Кирилл Иванов – Леший (страница 3)

Леший двинулся вниз по течению. Участки с травой обходил, ступал по камням. Внимательно осматривал оба берега. Иногда останавливался и прислушивался. Слышалось, как средь камышей плещется рыба. Наверняка травянка и окушки гоняли мальков. Еще не так жарит и светит, чтобы они попрятались в прохладе речного дна, вот и резвились во всю, утоляя голод навеянный ночью.

Медвежонок ворочался ночь напролет. Слышал ли он, как дыхание угасло, а материнское сердце прекратило биться? Едва ли. Удалось уснуть лишь под утро, когда все порядочные звери проснулись и двинулись по делам. Проснулся в полдень, солнце так и не пробилось сквозь кроны, но тьма отступила. Стало светлее. Он прилип к боку матери. Кровь засохла и скрепила жизнь и смерть. Сердце перестало биться. Теперь дитя согревало своим теплом тело матери. Медвежонок истратил немало сил прежде чем оторвался от посмертных объятий медведицы. Каждый раз, когда пытался освободиться, то тянул безжизненную тушу за собой. Он ничего не ел со вчерашнего дня, а движения отняли значительную часть энергии, которой обычно с избытком в молодом теле.

Сердце остановилось. Дыхание стихло. Медвежонку едва ли известны понятия жизни и смерти. Мать больше не встанет. Не согреет его теплом, не накормит и не защитит. Понял ли он? В детской голове еще не созрело понимание мира и осознание, что он совершил ряд ошибок, которые привели к таким последствиям. В груди лишь сжался тяжелый комок, а в голове гремела пустота. Инстинкты не подсказывали, что делать, а медведица так и не успела научить.

В животе заурчало. Медвежонок собрал остаток сил, рванул и попытался встать. Первые попытки закончились падениями, а после он развалился в бессилии. Полежал, вновь собрался с силами и рванул еще раз. Этот раз мог быть последним на сегодня. Но смог бы медвежонок подняться завтра? Нужно пытаться сегодня. На этот раз получилось. Клочки материнской шерсти прилипли к шкуре медвежонка. А клочья его шкуры остались на боку медведицы.

Встал, лизнул бок. В пасти стало кисло. Шаг, два и он смотрит на медведицу со стороны. Рассматривает крупное тело. Грозный зверь, что еще вчера внушал страх в души всех лесных созданий. Но лес оказался сильнее и страшнее. Замер и смотрит. Он верит или не умеет верить? Может не проснулся и это еще сон? Сейчас медвежонок проснется, а медведица встанет и поведет его за собой по лесу. Теперь не хочет удирать от матери. И резвиться не хочет. Уют, забота и безопасность – вот, что нужно. Подошел и уткнулся мордой под ее лапу. Лапа оказалась тяжелой и медвежонок не смог поднять и закопаться под нее. Лишь ткнул мокрым носом, оставив свой след на безжизненном теле.

От ран медведица могла бы скончаться еще вчера на том самом месте, но материнский инстинкт помог дожить до ночи, защитить медвежонка и отвести в безопасное место. Она не могла умереть спокойно, зная, что не успела научить медвежонка всему, что знала сама. Поэтому медведица заснула. Во сне сердце остановилось само. Легкие перестали перекачивать воздух. Жизнь покинула тело медведицы.

Медвежонок пролежал уткнувшись в лапу матери до следующего утра. Он отказывался верить. А может хотел уснуть также крепко, как и мать. Он был достаточно мал и не знал о зимней спячке, но во многом доверял медведице. Теперь он боролся с голодом и старался во всем слушаться, лишь бы медведица вновь встала.

Трава на берегу у реки примята, а рядом виднелись следы костровища. Тут же несколько сломанных веточек и хворост. Старик взял уголек и сжал в кулаке. Уголек хрустнул, треснул, раскрошился, скользнул сквозь пальцы и пеплом понесся вдоль берега. Некоторые головешки целые и мокрые. Он разломил одну. Сердцевина сырая. Наверняка, затушили огонь и двинулись дальше. Только следов вдоль берега не было ни в одну, ни в другую сторону. Либо опереплыли, либо вернулись в лес. Трава, примятая в форме следов, тут и там стала вновь подниматься. Места у корней оставались слежанными. Они не ночевали здесь ночью. Были здесь вчера или позавчера. Возможно, те путники, чьи тела Леший нашел вчера, а возможно те, что их преследуют. Старик не изучал вещи покойников, поэтому не знал кем они были – преследователями, преследуемыми, воинами или бандитами. Нынче некоторые бандиты одеваются почище князей, а некоторые из них владеют мечом искусней многих воинов. Что хуже – убивать воинов и грабить семьи чужестранцев или же убивать и грабить собственный народ? В этой цепочке грабежей не понять – кто кого по настоящему грабит. Как то в деревне старику пытались продать средство для общения с лесными духами и животными. Выпиваешь отвар, надеваешь маску и воешь, мяукаешь, хрюкаешь, а животные понимают и слушаются. А ты понимаешь, что говорят животные. Леший не сказал бы, что это полная чушь, но знал, что для этого не нужны ни отвары, ни маски, ни хрюканье, ни мяуканье. Разве это не есть тот же грабеж? А когда с войны не возвращается отец, а жена с детьми остается без средств для жизни – это ли не грабеж? Князь забирает, но не дает. Дает защиту, но и лес дает защиту. Но порой никто не в силах защитить от кары Божьей. От одной деревни до другой бродят шарлатаны, что пытаются втюхать людям обыкновенную крапиву под видом чудодейственного снадобья. Эти мысли промелькнули вспышкой в голове Лешего. Он быстро собрался, пришел в себя и сосредоточился.

