Полицай-президент: Что Зильбер — не сумасшедший, видно хотя бы по успешности его бизнеса. Зачем ему возводить напраслину именно на вас, не имевшего с ним прежде никаких дел — совершенно непонятно. Но это всё так — реплики в сторону, вельможный пан. Ибо изложенные тут планы имеют вполне вещественное подтверждение. Ну, во-первых, взрыв ведущего к Замку Кузнечного моста; должен заметить, что, ваш план его минирования с воды весьма остроумен — нам впредь следует иметь в виду такую возможность… Так вот, два бочонка превосходного тонкозернистого пороха найдены нами именно в том условленном месте портовых складов района Ластадия, где вы их спрятали для Зильбера — а тот не успел ими воспользоваться.
Пан Пшекшицюльский: Я и слыхом не слыхал ни про какой порох!! Уж в чем-чем, а в этом я готов поклясться безо всяких шуток… если вы понимаете, о чем я. И, между прочим — это ничего не доказывает: если в каком-то тайнике и найден какой-то порох, его мог там спрятать и сам Зильбер!
Полицай-президент: Эту версию можно было бы и рассмотреть — хотя по-прежнему непонятно, зачем Зильберу клеветать на вас — кабы не второе доказательство: финансирование вами этой дорогостоящей операции конкретными деньгами. Позволю себе напомнить, что предмет письма Зильбера к вам — как раз то обстоятельство, что из двенадцати тысяч талеров для найма диверсантов и аренды транспорта, которые вы передали ему через господина Штюльпнагеля, тот проходимец присвоил себе половину, но заставил Зильбера расписаться за всю сумму. Ну а тот, не будь дурак, сэкономил в итоге как раз на взрыве моста с правительственной процессией… Отличная в итоге выходит триангуляция по трем точкам, не правда ли, вельможный пан?
Пан Пшекшицюльский: Пся крев!! Это какой-то затянувшийся бред! Подумайте сами — откуда у меня возьмутся двенадцать тысяч?!
Полицай-президент: Ну, к письму Зильбера вам прилагается документ о выдаче ему именно этой суммы, написанный рукою Штюльпнагеля. Господин Председатель! Я полагаю, что у нас имеются достаточные основания для ареста пана Пшекшицюльского и открытия следствия по делу об организации и финансировании теракта.
Председатель: Безусловно! Стража, увести арестованного.
Пан Пшекшицюльский: Что-оо?! Какой арест?! Да я вас всех тут!.. Именем короля!..
Председатель: Господин полицай-президент, Штюльпнагель, надо полагать, тоже задержан и может быть допрошен?
Полицай-президент: Хоть сейчас. Стража, ввести!.. Итак, господин Штюльпнагель, в нашем распоряжении имеется письменное признание господина Зильбера в организации нападения на тюрьму и уничтожения фрегата «Великая Пруссия». Нас интересует, при каких обстоятельствах и по чьему наущению вы снабдили его суммой в двенадцать тысяч талеров, употребленных им на финансирование этого теракта.
Штюльпнагель: Я не давал ему никаких денег!! Что за бред?!
Полицай-президент: А что вы скажете насчет вот этого документа?
Штюльпнагель: А… Э-э… Я действительно купил у Зильбера дом, но заплатил ему лишь шестьсот пятьдесят талеров, клянусь!
Полицай-президент: Да-да, заплатили шестьсот пятьдесят, а расходный ордер выписали на двенадцать тысяч… Господин Штюльпнагель, вы что, считаете нас всех тут идиотами?
Штюльпнагель: Да у меня и денег-то таких нет и не было!
Полицай-президент: У вас их и не было, разумеется! Эти двенадцать тысяч вручил вам пан Пшекшицюльский — для дальнейшей передачи Зильберу на организацию теракта. А вы передали ему только шесть, а остальное, по привычке, прихомячили! Что, не так?!
Штюльпнагель: Нет, клянусь спасением души!!! Я никогда не имел никаких дел с этим самым Пшекшицюльским!.. И я ведь сразу донес на этого Зильбера, что тот собрался бежать из города — это зафиксировано!
Полицай-президент: Ага, донес — будучи уверен, что тот уже был таков! Господин Штюльпнагель, наш палач, достопочтенный господин Мюллер, при организованном на ваши деньги захвате тюрьмы некоторое время побыл в руках взбунтовавшихся заключенных и сейчас жив — но не вполне здоров и очень, очень зол. Советую вам учитывать это обстоятельство, обдумывая ваши дальнейшие показания. Стража, увести!
Штюльпнагель: Постойте! Постойте же!.. Меня специально подставили!..
Председатель: Браво, господа! Я полагаю, нам следует поздравить господина полицай-президента с блестящим успехом! Видит бог, я частенько бывал несправедлив к нашей славной полиции и ее проницательному шефу, но нынче я первый предлагаю прямо сейчас наградить его за это расследование Железным крестом второй степени. Похлопаем, господа!..
