода. С каждым шагом сил становилось все меньше и меньше. Он пил, но не чувствовал прилива сил, как в первый раз. Нужна была еда. Солнце пекло. Он, как неведомый механизм, делал шаг за шагом. Еще один шаг и когтистая лапа оставляет след из грязи на гладком камне, скользит и медвежонок падает на землю. Он не терял сознания, но сил встать нет, а глаза закрываются сами собой. Очень хочется спать и медвежонок поддается желанию. Веки опускаются и он погружается в дремоту. Легкий влажный ветерок ласкает, солнышко греет, а речка заботливо и по матерински убаюкивает перекатами волн. Дыхание становится медленнее, а сердце бьется все тише и тише.

Старик взмок и запыхался, пока вытаскивал тушу оленя из леса. По дороге встречались ухабы, овраги, кусты, деревья, коряги и бревна. Приходилось вилять туда и сюда. Время от времени он застревал в почве. Дерн не проваливался под лапником и оленем, но то и дело проваливался под ногами старика, когда он упирался в него, чтобы толкать распорку. Тогда приходилось перехватываться и уже не толкать, а тянуть. Иногда перекидывал веревку через ствол и тащил сани, используя рычаг. Так было легче. Доху и мешок он положил рядом с тушей оленя, но лук, колчан и нож оставил на канате при себе.

Наконец, показалось солнце, подул ветерок. Последний рывок и старик вышел на берег вместе с санями из лапника. Сейчас бы раздеться и нырнуть. Речка так и манит охладиться и взбодриться. Времени на это не было. А если сейчас взбодриться, то может дело пойдет быстрее. Одежда все равно была вся сырая и липкая от пота.

– Пускай – подумал старик, скинул вещи, с разбега вбежал в речку, нырнул и выбежал. Не смотря на солнце, в самом русле, где проходило течение, особенно на глубине вода была ледяной. Холодная вода взбодрила, помогла прийти в себя и вернуть нужную степень концентрации. Старик тащил тушу оленя, что испускает кучу запахов. Он не встречал в окрестностях хищников, но это не означало, что их здесь нет. Не означало, что они не нагрянут. Поэтому Леший выбежал из воды, обтерся дохой и стал натягивать сырую, пропахнувшую потом одежду. Одежда еле налезла, будто была на несколько размеров меньше необходимого.

Вдоль берега дело пошло веселей. Дорога проходила рядом с водой и лишь изредка приходилось обходить большие булыжники. Сани из лапника как будто скользили сами. Если бы тут была горка, то можно было бы сесть самому и скатиться. Старик повеселел и даже стал насвистывать себе под нос какой то мотив, который как то раз услышал в деревне. Он расслабился. Это опасно. С ним случалось такое, но редко. Наверное – стареет.

Старик чуть не налетел на маленького медведя, который лежал на берегу. Он остановился в сотне аршин от него, но даже это слишком близко. Старик должен был услышать или заметить присутствие животного намного раньше. Слишком устал и вымотался. Даже ныряние не взбодрило, как следует. Старик не пришел в себя, не восстановил концентрацию. Хорошо, что медвежонок спит или умер, иначе проблемы уже были бы на пороге, а пока их можно избежать. Леший скинул распорку и в полуприседе прокрался в сторону медведя. Нужно выяснить – медвежонок мертв, ранен или спит. Вряд ли он разлегся здесь из-за усталости. Раненое животное может быть намного опаснее здорового. И где медведица? Неужели медведица погибла, а медвежонок остался один и умирает от голода? Столько вопросов, что голова гудит. Сперва узнаем – мертв или нет.

По мере приближения, все лучше виднелась шкура с вырванными клоками шерсти, спекшейся кровью. В когтях на передних лапах застряли водоросли и ил. Глаза закрыты. Подойдя поближе, старик увидел, как еле заметно поднимается и опускается грудная клетка. Он еще дышал, но дело было худо. Если медвежонку не помочь, то он так и околеет здесь.

Старик попятился обратно к валежнику, сместился ближе к лесу, чтобы слышать, что происходит у саней с тушей оленя, и устроился в кустарнике, чтобы видеть, что творится с медведем. Времени не так много до наступления темноты. Ночевать здесь безопаснее, чем в лесу, но риск полностью не исключить. Надо что-то придумать и срочно. Старик и раньше думал о том, что он может встретить хищника, пока будет тащить добычу. И надумал – бросать добычу или драться. Но что делать, если встретил детеныша хищника при смерти? Каковы шансы на такую встречу? Разве это вообще возможно?

