Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 63)

Итак, действовать мы будем, твердо исходя из того, что Джуниор в своих предчувствиях прав: Ди еще жив и притом еще в городе. Насчет местной резидентуры теперь настала полная ясность: «Не следует объяснять злонамеренностью то, что может быть объяснено бардаком» — принцип в целом верный, но всему же есть предел, братцы! Причем либо у них там не одна крыса, а целый выводок (а такой паранойе мы всё-таки ходу давать не станем, верно, коммандер?..), либо предатель — по своим возможностям — у них где-то на самом верху: то ли сам шеф резидентуры, Томас Николсон, то ли его заместитель, Питер Бишоп — никак не ниже.

Николсон сознательно врал чекистам, будто Ди дважды не вышел на связь — тогда как, согласно заметкам «007», первая встреча состоялась штатно, а на вторую не явился как раз представитель резидентуры, Бишоп. Ди, по инструкции, счел это сигналом тревоги, вернулся домой — и на этом его заметки обрывались; слежки за собой (обычно ее вел как раз Бишоп) он на обратном пути не отметил. Для означенного вранья Николсона могли быть, однако, вполне веские резоны: резидентура наверняка ведет собственное расследование, а русским союзникам сообщает не всё.

Связь с резидентурой Ди поддерживал через Бишопа; тот знал, среди прочих паролей, и условный стук (и теоретически, по инструкции, не должен был бы сообщать его никому, даже Николсону); как раз он частенько в открытую топал за алхимиком по городу (не ставя того в известность). Эти нарушения, однако, могли иметь и вполне невинное объяснение: оперативник просто опасался за вверенного его попечению высокоученого «носителя гостайны» и решил его вести на коротком поводке; что в чужом городе со сложной агентурно-оперативной обстановкой вполне оправдано.

Итак — «делайте ваши ставки»: который из двоих? Николсона он помнил по паре совместных рискованных операций в Испанских Нидерландах как отчаянного парня и отменного профессионала, так что убедиться в предательстве Тома ему было бы по-человечески жаль…

Засим он придвинул к себе чернильный прибор и, тщательно обдумывая каждое слово, написал три письма.

Первое предназначалось для передачи — через почтовый ящик в некой антикварной лавке — разведгруппе «Амазонки», вместе со вновь запечатанным Уолсингемовым пакетом. Послание детально излагало план его дальнейших действий и начиналось со слов: «В случае моей гибели или ареста — передать, вместе с пакетом, на Сизинг-Лейн, лично сэру Фрэнсису». Возник даже мимолетный соблазн — черкнуть пару прощальных зашифрованных фраз для самОй Анны, и с соблазном этим он справился не без труда.

Второе и третье послания он отправлял на личные адреса Бишопа и Николсона, известные ему из записок «007». Каждый из них (и, разумеется, порознь) получал предложение конспиративно встретиться «в укромном месте, без свидетелей», дабы выкупить у него «изобличающие доказательства по делу об исчезновении Ди» — с приложением пакетика с пятью граммами белого порошка как знака серьезности намерений. Некоторое время размышлял, как ему следует подписать эти письма-приманки, и решил не мудрить: «Бонд, Джеймс Бонд».

Как это частенько бывает во снах, когдатошние детали воспроизвелись с нездешней точностью: и жирный блик от свежей пулевой вмятины на кирасе адмирала Уолтера Рэли, и шум прибоя, перекрываемый возмущенными воплями попугая весьма тропической расцветки, и пропитавший всё вокруг чад от догорающего у берега галеона «Хуан эль Апостол».

— «Кратер Риччи», стало быть… — задумчиво вымолвил Рэли, обводя внимательным взором почти растворяющуюся на фоне неба голубоватую зубчатку Гвианского нагорья — там, в недостижимой дали, за безбрежными разливами ядовитой, вырви-глаз, зелени непроходимых прибрежных джунглей. — Выходит, ОНИ не просто уже тут, а и картографическую съемку ведут… А кто, кстати, этот самый Риччи, вы не в курсе?

— Коллега мой, в некотором смысле, — отозвался Ди. — Маттео Риччи — математик, астроном, картограф. Родился в Италии, учился в Риме, потом в Португалии — в Коимбре… там тогда подвизалось множество высокоученых беглых иудеев из Испании, со всей ихней каббалистикой… Вступил в Орден иезуитов, числится одним из самых успешных их миссионеров. Я полагал, что он где-то на Востоке — в Гоа или Макао…

— Орден, значит… Ах, холера! — пробормотал адмирал, переводя взгляд на чадящие останки галеона. — А как вы его приманить-то сумели?

— На серебро, — небрежно обронил алхимик (ни на йоту не отступив от истины, кстати). — Мы в каббалистике тоже кой-чего смыслим.

— Да, вполне себе универсальная приманка, — ухмыльнулся адмирал, поняв его реплику на свой, военно-морской, манер; разубеждать его Ди, разумеется, не стал.

— Как нам теперь быть без капитана «Уолруса» — ума не приложу, — перевел он разговор на другое, в свой черед кивнув в направлении «Апостола Иоанна».

