КИРИЛЛ ДЕНИСЕНКО – ОБЩАК Творца: ХРОНИКИ ПЕРЕВЕРНУТЫХ МИРОВ (страница 18)

На электрической плите кипела кастрюлька с готовящейся кашей — для пса и его хозяина. Из круп, смешанных меж собой: риса, гречки, перловки. Золотистых гранул перловки было гораздо больше. В другой кастрюле варился овощной суп.

Касскандр орудовал на кухне, одетый только в брюки цвета хаки с подкатанными штанинами и множеством складок, возникших не по воле дизайнера, а как следствие многонедельного забвения ритуала глажки и отпаривания. Перед мужчиной, облизываясь, весь в напряжении, проявлявшимся в покрывших мордочку складочках, сидел французский бульдог Арес. Наблюдая, как его человек держит мисочку с миндальным молоком (едва заполненную до половины) одной рукой, другой — из полупрозрачного пакетика вытряхивает пару сухариков и обилие крошек и, наконец, ставит это на замурованный стеклянный пол, когда-то бывший настоящим аквариумом у прошлых жильцов. Пёс накинулся на еду — сопя, пыхтя и храпя, — и если вегетарианское молоко выплёскивалось, Арес его слизывал, и вновь погружал в миску свою мордочку, ставшую белой.

Касскандр улыбнулся. Потянулся руками вперёд и поднялся, взяв морковку из перфорированного «дышащего» пакетика. Глянул через плечо на соковыжималку — да, урожай необильный! — и с задорным хрумканьем надкусил корнеплод, проигнорировав обязательное мытьё.

— Хорошую воду мы ведь подключили, а ханьцы наложили вето, объявив воды Эллоса собственным достоянием, так что вином запивать стало гораздо дешевле, — и он достал из холодильника початую бутылку, выкинув импровизированную пробку из белоснежной салфетки (обычно он не жаловал салфетки без всякого рода причудливых принтов, но белые любила размалёвывать Весна, когда гостила у него), и приложился к горлышку бутылки, удовлетворённо отметив: — А кагор — так одно удовольствие!

Пошатнувшись на вихляющихся ногах, он чуть не повалился, попутно смахнув со стойки продукты и пустые упаковки. К нему подбежал Арес, мужчина погладил зверя, ласково заверив, что всё хорошо, а пёс посмотрел на плиту и залаял, привлекая внимание.

— Ой, друг, каша должна была уже приготовиться, — Касскандр с трудом прошёл весь путь до плиты, провёл подушечкой пальца по отключающему сенсору и, вдохнув аромат, накрыл кастрюльку крышечкой. — Дотомится — будет точно готово! Я в спальню!

II

«Порою против законов логики происходит так, что организм продуцирует грусть, которой не жалко тебя; как бы ты ни верил, подобно ребёнку, что погода всему виной, или гормональный фон — всамделишная причина обескуражит. На деле безрассудность — качество, когда никак не сопоставить логические связи и не отделить зёрен от плевел, — оттого и остаётся чувство, что ты брошен и предан огню…»

— Ты горишь… — произнёс Касскандр, застыв с растопыренными пятернями над пишущей машинкой. — Да что я вообще пишу!

Взмахом руки он разметал страницы по комнате — отпечатанные и пустые, — вздохнул, откинулся на спинку кресла.

— Жрать нечего…

Он оглядел своё обиталище, погружённое в зловещую полутьму одного-единственного светодиода, и напрягся соображая. Рядом сидел Арес, очень худой, даже после недавней трапезы — с «прилипшим к позвоночнику» животом. Пёс, несмотря на голод, преданно внимал своему любимому человеку.

— Я думаю… Заказов нет, но… Не… — у него самого не только живот урчал, но уже дня четыре он мучился голодными болями в поджелудочной. — Я обзванивал агентства. Ответ повторяется: они гордились работой со мной, но я же… Не рассматриваю стандарты красоты, что сейчас… А я не хочу участвовать в популяризации представителей обнищавшего генофонда… Генофонд пошёл вразнос, и я устал наблюдать, как нормальные представления о красоте искусственно меняют в умах людей, всё равно что вместо генов пришли идеи… Боже, что я несу!

Он не хотел принимать ту игру, что диктовалась моделям. Как стало легко запугать и низвести до смерти в виртуальном мире, что давно превратился в кладбище, — каждый аккаунт, исчезая, нёс на себе ритуальное клеймо, будь это даже чёрная ленточка или прозрачная иконка с предупредительными извинениями.

Касскандр открыл в сети группу для соискателей работы, и удивился, как много там изменилось. Не был здесь очень давно. Кликнул «Зайти в свой профиль» и обнаружил, что у него более десяти миллионов заявок на платные фотосессии индивидуального характера и около одиннадцати от агентств, и не счесть — по TFP[8]. И почти все сгорели, потеряв актуальность, но очень много было всё ещё действующих. Он надавил пальцами на рёбра в нескольких местах слева, стараясь унять ноющую боль в поджелудочной, и взглянул на голодного бульдога. Кивнул ему с уверенным взглядом и, закрыв глаза, наугад ткнул пальцем в один из бесконечных перечней. Открыл, вздохнул, кликнул на предложение. Там давалось описание агентства и модели, которую они предлагали отснять в "своём стиле" где-нибудь в лесах. Перед Касскандром были снимки и видео, снятые прежде в каких-то каньонах, с марширующей неглиже и в бусах девушкой. Сразу вспомнились забавные видео с кормёжкой капустой и арбузами семейств бегемотов.

