Кирилл Хныжов – Код возрождения (страница 5)

— Так точно, командир. Уяснила.

— Свободна.

Она развернулась и вышла, ее спина была прямой, а шаг — отмеренным. Унижение для нее заключалось не в самой работе, а в осознании собственной неправоты.

Следующим в кабинет ввели Павла Волкова. Он был бледен, помят, от него несло перегаром и страхом. Его глаза бегали по комнате, не в силах встретиться со взглядом Льва.

— Волков. Объясните свое отсутствие на посту.

— Командир, я... я засиделся в пивоварне... — он замялся, понимая, насколько жалко это звучит. — Не рассчитал... Проспал...

— Вы проспали не будильник, Волков. Вы проспали свою обязанность. Вы подвели товарища и поставили под удар безопасность убежища. Ваша легкомысленность — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Лев подошел к карте Пустоши, висящей на стене.

— Вы так стремитесь к острым ощущениям, к компании и выпивке... что ж, я предоставлю вам их. Вы зачисляетесь в группу для следующей вылазки в промзону. Задача — обеспечить безопасность инженеров при обследовании и эвакуации обезвреженных нами вчера роботов. Вы своими глазами увидите, с чем мы имеем дело, — сказал Лев, глядя, как бледнеет молодое лицо. Возможно, этот страх и станет для него лучшим учителем, чем любое наставление.

Лицо Павла вытянулось, приобретя землистый оттенок. Пустошь была не местом для приключений, а смертельной ловушкой, и он это отлично знал.

— Командир, я...

— Приказ не обсуждается. Свободны. Явка на медосмотр к Елисею завтра в 08:00.

Когда дверь закрылась за трепещущим Павлом, Лев тяжело вздохнул. Он ненавидел такие разборки. Но система была едина. Проступок Светланы был ошибкой уставшего профессионала. Проступок Павла — преступной халатностью. И наказание для каждого должно было быть не просто карающим, но и... педагогическим.

Вечером того же дня Светлана, сменив камуфляж на простую рабочую робу, спустилась в гидропонный комплекс. Воздух здесь был теплым, влажным и густым от запаха зелени и питательных растворов. Под светом фитоламп рядами тянулись стеллажи с салатными культурами, корнеплодами и карликовыми плодовыми кустами. Это было одно из самых жизненно важных мест убежища — его легкие и желудок одновременно.

Ее задачей была чистка фильтров системы циркуляции воды — монотонная, грязная работа, требующая скрупулезности. Она молча, с привычной для нее концентрацией, разбирала механизмы, промывала сетки от слизи и органических остатков. Потом был полив — нужно было неспешно, чтобы не размыть субстрат, обойти каждую грядку с лейкой.

Рядом трудились другие «нарушители» и добровольцы из числа гражданских. На Светлану сначала косились с любопытством — знаменитая снайперша, пойманная на нарушении. Но видя ее абсолютную поглощенность работой, отсутствие каких-либо признаков обиды или высокомерия, постепенно перестали обращать внимание.

И вот, сквозь монотонный ритм работы, к ней подошел пожилой агроном, которого все звали дед Матвей.

— А ты, я смотрю, с землей управляться умеешь, — его голос был хриплым, как высохшая почва. — Нежно так... Чувствуется, что рука не для убийства приспособлена.

Светлана на мгновение замерла, глядя на капли воды, стекающие с носика лейки на ярко-зеленые листья салата.

— Рука приспособлена для того, чтобы защищать, дед, — тихо, но четко ответила она. — Просто... разными способами.

Дед Матвей хмыкнул.

— Верно. Одно без другого нельзя. Мы тут кормим, а вы там — охраняете. Все — звенья одной цепи. Сорвешь одно — вся цепь порвется. Поняла, наверное, сегодня, почему твой пост так важен.

Светлана молча кивнула. Она и раньше это знала. Но сегодня, стоя в тепле и влаге среди этих тихо растущих растений, она прочувствовала это на другом уровне. Ее пост на вышке был щитом, который позволял всей этой хрупкой, подземной жизни существовать. Ее ошибка могла разрушить все это в одночасье.

Она закончила свою работу, тщательно вымыла руки и инструменты. Чувство вины никуда не делось, но оно трансформировалось. В нем появилась не просто решимость не ошибаться, а более глубокая, почти физическая связь с тем, что она защищала. Она возвращалась в свою каюту, ощущая на плечах новую, иную тяжесть — тяжесть ответственности, выраженную не в килограммах снаряжения, а в хрупкой зелени ростков, что кормили «Акваторию».

А тем временем, в своей каюте, Павел Волков, трезвея, с ужасом вглядывался в потолок, представляя себе не пивную пену, а красный, безжалостный глаз «смотрителя» в пыльных сумерках Пустоши. Его наказание только начиналось.

Конец Главы 5.