Отыскать следы и проследить? Не лучший выбор. Те, кто здесь были – либо торопились, поэтому не уничтожили следов пребывания, либо оставили следы намеренно, чтобы их легко было отыскать. Какими бы ни были причины, можно легко наткнуться на яму с кольями, либо засаду. А может это лекари собирают травы или ловчие выслеживают дичь? Только зачем лекарям и ловчим уходить так далеко в чащу? Олени, как и зайцы нередко передвигаются по полям или вблизи лесов. Нет необходимости залезать в чащу, рискуя наткнуться на волков или медведей. Обычно так поступает тот, кто скрывается или стремится скрыть что либо. А раз они стремятся скрыть себя или что-то, то и стремятся скрыть следы пребывания. Или же запутать следы и сбить с толку преследователей.

Пришлось оставить все как есть, сполоснуть руки в реке, замести следы и двинуться дальше. Время от времени старик поглядывал на соседний берег, но так и не увидел ни животных, ни людей, ни следов их пребывания. Пересекать реку и идти по тому берегу не было нужды. Олени водились как в этой части леса, так и в той. Переправиться и остаться сухим не было возможности. Лишний раз мочить одежду не хотелось. Потом сиди и сохни. Опять время. А как тушу переправлять? Пустая затея.

Наступил полдень. Старик провел в дороге пару часов, но ничего кроме стоянки людей не обнаружил.

Из-за кустов в полсотни саженей от старика показалось переливание шерсти на солнце. Такой легкий блеск, что и не сразу заприметишь, коли глаз не привык. А коли в лесу долго пребываешь, то и такая небольшая перемена привлекает взор. Вслед за проблеском шерсти показалась голова на стройной шее, а после и небольшое тело на длинных и худых ногах. Это был олененок. Вслед за ним вышла оленуха. Также поблескивая шерстью на солнце, она аккуратно переставляла копыта на длинных и стройных ногах. Ворочала головой в разные стороны и подолгу останавливала взгляд на разных местах. Пока мать взирала на окрестности в поисках опасности, олененок подошел к берегу. Аккуратно, как будто на его шее покоился стеклянный шар, что может разбиться в любой момент, наклонил голову. Начал также аккуратно пить, все переживая за свою стеклянную голову.

Как только показался блеск шкуры на солнце – старик быстро и бесшумно опустился на колени, после вытянул ноги и лег на живот. Все произошло быстро, но не спеша, без лишнего шума и движений. После – отодвинулся ближе к кустарнику, что рос между лесом и рекой, и стал наблюдать.

Мясо оленёнка и оленухи нежнее, меньше пахнет. Шкуры меньше, мяса меньше, не соберешь рогов, из которых выйдут отличные ручки для ножей. Можно убить здесь и сейчас. Но не стоит, пускай продолжают род. Убийство самки и детеныша прервет не одну жизнь, а множество. Сегодня это в планы не входит. Старик пришел за оленем. Он был уверен, что где есть самка с детенышем, там найдется и самец. Олень где то глубже в чаще леса. Может наелся мухоморов и сталкивается лбами с молодыми самцами, а может отдыхает в приятной влажной прохладе леса, наслаждаясь безмятежностью и одиночеством.

Когда детеныш попил и отступил в сторону леса, то подошла самка, опустила голову. Ее движения смотрелись увереннее. Пила медленно, то и дело, поднимая голову и оглядываясь. Как закончила, то развернулась и исчезла в зарослях кустарника, а вслед за ней юркнул такой хрупкий, но ловкий олененок.

На сегодня работа окончена. Старик встал, отряхнулся и посмотрел по сторонам. Примечал особенности местности. Важно запомнить каждую, даже малейшую деталь. Завтра вернется сюда и нужно вспомнить все

Еще раз огляделся, развернулся и отправился вверх по течению. Всю обратную дорогу прокручивал в голове именно то место, где обнаружил оленей. Завтра можно и не отыскать следов на берегу, а место он запомнит и двинется в лесные дебри. Там уж какие нибудь следы найдет. Леший не боялся, что олени далеко уйдут за ближайшие день, вечер и ночь. Хотя самка и была чрезмерно осторожна, но причин для смены пребывания не было. Скорее всего она так осторожничала из-за олененка.