Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 65)

— Да, — небрежно кивнул тот. — Встречались как-то… на совместной операции.

— Соседи?

— Они самые. Тоже, похоже, ищут англичанина — по своей линии.

— Отмечать это в рапорте?

— Зачем? У них — своя служба, у нас — своя.

Когда Ди очнулся, голова его пребывала, конечно, в ужасном состоянии, но была уже перевязана, руки освобождены, а прямо у губ имело место быть горлышко фляги:

— Ну-ка глотните, доктор: ваш любимый, ямайский. Всё уже позади, поздравляю!.. Кстати, вы очень удачно рванули в темноту при начале нашей атаки: те ребята запросто могли решить насчет вас: «Так не доставайся ж ты никому!»

Сколько народу и какого находилось вокруг — неясно: три светильника не позволяли толком разглядеть тени, перемещающиеся в гулкой черноте подвала. В световой круг, очерченный дальним из них, попадали лишь сапоги неподвижно лежащего на полу человека; тут как раз рядом возникли две тени, и сапоги тоже ускользнули во мрак, скрывавший их невезучего хозяина.

— Мы сейчас переправим вас в штаб-квартиру «Западно-Балтийской компании»: это, пожалуй, самое безопасное для вас место в этом городе, — у человека с флягой был странный акцент, а лицо скрывал капюшон. — Если вы, конечно, не возражаете.

— Конечно, не возражаю. Вы ведь из службы Джуниора?

— О, нет: мы гуляем сами по себе, — рассмеялся человек в капюшоне. — У нас в этом деле свой, отдельный интерес. Передайте, пожалуйста, дону Вальсингаму самые теплые и дружеские пожелания от дона Корлеоне.

— Понятно… А причем тут Орден? И кто такой Падре?

— Ну, доктор, вам же известна Схема — в общих чертах, без деталей: в Перу — уникальное сырье, в Англии — уникальная технология его обработки, а между ними — мы, как необходимый обоим посредник. Орден же решил сосредоточить все три звена цепочки в собственных руках и получать монопольную прибыль — «Во имя Господа и именем его». Человек, известный вам как Падре, — один из руководителей секретной службы Ордена и ведущий этой операции. По ходу ее они стали действовать небывало жестко, не по понятиям: несколько наших курьеров и посредников в Европе и в Новом Свете были захвачены и погибли под пытками; мы, понятное дело, не остались в долгу; впрочем, вас это всё совершенно не касается.

«Агенту 007» детали жестокой тайной войны между секретными службами Ордена и Сицилийской династии были бы как раз очень интересны, но, пребывая сейчас в ипостаси «D», он с чистой совестью кивнул:

— Безусловно, не касается.

— Короче говоря, нам стало ясно, что рано или поздно объектом их интереса станете вы — великий алхимик и научный руководитель секретной Гвианской экспедиции. Мы стали терпеливо ждать — и вот дождались: Падре в наших руках, живой и пригодный к даче показаний.

— То есть вы попользовались мною как приманкой? — мрачно усмехнулся Ди.

— Можно назвать это и так. Только не забывайте: если б не мы — вы, доктор, сейчас задыхались бы в трюме под ящиками с контрабандным товаром, в качестве законной добычи Ордена… И кстати: по ходу допросов Падре наверняка всплывут кое-какие детали этой их операции, небезынтересные для дона Вальсингама — и мы вполне готовы ими поделиться.

— Да, сэр Фрэнсис чрезвычайно ценит сотрудничество вашей Службы, дон… Дон?..

— Можете называть меня просто: дон Сицилиано, — усмехнулся человек в капюшоне. — А насчет сотрудничества… Понимаете, мы чрезвычайно ценим свое положение в той трехзвенной Схеме, как незаменимых посредников; поэтому status quo той Схемы — это наше всё. Ведь нам же сейчас не приходит в голову превратить вас, доктор, в свою законную добычу — как это пытался сделать Орден, — дабы заиметь в своих руках два звена из трех! Вот и вам, со своей стороны, не следует искать обходные — мимо нас! — пути к источникам того американского сырья. Ей же богу, такие попытки могут обойтись вам — третьему звену Схемы — так дорого, что вы сейчас и представить себе не можете…

Дон Сицилиано на мгновение замолк, явно давая ему время зафиксировать всё это в своей памяти, а затем продолжил:

— Одним словом, мы уверены, что Схема достаточно уже отлажена и не нуждается в дальнейшей оптимизации. И мы очень хотели бы, чтоб эту последнюю фразу вы, доктор Ди, довели до сведения глубочайше нами уважаемого дона Вальсингама ДОСЛОВНО.

Когда Бонд очнулся, первое, что он разглядел, было лицо Анны — осунувшееся какой-то иконной бледностью: та склонялась над ним в тщетной попытке приподнять с пола.

— О! Верхняя позиция, сэр? — попытался рассмеяться он. Майор Зимина, однако, тона не поддержала:

— Ты потерял дохренища крови, а надо уходить немедля. Чекисты будут тут максимум через четверть часа, и тогда нам конец, обоим. Соберись-ка… обними меня за шею, левой… вот так… так… уф!

