Кирилл Еськов – Rossija (reload game) (страница 61)

Иезуиты тем временем переставили светильник на поставленный на-попа упаковочный ящик — так, чтобы тот ярко освещал его лицо, а «Черный Человек», напротив, совершенно растворился во мраке: сейчас начнется допрос.

— Давайте поговорим о ваших морских путешествиях, сэр Джон.

— Давайте, — усмехнулся он. — Неужто Орден тоже интересуется северным морским путем в Китай?..

— Орден очень интересуют всякие пути в Китай и Японию, но в данный момент нас больше занимают не полярные широты, а тропические… Итак, некоторое время назад вы приняли участие в Гвианской экспедиции адмирала Уолтера Рэли; более того — по нашим сведениям, именно вы были ее инициатором. Что же вы там искали, а?

— Золото, естественно! — на сей раз сохранение невозмутимости потребовало от Ди еще большего напряжения.

— Видите ли, сэр Джон… Мы, в отличие от вас, умеем работать с индейцами. И чтО вы искали там на самом деле, нам отлично известно — от них: заросли коки.

— Разумеется, — пожал он плечами со всей возможной небрежностью, — мы в своих поисках золота не обходили вниманием и сопутствующие бонусы: черное и красное дерево, самоцветы… Ну и коку, среди прочего: мы ведь в курсе, что листья коки — существенный приварок к доходам Перуанского вице-королевства, грех было не пошарить на ничейных землях.

— Смею предполагать, что истиной целью вашей экспедиции была именно кока, а золото — это так, прикрытие. Деревце сие произрастает исключительно на гористом Тихоокеанском побережье Америки, так что поискать его в Гвианском нагорье — единственных настоящих горах в приатлантической части континента — было вполне логично. Собственно, мы ведь сами руководствовались в своих поисках ровно той же логикой. И с тем же, что и у вас, результатом: кока, как выяснилось, в Гвиане не произрастает.

— Увы-увы! — согласно развел руками Ди.

— Верно. Но вы — именно вы, сэр Джон! — отыскали там, вместо коки, источник озарений, верно?

— О да! — не моргнув глазом, мечтательно соврал он; благо имел время подготовиться к этому, неизбежному по такой ситуации, вопросу. — Галлюциногены тамошних индейцев — это что-то с чем-то! Вы правы: пару-тройку раз меня, под веществами, и вправду пробивало на озарения. К сожалению, запас тех веществ давно уже иссяк — хоть прям новую экспедицию туда снаряжай, а вот постигнуть их природу — так сказать, поверить алгеброй гармонию — мне оказалось не под силу…

— Нет-нет, я не об этом, — прозвучал смешок из тьмы. — К природе озарений мы еще вернемся. А пока я изложу вам ряд фактов плюс некую объясняющую их гипотезу — вы же попытаетесь дать тем фактам иное объяснение; любое непротиворечивое объяснение, идет?

— Мне бы не хотелось давать опрометчивых обещаний, но я с интересом вас выслушаю.

— Речь пойдет о коке, — приступил Падре. — Следует ли мне излагать предысторию подробно?

— Как вы сочтете нужным, — ловушка была какой-то совсем уж детской. — С учетом того, что я знаю о коке лишь то, что ее листья содержат мощный стимулятор — вроде кофейных зерен и чайного листа. Ну, и все эти легенды, будто инкские гонцы-скороходы и носильщики, двигаясь по горным тропам, постоянно жевали коку и измеряли пройденную дистанцию «в листочках»…

— О! Вы не зря помянули империю инков, сэр Джон — тут кое-каких деталей вы и вправду можете не знать. Дело в том, что простонародью тамошнему употреблять коку было категорически запрещено; жевать листики было прерогативой элиты, ну и временами милостиво дозволялось государевым людям при исполнении — вроде помянутых вами скороходов и носильщиков. И лишь когда тамошняя Империя Зла, волею Господа нашего, рухнула от первого же чиха трех сотен осененных крестом Господним conquistadores, и на руинах ее воссияло христианское Вице-королевство — вот тут-то листиками и начали потчевать все те массы людишек, что сразу припахали на рудники именем Испанской короны. Кока, как вы верно заметили — лишь стимулятор, никаких новых сил она человеку не добавляет, тот лишь интенсивнее расходует уже имеющиеся; те индейцы машут кайлом на рудниках с утроенной силой — ну и надрываются на той непосильной работе с утроенной скоростью… Впрочем, просвещенные мореплаватели, вероятно, находят такое обращение с туземцами естественным и правильным?

— Мне кажется, — поморщился Ди, — что обсуждение особенностей колониальной политики Испанской империи и Английского королевства увело бы нас сейчас слишком далеко от темы.

— Да это как сказать… Вот наш Орден как раз категорически возражал против подобного обращения с чадами Господними — коими Святой престол признал-таки аборигенов Нового Света. На чем мы решительно разошлись с властями Перу и обслуживающими тех доминиканцами.