— Ну, так уж прям и «без»! — поморщился адмирал. — Ампутация прошла вполне успешно. Вот вам преимущество как бы научной экспедиции — иметь судовым врачом не обычного деревенского коновала, а хирурга, учившегося в колледже и знающего всю латынь наизусть… В абордажах ему, понятно, больше не геройствовать — при одной-то ноге, но командовать с мостика, а уж тем более прокладывать курс… До Портсмута, полагаю, он дотянет по-любому.

— Да-да, конечно: до Портсмута дотянет — а дальше нам хоть трава не расти, — вежливо кивнул Ди.

— Сарказм детектед, доктор, — хмуро отозвался сэр Уолтер. — Ладно, лучше вот чего скажите: насчет коки-то вам чего-нибудь удалось вызнать — вашими, каббалистически-алхимическими, методами?

На этом месте картинка пошла внезапной рябью и оборвалась: Ди довольно невежливо трясли за плечо: «Подъем, доктор!»

Спать его перед тем запихнули в крохотную каморку — отнорок того обширного подвала; всё это время ему пришлось провести со скованными за спиной руками и свернувшись в три погибели на куче каких-то рваных мешков (судя по запаху — из-под рыбы), так что всё тело его затекло, а ноги не держали. Конвоирам пришлось опять усадить его на бочонок (не тот ли самый?); светильник на сей раз был в руке у Падре, лицо которого было по прежнему (как он и догадался тогда) скрыто повязкой:

— Ну, что — пора в путь-дорогу, дорогу дальнюю-дальнюю-дальнюю пам-пам!..

Значит, Бонд — даже если он на верном пути — опоздал; относительно же собственной судьбы в конечном пункте морского круиза алхимик никаких иллюзий не строил: он доживет лишь до изготовления первой порции вещества — дальше нужда в нем отпадет; а заставить его изготовить то вещество — есть много способов, тут тоже не надо иллюзий…

Борясь с подступившим отчаянием, Ди еще раз оглядел свое предпоследнее пристанище — и тут взгляд его остановился на светильнике: огонек его чуть дрогнул и отклонился от вертикали. Сквозняк — тут?? И по тому, каким движением Падре развернулся в сторону того кивка пламени, он безошибочно понял: у тех что-то пошло не так.

Размышлять было некогда, а поскольку мышцы его, похоже, уже маленько отошли, «агент 007» изо всех сил пнул в колено стоящего слева от его бочонка конвоира (тоже отвлекшегося на миг от своего пленника) и, провожаемый его придушенным воплем, со всех ног рванулся в темноту.

Со всех своих заплетающихся ног…

«А там — будь что будет. Что будет, то будь».

И, конечно же, немедля споткнулся обо что-то в той темнотище, и загремел башкой вперед, не в силах даже подстраховаться скованными руками, и въехал той башкой во что-то беспощадно твердое.

ВОТ И ВСЁ.

Когда у отворота Сандштрадте от городской стены из быстро густеющих сумерек возник одинокий (как и было условлено) Бишоп и, тщательно проверившись, постучал условным стуком в загодя отомкнутую для него входную дверь (одна из двух явок укрытия, данных ему Джуниором), Бонд, свернув сквозь арку во двор, бесшумно проскользнул в апартамент через черный ход: всё в порядке, крыса пришла в его крысоловку.

Слава богу — не Николсон! Этот, парою часов назад, прислал вместо себя на так же вот обставленную встречу (по адресу другой Джуниоровой явки, в Эллерброке) группу захвата — как и должен был бы поступить тот из двоих, кто невиновен. Обнаружив тех бойцов еще на дальних подступах, Бонд покинул свой наблюдательный пункт в кабачке на противоположной от явки стороне улицы и, вполне удовлетворенный результатом проверки, отправился на второе рандеву — с Бишопом.

Планировку помещения он изучил загодя, так что мог теперь бесшумно передвигаться по нему и в темноте, не натыкаясь на стены и мебель — тогда как пришельцу придется освещать себе путь. Это сразу создаст хозяину преимущество: сам он сокрыт во мраке, а враг на виду. «Враг» — ибо Бонд ни на секунду не сомневался, что если Бишоп и явится, то затем лишь, чтобы его убрать: только трус и дурак может пойти на такого рода сделку с шантажистом — а ни трусов, ни дураков в Службе не держат. А уж предатель-двойник — тот точно должен иметь недюжинную сметку и очень крепкие нервы…

Он успокаивающе погладил неотступно сидящую у него на плече Мими (все попытки пристроить обезьянку на чье-нибудь еще попечение ни к чему не привели: та мертвой хваткой вцеплялась в его воротник и принималась плакать, как брошенный ребенок) и взвел курок пистолета. Устраивать пальбу, конечно, крайне нежелательно, но, возможно, придется, и вот тут уже все преимущества будут на стороне врага: тот-то может сразу стрелять на поражение, а вот ему крыса нужна непременно живой — как единственная ниточка к Ди… Тут как раз впереди обозначился огонек: Бишоп отыскал наконец на ощупь светильник в условленном месте прихожей. Ну, всё — следуем на сближение, паруса убрать, орудия к бою!