Так, до стула добрались, ура… а кровопотеря-то, похоже, и вправду — dokhrenistcha… не отъехать бы обратно в отключку… но перевязано качественно…

— На, глотни как следует.

— Чего там? — кивнул он на появившуюся перед ним флягу.

— Мартини, zounds[17]!! Водка, естественно… И оставь там — мне тоже… нелишне.

Коммандер окинул плывущим взором гостиную, и посейчас затянутую кисловатым пороховым дымом. Николсон, с метательным ножом в горле и намертво зажатым в кулаке «Вессоном» (и этот туда же…) покоился там, где ему и положено. А вот Бишоп встретил смерть, сражаясь тесаком; ЕГО тесаком, zounds! Он перевел взгляд на эфес итальянской шпаги у бедра Анны, отметив про себя — насколько же эротично та смотрится в мужском наряде!.. О! — кажется, мы возвращаемся к жизни!.. Так, еще чуток глотнуть — и вернуть.

— Я понимаю, что обязан тебе жизнью, — кивнул он в сторону убитого Бишопа, — но теперь все наши ниточки к исчезновению Ди оборваны. Операция провалена, такие дела.

— Ди уже у нас, — отмахнулась она, — на этот счет расслабься. А что до этого, с тесаком — так он был уже мертв, когда я тут появилась.

— Ага… То есть я, как бы, умудрился убить их обоих? «Не приходя в сознание»?

— Зачем обязательно — ты? Я лично полагаю, тут имело место преступление страсти: они ведь любовники — ну и порешили друг дружку в приступе ревности…

— Чего-оо?

— Того! Слушай и запоминай. Я заявилась сюда, по адресу из твоего письма-страховки, чтобы успеть тебя предупредить: лично, да, в нарушение инструкций, да! — но прощение получить легче, чем разрешение… Мы только что получили, по линии нашей Службы, срочное сообщение с Рюгена: Бишоп появлялся там перед самым твоим приездом, при этом в местной резидентуре он никому не сказался, а командировка эта никак и нигде не отмечена. Второе: они и вправду — любовники, могут создавать друг дружке любые ложные алиби, и всё такое. Третье — сразу по получении твоего письма-приманки Николсон передал чекистам «неофициальную просьбу английских союзников»: изменника-Бонда, по возможности, ликвидировать прямо на месте — ибо официальное расследование создаст «лишние проблемы» для означенных союзников. При этом ни одну из точек рандеву он чекистам не сообщил…

— Это всё — легенда?

— Нет, это всё пока — чистая, неразбавленная правда. И у нас в самом деле не было уже времени сообщить тебе это через наши «почтовые ящики»… А вот теперь — слушай сюда: я всё же успела перехватить тебя на подходе к явке и зарядить тебя этой информацией. Тут-то как раз мы и услыхали внутри два выстрела; заглянули, застали там эти два трупа и поспешили убраться.

— Это — наша версия для внутреннего расследования? Гм… И ты полагаешь — ваши это купят?

— Если мы сумеем убраться отсюда, не попавшись чекистам — купят, никуда не денутся. А если нам удастся испариться, вообще не наследив — то и вопросов не возникнет. Собственно, никто из наших вообще не в курсе, что я тут…

— Господи… Господи, Энни… — только и смог вымолвить он. — Так ты?..

— Ну да, потеряла голову, совсем, — грустно кивнула она. — Дай гляну — может, куда закатилась тут, под мебель?

Быстро собрала с полу лишнее, не укладывающееся в картинку, оружие и обернулась к нему:

— Всё, двигаем. И имей в виду: если попадемся чекистам — меня прикончат за компанию с тобой; к несказанной радости Малюты — в его разборках с Басмановыми. Надеюсь, это придаст тебе сил, Джимми?

— Даже не сомневайся!

— Тогда глотни напоследок, для анестезии… и обопрись на меня… вот так!

Ночной маршрут тот стерся из его памяти напрочь; сознание пульсировало, временами оставляя его, и ничего с тем поделать было нельзя:

— …Всё нормально, Джимми, не бери в голову! Это естественное состояние русской женщины — волочь на себе вусмерть пьяного мужика…

— Куда мы идем?

— Тут недалече. Считай, пришли уже — держись!..

— Обезьяну не потеряли?

— Ее потеряешь, как же!

…Просветление: фундаментальная дверь со смотровым окошком, сквозь которое Анна ведет переговоры на каком-то хитром слэнге; небольшая зала с разноцветными светильниками; крутая лестница наверх:

— Давай, Джимми, давай! Последний дюйм, ну же!

Дальше — провал.

…Новое просветление, четче и устойчивее прежних. Комната, залитая неярким красноватым светом. Он лежит на обширной кровати, совершенно раздетый, но частично укрытый тонким покрывалом. Рядом Анна, она стремительно раздевается, запихивая свой мужской наряд куда-то под койку.

— Где мы?

— Тут элитный бордель. Ты — мой клиент. А патруль — уже внизу, так что собери остаток сил, всё, что есть!