Кирилл Филатов – Дело 147-А (страница 5)

– О Сергее Пожарском.

Круглов замер. Рука, которая уже тянулась к пачке сигарет, остановилась на полпути.

– Пожарский – это… – он запнулся. – Это было давно.

– Вчера его нашли мёртвым.

Круглов не ответил. Он достал сигарету, закурил, глубоко затянулся. Морозный воздух смешался с дымом.

– Я слышал, – сказал он наконец. – По своим каналам. Сердце.

– А вы поверили?

Круглов посмотрел на него. Взгляд был тяжёлым, оценивающим.

– А вы нет?

– Я получил от него письмо за три дня до смерти. Он писал, что его убьют.

Круглов выдохнул дым. Медленно. Слишком медленно.

– И вы пришли ко мне, – сказал он. – Думаете, это я?

– Я пришёл спросить, кому это могло понадобиться.

– Вы сидели в зале суда, Градов. Вы слышали, что я говорил. Я ненавидел этого человека. Он меня сдал. Сдал, как крысу. – Круглов говорил спокойно, без злобы. – Но это было двенадцать лет назад. Я отсидел. Я вышел. У меня внуки, бизнес. Мне не нужны эти старые счёты.

– А кому нужны?

Круглов погасил сигарету. Помолчал.

– Вы знаете, кто не сел? – спросил он.

– Трофимов.

– Трофимов, – кивнул Круглов. – Вы думаете, я не злился? Я сдал всех, кого мог, чтобы получить срок меньше. Но Трофимов… он просто вышел из зала суда и ушёл. Подписка о невыезде, а потом – тишина. Никто его не искал. Никто не трогал.

– Вы знаете, где он сейчас?

– Знаю. И вы знаете. Он никуда не уезжал. Живёт в центре, в доме с высоким забором. Иногда его видят в магазине. Он ходит с палочкой, но глаза – те же. – Круглов усмехнулся. – Вы хотите к нему пойти?

– Пойду.

– Тогда вам нужно кое-что знать, Градов. Вас не было двенадцать лет. Вы ушли, закрыли за собой дверь и думали, что всё кончено. А мы – те, кто остался, – мы жили с этим. Трофимов – он не просто ушёл от суда. Он ушёл с деньгами. Со связями. И с информацией, которая стоила жизни нескольким людям.

– Каким людям?

– После суда умерли двое свидетелей. Не Пожарский. Другие. Мелкие. Те, кто давал показания против Трофимова. Один – несчастный случай на стройке. Второй – инфаркт. – Круглов посмотрел на Градова в упор. – Как у Пожарского.

Ветер подул сильнее. Градов стоял неподвижно, чувствуя, как холод пробирается под пальто.

– Вы говорите, что Трофимов убивал свидетелей, – сказал он.

– Я ничего не говорю. Я просто рассказываю, что было. Делайте выводы сами.

– Почему вы мне это говорите?

Круглов усмехнулся.

– Потому что вы – единственный человек, который когда-то попытался его посадить. И потому что я не хочу, чтобы ко мне пришли с таким же вопросом в следующий раз. – Он развернулся и пошёл к машине. – Будьте осторожны, Градов. Вы уже старый. А Трофимов не прощает.

Внедорожник уехал. Градов остался стоять на пустой автостоянке, глядя вслед.

Следующим в списке был Ахмеджанов.

Офис строительной компании находился в центре, в здании с зеркальными стёклами. Градова не пустила секретарша – высокая блондинка с таким выражением лица, будто она охраняет вход в святая святых.

– У Марата Сабировича сегодня нет времени, – отрезала она, даже не спросив, кто пришёл.

– Передайте, что его хочет видеть Лев Осипович Градов. По делу двенадцатилетней давности.

Секретарша замешкалась. Видимо, фамилия Градов ей ничего не говорила, но упоминание срока сработало. Она набрала номер, что-то тихо сказала в трубку, и через минуту кивнула:

– Проходите.

Кабинет Ахмеджанова оказался просторным, с панорамными окнами и массивным дубовым столом. Сам хозяин сидел в кожаном кресле, разглядывая вошедшего с вежливым, но холодным любопытством.

– Градов, – сказал он, не вставая. – Не ожидал. Вы выглядите… старше.

– Я и есть старше, – Градов сел без приглашения. – Вы знаете, что Пожарский мёртв?

Ахмеджанов не моргнул.

– Видел новости. Сердечный приступ.

– Вы в это верите?

– Я верю фактам, Градов. Факты говорят, что у мужчины его возраста остановилось сердце. Такое случается.

– Даже если этот мужчина три дня назад написал письмо, что его убьют?

Ахмеджанов наконец изменился в лице. Тень промелькнула, быстро исчезла.

– Письмо?

– Ко мне. Он просил о встрече. Я опоздал на шесть часов.

Тишина. Ахмеджанов медленно откинулся в кресле.

– И вы пришли ко мне, потому что…?

– Потому что вы – один из тех, кому Пожарский перешёл дорогу. Кто имел мотив.

– Я отсидел свое, – голос Ахмеджанова стал жёстче. – Пять лет. За всё, что было, я ответил. У меня семья, бизнес, репутация. Вы думаете, я буду рисковать всем этим из-за старых счётов?

– Я думаю, что кто-то рискнул. И я хочу знать кто.

Ахмеджанов долго смотрел на него. Потом достал из ящика стола бутылку воды, налил себе стакан, выпил.

– Круглов был у вас? – спросил он.

– Был.

– И что он сказал?

– Сказал, что Трофимов убивал свидетелей.

Ахмеджанов усмехнулся. Усмешка получилась кривая, нервная.

– Круглов – трус. Он всегда был трусом. Он сдал всех, кого мог, чтобы выйти на свободу. А теперь сидит на своих мойках и боится, что прошлое его настигнет.

– А вы не боитесь?

– Я не боюсь, потому что мне нечего бояться. – Ахмеджанов поставил стакан. – Но я вам скажу одну вещь, Градов. Вы тогда ушли. А мы остались. Я, Круглов, Сорокин. Мы каждый день просыпались с мыслью, что Трофимов рядом. И ничего. Никто нас не трогал. Двенадцать лет тишины.

– Пока не объявился Пожарский.

– Пока не объявился Пожарский, – повторил Ахмеджанов. – Он вернулся, начал копать, звонить людям. И что в итоге? Мёртв. – Он посмотрел на Градова. – Вы хотите совета? Забудьте. Забудьте это дело, как забыли двенадцать лет назад. Иначе следующий инфаркт может случиться у вас.