— Да, я слыхал о сложных отношениях между «Псами Господними» и «Пехотинцами Господа», — хмыкнул доктор.

— Да, можно назвать это и так. Расхождения по части массированного окормления местного населения кокой были, разумеется, не единственными. В итоге наш Орден изгнали из Перу, и нам пришлось перенести свою деятельность в приатлантические части Континента: в Парагвай и Гвиану… А вот в Вице-королевстве тем временем вокруг той коки происходили весьма любопытные события; вы совсем-совсем о них не в курсе, доктор?..

Вопрос Падре не то чтобы застал его врасплох, но — какую степень вхождения в тему ему надлежит демонстрировать он так пока для себя и не определил: переиграть в «неведенье» тут не менее опасно, чем… Плохо дело, понял он: ребята копают в верном направлении.

— У нас знают лишь, что листики сделались одним из основных источников дохода Вице-королевства. Детали неизвестны: всё-таки испанские владения в Новом Свете — штука очень закрытая для чужаков…

— Так вот, заготовки кокового листа за эти годы колоссально выросли по объему; благо насобирать этого добра в тамошних горах можно сколько угодно — «как с куста», только руку протяни. А потом вдруг власти решительно ополчились на его массовое потребление: Второй Лимский собор признал жевание коки «отвратительным языческим обычаем, оскорбляющим Господа нашего» и возложил борьбу с оным на Инквизицию — сиречь на аффилированных с правительством доминиканцев. Ну а поскольку обычай тот и вправду не успел укорениться в местной культуре как массовое явление, низовое потребление коки удалось если не искоренить, то хотя бы резко снизить; заготовки же ее при этом остались на прежнем уровне. Отсюда первый вопрос к вам, доктор: куда, по вашему, девается вся та кока, что высвободилась в результате этой двухходовки? Объемы-то, повторю, колоссальные…

— Надо думать, экспортируется из страны, — пожал плечами он; ну а что тут еще ответишь?

— Разумеется! А куда, как полагаете?

— Понятия не имею. Сам я коку отродясь не жевал, и не интересуюсь.

— Ай-яй-яй, доктор, — укорили из темноты. — «Маленькая ложь рождает большое недоверие» — слыхали? На всякий случай, даю дополнительную вводную: ни на каких европейских рынках, да и в самОй Испании, сей экзотический продукт не обнаруживается, а тем временем бюджет Вице-королевства экспорт листиков исправно наполняет. Интересно, правда?

— Не берусь судить: не моя область, совсем.

— Конечно-конечно! Но вот если вы сейчас заявите, будто впервые слышите о появлении в Европе такой алхимической субстанции, как «живой порошок», я точно вам не поверю!

— Ну, зачем уж вы так… — поморщился Ди. — Живой порошок я, разумеется, и сам пробовал, и пытался раскрыть его состав… без особого успеха, увы.

— И как впечатления?

— Н-ну… да! Весьма и весьма!

— Но никакой связи между этими двумя кейсами вы усматриваете, нет?

— А какая тут может быть связь? — в голосе его скользнула усталая безнадежность.

— Очень простая. «Живой порошок», как нам удалось установить, распространяется по всей Европе из одного-единственного источника: с вашего Острова; технология его производства является монополией Английской короны и ее высшей государственной тайной. Вполне очевидно, что некий алхимик — английский алхимик! — сумел выделить из коки ее действующее начало, и теперь торгует им в чистом виде. Но для такого производства мало одного лишь научного озарения. Тут нужна еще сложнейшая схема регулярных поставок сырья из владений враждебной страны — а такое под силу лишь государству с его спецслужбами. Так кто же у нас тот загадочный посредник, а, доктор? Промежуточное, третье, звено между Перу — где есть уникальное сырье, и Англией — где есть секретная технология его обработки?

— Никогда этим не интересовался, — он буквально физически ощутил, как зеленоватая на просвет морская зыбь сомкнулась над его головой: тону, тону, тону…

— Но уж насчет того, что означенный «английский алхимик» — это вы, доктор Ди, у нас, надеюсь, разногласий нет? — вновь рассмеялась ему в лицо темнота. — Кстати, если вам интересно, а вы и вправду не в курсе: посредник тот — сицилийская династия Корлеоне; добрые католики, да-да. А у нас вот возникла встречная идея: не объединить ли бренды — во имя Господа и именем его? Чтобы и сырье, и технология оказались в одних руках — наших? Тем более, что технология та, как мы имеем основание подозревать, не слишком сложна…

Да, с горечью признал про себя Ди, они молодцы: переиграли нас вчистую. Схема наша вскрыта ими с исчерпывающей полнотой, а технология там и вправду не слишком сложна — если, конечно, иметь подсказку об очередности процедур. Есть в той химической цепочке и одно неочевидное звено, эдакая страхующая закавыка, но этот чертов Нострадамус с его чертовым Зеркалом, считывающем порой эти чертовы флуктуации мирового Эфира…[15]