Глава 6. Стальные трофеи

Следующее утро началось для Льва с короткого, но емкого разговора с сержантом Ливнёвым. Тот стоял перед столом командира, держа в руках потертую полевую фуражку. Мужик лет тридцати шести, с обветренным лицом, коротко стриженными волосами и спокойным, внимательным взглядом бывалого разведчика.

— Доложите, Сергей, — попросил Лев.

— Так точно, — Ливнёв говорил негромко, но четко. — После переклички, выяснилось, что пост «Надежда» пуст. Заступил на смену в 19:45. Светланы на месте не было. Провел визуальный осмотр сектора — чисто. Доложил дежурному. Волкова на посту не было, в казарме — тоже. Пока организовывали поиск, он объявился сам.

— Спасибо, что подстраховал. Без тебя могло быть хуже. Свободен.

— Служу «Акватории», — без пафоса ответил сержант и, получив кивок, развернулся и вышел.

Лев отметил про себя, что подобная надежность требует поощрения. Возможно, стоит поручить Ливнёву курировать подготовку новичков, включая Павла.

Мысли о дисциплине были оттеснены практической задачей. Пора было возвращаться в промзону. Два обездвиженных робота, «носильщик» и «рабочий» с отстреленным манипулятором, лежали там как бесценные трофеи. Их изучение могло дать ответы, которые не ускользнули вместе со «смотрителем».

Через час у шлюза кипела деятельность. Формировалась группа прикрытия. Лев лично отобрал людей: Громов, как главный по «железу»; Елисей, чьи глаза горели нетерпением; сержант Ливнёв — его опыт и хладнокровие были идеальны для такой миссии; и, наконец, бледный, но собранный Павел Волков. Последний стоял чуть поодаль, стараясь не встречаться ни с чьим взглядом. На нем был полный комплект экипировки, а на открытые участки кожи шеи и кистей был нанесен характерный белесый след защитного состава Елисея. Он нервно проверял затвор своей винтовки раз за разом.

— Задача — прикрытие и безопасность, — голос Льва был собран и четок. — Громов и Елисей занимаются роботами. Ливнёв — координация на месте. Волков — ты на моем фланге. Слушаешь команды, смотришь в оба. Понятно?

— Так точно, — глухо ответил Павел.

Лев кивнул Ливнёву, давая понять, что тот должен держать юношу в поле зрения. Сержант ответил почти незаметным движением головы.

На вышке «Надежда» Светлана, вернувшаяся на свой законный пост, следила за отрядом через мощную оптику. Ее лицо было спокойно, но внутри все еще клокотало от вчерашнего унижения. Она видела, как группа, словно рой теней, движется от укрытия к укрытию. Особенно четко она различала Павла — его скованные, неестественные движения выдавали страх.

«Держись, щенок, — беззвучно прошептала она. — Просто делай, что говорят».

Отряд без происшествий добрался до промзоны. Картина была прежней, лишь два искореженных корпуса роботов лежали неподвижно среди аккуратных штабелей металлолома. Громов и Елисей, прикрываемые тремя бойцами, сразу приступили к работе.

Громов с помощью мощных кусачек и монтировки вскрывал грудную пластину «носильщика». Лязг металла был оглушительно громким в звенящей тишине Пустоши.

— Вот черт... — прошептал он, заглянув внутрь. — Лев, посмотри на это.

Лев, не спуская глаз с периметра, подошел ближе. Внутри, среди стандартных сервоприводов и жгутов проводов, он увидел нечто новое. Самодельные, грубые усиления каркаса из обрезков арматуры. И главное — несколько дополнительных оптических сенсоров, прикрученных в самых неожиданных местах, явно не заводской установки.

— Они... модернизировались, — констатировал Громов. — Самостоятельно. Улучшали броню и обзор.

Тем временем Елисей, подключив свой планшет к порту на голове «рабочего», испускал возбужденные возгласы.

— Невероятно! Локальная нейросеть... она не деградировала после потери центрального процессора! Она... перепрошила себя! Смотрите! — он повернул экран. На нем бежали строки странного, бинарного кода, перемежающиеся сложными геометрическими фигурами. — Это не просто данные... это... примитивный язык. Протокол обмена, — бормотал Елисей.

Громов, не отрываясь от вскрытого корпуса, хмуро добавил: — Значит, теперь они не только чинятся. Они учатся. Друг у друга.

В этот момент сержант Ливнёв, не отрывая приклада от плеча, тихо сказал:

— Шевеление. В глубине цеха, там, куда ушел «смотритель». Тень.

Все мгновенно замерли. Павел резко развернулся, направив ствол в указанном направлении. Его дыхание участилось.

— Спокойно, Волков, — ровным голосом произнес Ливнёв. — Цели нет. Просто шорох. Контролируй дыхание.

Но напряжение не спадало. Они чувствовали себя на виду. Кто-то или что-то наблюдало за ними из темноты.

— Ускоряемся, — скомандовал Лев. — Громов, что можно забрать?

— Блоки памяти и основной процессорный узел, — тот уже орудовал шуруповертом. — И эти самодельные сенсоры. Остальное — хлам.