Далее: поскольку у нас имеется собственноручное признание Зильбера, его деньги, замороженные в банке Цукауфа, подлежат немедленной конфискации в казну; стоимости фрегата это, конечно, не покроет, но хоть что-то… И кстати! — а не через банк ли Цукауфа шли всякие подозрительные провОдки, включая и эту? Господин полицай-президент, пусть-ка этим займется Geheime Staatspolizei!
Полицай-президент: Слушаюсь!
Юрисконсульт-стажер, г-н Дроссельмейер-младший: А могу ли я выступить с особым мнением?
Председатель, г-н Дроссельмейер-старший: Можешь — только если кратко.
Юрисконсульт-стажер: Если кратко — господин Штюльпнагель прав: всё это очевидная подства! Все сведения о связях в треугольнике «Пшекшицюльский — Штюльпнагель — Зильбер» получены от последнего — явно заинтересованного лица, сказывающегося в нетях, так что они не могут быть проверены ни перекрестным допросом, ни очными ставками. Да и путь, каким они попали в наше распоряжение, сам по себе крайне подозрителен.
Вы почему-то уперлись в этот воображаемый «Пороховой заговор» с терактом на Кузнечном мосту, где единственное «доказательство» — захоронка в Ластадии; захоронка неизвестно чья, вполне возможно, что самого Зильбера. А вот не хотите ль вместо этого изучить реальную диверсионную операцию в городе — со сгоревшим фрегатом и захваченной тюрьмой? Операцию блестяще спланированную, безупречно исполненную, и — помимо всего прочего — очень, очень дорогостоящую? Да одна аренда особняка для «курляндского посла», чисто для убедительности антуража, встала им в кругленькую сумму — впечатление такое, что организаторы денег вообще не считали!..
А теперь просто гляньте на этого сАмого пана Пшекшицюльского и вдумайтесь: да кто доверил бы в руки такому ханыге хотя бы бочонок пороха — не говоря уж о двенадцати тысячах? Диверсанты, участвовавшие в операции — профи высочайшего класса; откуда они взялись, их что, по варшавским притонам насобирали, по газетному объявлению? Кто эту операцию, с ее сложнейшей логистикой и идеальной координацией, спланировал — наш простодушный отставной егерь Зильбер, что ли, на пару с тем мелким прохиндеем?
В общем, я поначалу хотел было сказать: «Любой грамотный адвокат развалит такое обвинение в суде за три минуты», но нет — я скажу так: «Ни один вменяемый суд просто не примет такое дело к рассмотрению». Dixi!
Председатель, г-н Дроссельмейер-старший: Я иногда смотрю на тебя, Генрих, со всеми твоими Гейдельбергами и Гёттингенами, и сокрушенно думаю: «Ну вот почему ты у меня такой умный — а такой дурак?» Ты правда, что ли, не понимаешь — какие превосходные карты для нашей игры с Краковом пришли нам на руки с раздачи этого твоего заинтересованного лица, Зильбера? Подготовка смены руководства союзной державы посредством теракта, на чем твоих эмиссаров поймали за руку — это ведь мизер с минимум двумя незакрываемыми дырками!
Юрисконсульт-стажер: Да это-то я понял, и ничуть не возражаю: пускай официально, для публики, всё это будет «халатностью», а для Кракова — «пороховым заговором», с угрозой открытого процесса, если паны заартачатся. Но — черт побери! — самим-то, для себя, нам следует всё же выяснить: кто на самом деле на нас напал и зачем?
Ведь «Настоящая война всегда начинается вдруг» — именно с такого вот разоружающего удара! А если это была еще только его репетиция, а? И, кстати, совершенно очевидно, что главной-то их целью было уничтожение «Великой Пруссии», а тюрьма с ведьмой — это так, эффектная отвлекалочка… В итоге мы уже временно беззащитны, считай, перед атакой с моря; так что перебор претендентов тут надо начинать с балтийских Морских держав — а вовсе не с Польши, у которой и флота-то, почитай, нету… И что позабыл тогда в Фришес-Гаффе тот странный визитер — фрегат Королевского флота?
Председатель: Ну, это кстати, совершенно НЕ очевидно — если уж на то пошлО — что там было основной операцией, а что прикрытием: «Великая Пруссия» или тюрьма. Для отвлекалочки те профи, при их-то умениях, могли выбрать себе цель и поэффектнее, и подоступнее. А главное — последовательность событий была бы тогда прямо противоположной.
Так что — вопрос, конечно, интересный, и мы к нему еще вернемся. Но есть предложение: не изображать тут из себя «Умную Эльзу», а — решать проблемы по мере их возникновения.
Юрисконсульт-стажер: А что, кстати, ждет тех, кого вы назначили в обвиняемые?
Председатель: Пшекшицюльского-то мы, конечно, со временем отпустим — после соответствующего торга и за соответствующую политическую цену. Так что главной фигурой «Порохового заговора», похоже, придется стать бедолаге Штюльпнагелю… Ну, фактуру мы с ним еще подработаем — тут уж, как говорится, «ничего личного — просто бизнес».