По порядку – протащить сани из валежника по берегу не выйдет. Медведь перегородил достаточную часть берега .Он может очнуться и попробовать напасть, если хватит сил. Лезть снова в лес, чтобы совершить крюк – реально, но будет потеряна уйма времени и сил. Тогда наверняка придется все равно ночевать на берегу речки. Это не радовало. Третий вариант – попробовать договориться и помочь медвежонку. Это могло стоить жизни. Каждое движение, каждый звук должны быть обдуманны и точны. В переговорах ошибки могут стоить жизни, как и все, что совершается в лесу.

Решено было не рисковать, сделать крюк в лесу, остановиться ниже по течению, разделать оленя и заночевать на берегу. Если появится медведица – дело плохо. Попытаться оставить добычу и незаметно ускользнуть. Если медвежонок ранен или болен, то вряд ли она отправится в погоню и оставит его надолго одного. Костер может отпугнуть, но может и привлечь ненужное внимание. Старик взял веревку, привязал к распорке и пошел к сосне, что одна из первых показывалась на берегу. Перекинул веревку через ствол и потянул. Потом, снова и снова. Медвежонок так и лежал. Он еще дышал, но дыхание было слабым. Сердце разгоняет кровь по организму, но все слабее. Если бы даже он и услышал, что кто-то движется, услышал бы одышку и учуял запах крови и свежего мяса, то все равно не смог бы и глаза приоткрыть.

Не без труда старик обогнул злосчастное место с бедным животным. Он прошел через лес и выбрался на берег через несколько сотен аршин выше по течению. Время поджимало, до заката оставалось два или три часа, вряд ли больше. Надо пройти еще пару сотен аршин, хотя бы. Этого будет мало, но в такой ситуации иного не оставалось. Ночевка на берегу с тушей оленя, даже разделанной и подвешенной для сушки, небезопасное дело. Не хочется терять добычу, пускай и добытую способом падальщиков.

Оказавшись на бывшей остановке путников, старик опустил распорку. Перевел дух и пошел собирать хворост и ветки. Удалось найти пару неплохих сухих бревнышек. На сборы ушло еще полчаса. Он решил собрать целую гору, чтобы безопасно провести ночь. Могут увидеть люди. Но что они забыли здесь? Да и сложно придумать более надежную защиту от хищников. Старик сложил небольшой шалашик, а в основание подложил кусочек сухой коры и еловых иголок. Чиркнул кремнем несколько раз. Залп искр осыпал шалаш. Одна из искр осела на коре, к ней попала вторая, третья. Кора стала тлеть. Старик тихонько подул и появилось небольшое пламя. Оставив огонь разгораться, он подошел к саням из валежника. Нужно разделать тушу.

Пока старик аккуратно отделял кожу от мяса, разрубал хрящи, тонко нарезал мясо и складывал на промытые в воде широкие листья лопуха, его не покидали мысли о медвежонке. Маленький, слабый и быть может уже мертвый. Его корило, что смерть медвежонка может остаться на его совести. Он должен был вернуться – говорило сердце, но разум твердил об опасности. Но если медведица жива – то, как она смогла бросить свое дитя на произвол судьбы? Как бы она бросила его на смерть? Это невозможно. Может это тот медвежонок с бойни на поляне. Мать после боя истекла кровью или умерла от яда. Она погибла, а медвежонок так и не научился жизни. Он не в состоянии выжить и продолжать борьбу с лесом.

Леший не помнил своих родителей. Только деда. Кажется, отец ушел на войну, мать умерла при родах брата, который тоже умер. Тогда пришел какой-то старик из леса и забрал его. Тогда он не знал, как найти пропитание и как выживать. Тогда Леший еще и Лешим то не был. Он целыми днями скитался по деревне никому ненужный. Кажись и боярин забыл про него. В те времена много мужиков ушло на войну. Многие погибли. Лишний рот никого не волновал. Дед пришел из леса, увидел дитя и позвал с собой. Он рассказывал про лес. Что там не так, как здесь. Все иначе, свои негласные законы и нет обмана кроме людского. Если безоговорочно соблюдать все правила, то можно жить долго, сыто и в тепле. Тогда дед сказал, что он может взять его с собой, а Леший пусть зовет его Дедом. Нужно лишь безоговорочно и без вопросов выполнять все, что будет сказано. Постепенно дед научит выживать в лесу и расскажет о законах леса и мироздания.