Стал вбивать девушку в поисковике…

— Кешьян Адамъяновна Русова… Господи… Сколько ж ты весишь, красавица…

Интернет выдал всю информацию — 163 см и 139 кг благолепия… Девушка не была обделена славой и представляла ателье Франции, ювелирные дома и сети отелей. Только закусочные быстрого питания до сих пор были неизменны в выборе очень стройных девушек, поглощавших под прицелом камер до безобразия колоссальные бургеры, набитые всяким мясным. Касскандра передёрнуло от отвращения. И конечно же, жирнейшую пищу рекламировали очень брутальные, стройные бородатые мужчины, выглядевшие, как гламурные лесорубы. А вот Кешьян Адамъяновна в качестве представителя таких заведений была нежеланна из-за своих форм. Хотя на всех бекстейджных снимках девушка вечно ела — то трупные вытяжки (так Касскандр называл все разновидности похлёбок), то всевозможные виды пиццы, бургеров, снеков.

С долей отвращения к себе признал, что где-то внутри и у него в тёмных закоулках подсознания на доли секунды пробудилось желание утолить голод, полакомившись такими бургерами, обильно нафаршированными на любой вкус. Но отвращение взяло своё. Он никогда не жаловал такие заведения, даже если у них было вегетарианское меню. Недопустимо есть то, с чем рядом лежали останки, некогда обладавшие разумом и жизнью, которую, кто бы что ни говорил, отняли насильственно. Каким бы мощным ни был этот гипноз — само существо противится, отрицает его.

— Так… Хороша девочка… Хороша! Да, Арес? — он повернулся к псу, который с отеческим терпением вглядывался в человека, навострив уши и поворачивая мордочку, пытаясь отгадать, когда будет еда, и считая, что понять слова хозяина — верный шаг к наступлению обеда. — Приятная девочка. Я пышечек ещё никогда не снимал, но у неё такое доброе лицо, глаза умные. Как у тебя. Но я почти не встречал людей с умным взглядом, как у тебя… Так, а это что?

Он обнаружил в папке личных писем очередное послание от давнего друга — Юры. Тот предлагал встретиться, а Касскандр, как всегда, проигнорировал такое предложение, если бы не особое обстоятельство. Юра сообщал о смерти своего дедушки. Кас сначала не поверил в такое известие, перечитал, откинулся в кресле. Стало не по себе.

— Дедушка Йозеф… — он допил из бутылки всё до последней капли. — Дедушка Йозеф…

Не мог поверить. Не сказать, что был близок в последние годы с семьёй Козловичей, но они с самого детства дружили с Юрой, а его дедушка был очень добрым и щедрым на сказки-присказки и, имея маленький бизнес, всегда дарил сладости. А то и пирожки. Говоря, что они, дескать, сытнее и полезнее.

Быстро набрал текст сообщения, ответ пришёл незамедлительно.

Касскандр поспешил принять горячий душ, а потом несколько таблеток с энергетиком, облачился в костюм — даже в суд так не одевался. Поставил миску с кашей Аресу и выбежал, столкнувшись на лестничной площадке с юношей.

— Простите, вы…

Фотограф смотрел на парня от силы лет восемнадцати, равного невысокого роста, но очень худого, с лёгкой мускулатурой и шрамом на лбу. С длинными волосами, ниспадавшими на плечи.

— Тут раньше жил мой друг…

Глаза Касскандра округлились. Неужели можно прояснить судьбу семьи, жившей здесь до него, имевшей лицензии на пол — аквариум и съехавшей, всё замуровав?! Но мужчина торопился, так что побежал быстрее, ничего не сказав.

В спину ему юноша прокричал, не сразу решившись:

— Мне очень нравятся ваши работы!

Ему мои работы нравятся… Господи, что я, как дикарь! Замедлившись, оглянулся, хотел сказать спасибо, прокричать, но бросился вниз, торопясь на встречу.

Парень стоял у двери. Она была та же, что и прежде.

— Еду на операцию, а ни подруга, которую люблю, не пожелала даже на минуту спуститься в подъезд и дать увидеть себя вживую, ни этот мужчина… Всячески проигнорировал. Я что — невидимка… — он, с грустью вздохнув, посмотрел на дверь, провёл ладонью и поспешил уйти. И без того болезненно было прийти сюда. Друг, который понимал, исчез со своей собакой, ротвейлером, уйдя на прогулку утром, и ни обеспеченные родители не смогли найти его, ни одна из легиона уличных камер не засекла его… Тот просто будто испарился. — Александр… Александр… Саша… Живой ли ты? Как же Мишель?