Кирилл Чичёв – Молчание (страница 6)

«Слышит, конечно, слышит…».

– Нет.

– Хм, – профессор опять о чём то задумался, – Что ж, – вымолвил он наконец, – Я нахожу ваше состояние вполне нормальным. Небольшое потрясение, но психика у вас похоже сильная.

«Психика у него сильная, это да».

– Пошёл, ты! – злобно выкрикнул я.

– Что, простите? – не понял профессор.

– Ничего, – я злобно осклабился, – мне не нужна ваша помощь.

Похоже, психиатр пришёл в некоторое замешательство.

– А-амм, – он поёрзал на стуле и оглянулся, словно искал кого-то взглядом, – Я в любом случае занят, тут, знаете ли, целая куча пациентов из разрушенных городов. Контроль за вами будет вести моя аспирантка. Кристина! Кто-нибудь позовите Кристину Александровну! Всего вам хорошего.

Лев Михайлович встал и, откланявшись, суетливо ушёл. Хорошо что он не мог видеть того взгляда которым я его проводил. Дубина! Профессор психологии!

«Грустно, да»?

Я промолчал. Что ответить? Я сам знал ответ и всё то, что эта говорилка мне скажет потом. Уж лучше не отвечать.

– Здравствуйте. Меня зовут…

– Кристина Александровна, – не глядя в экран, сказал я, – я слышал.

– Да, всё верно, – голос у неё был молодой, но я не хотел оборачиваться, – со слухом у вас всё в порядке.

– Скажите, Кристина, вокруг вас много народу?

Она на секунду задумалась.

– Ну, да… не мало.

– И все они слышат наш разговор?

– Нет, я сижу в наушниках.

Я усмехнулся.

– И как долго вы будете так сидеть?

– Меня приставили к вам, я буду сидеть столько, сколько нужно.

– В таком случае, вы можете быть свободны. Вы мне не нужны, так же как и ваш профессор, – мрачно сказал я и повернулся.

На секунду я даже забыл, что сижу один посреди мрачного города, и молчаливого, равнодушного космоса. Она была прекрасна. Любые самые красивые слова могли бы показаться пошлым бредом по сравнению с ней. А на её лице была изображена растерянность и какая-то детская обида, что придавало ей незащищённость, чувствовалось, что она совершенно беспомощна. Я вдруг почувствовал себя полным козлом и кретином. Захотелось сказать ей что-то ободряющее, как-то утешить. Но через мгновение она уже взяла себя в руки, и её лицо приняло выражение строго учителя. Я знал это лицо. Сам частенько им пользовался, когда хотел чтобы мои ученики добились успеха в начатом, не смотря ни на что: ни на свою глупость, ни на свою лень. Она, в отличие от профессора, действительно была не просто психиатром, но и психологом.

– Вам пришлось нелегко, я понимаю, – вкрадчиво и осторожно начала она, – Но вы сильный. Вы справитесь. Скажите, Глеб, как долго вы работали учителем начальных классов?

– Всего три года, – усмехнулся я, – пошёл работать сразу после учёбы.

– Постойте, – уже совсем другим голосом сказала она, – выходит, что вам… чуть больше двадцати лет?

– Ну да, – я пожал плечами, хотя и знал, что она меня не видит, – а что вас удивляет?

Я увидел, что Кристина смутилась, и понял почему. Она, видимо, ждала, что какой-то пожилой учитель, который ей в отцы годится, застрял и переживает инсульт от одиночества, а тут совсем молодой парень, может всего на пару лет старше неё самой. Который, кстати, действительно страдает от одиночества.

– Что вас так смутило? – немного весело спросил я.

– Ничего, – она быстро нашлась, – С чего вы взяли?

Я улыбнулся.

– Это было видно по вашему лицу.

Теперь она даже заметно покраснела, видимо только сейчас поняв, что если она не видит меня, это не значит, что я не вижу её. Она была одета в простую футболку и белый халат сверху, который она тут же плотно запахнула.

– Извините, Глеб Николаевич, – смущённо пролепетала она, – я не знала, что меня видно, иначе оделась бы как… подобает… аспирантке.

– Мне нравится ваш наряд, Кристина, – сказал я и, к своему удовольствию, заметил, как она покраснела ещё больше, – не переживайте. Я не Бог весть, какая важная персона. Да и что мы всё на вы? Раз уж вам, придётся терпеть моё общество почти три недели, может, перейдём на «ты»? Что скажите, Кристина?

Она немного замешкалась, видимо раздумывая, стоит ли нарушать дистанцию с пациентом. Но здравый смысл всё-таки взял своё.

– Хорошо.

– Отлично! – я уже начинал чувствовать тот азарт, который появляется, когда знакомишься с понравившейся тебе девушкой. Ты становишься на редкость умным, обаятельным и начинаешь очень быстро соображать и анализировать ситуацию. Хотя, может парням только кажется, что так происходит.

– А ты не знаешь, почему меня заберут из этого проклятого города только через три недели? Ведь даже на доисторических «U-01», это можно было бы сделать через пару дней?

– Все машины, оснащённые устройствами для гиперпрыжков, задействованы в эвакуации пострадавших от метеорита на Землю. Поэтому за тобой, – ей явно было нелегко говорить на «ты» с неизвестным собеседником, – будет выслан спец отряд на космическом корабле, класса В.

– Понятно, – я немного обиделся, – значит, я не вхожу в число пострадавших от метеорита.

– Напрямую, нет.

Она явно теряла интерес к разговору. Надо было сменить тему. Внезапно, чуть было угасшее чувство тоски и унылого одиночества, навалилось на меня с новой силой. Мои друзья погибли, а я тут амуры верчу! Вот сволочь! Я заскрипел зубами. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы снова не сорваться, хотя слёзы, всё-таки против моей воли, катились из глаз и падали на холодный мёртвый пол. Передо мной снова начали вставать призраки из прошлого, теперь уже совершенно не возвратимого. И эта отчуждённость со стороны Кристины только ещё больше подогревала моё отчаяние. Я, вдруг, и сам потерял интерес к разговору. Невероятно, но мне вдруг жутко захотелось остаться одному. Я даже грустно усмехнулся сам в себе, лишний раз, убеждаясь, как же всё-таки всё относительно в нашем мире. Мне хотелось просто взять и нажать на кнопку, прервать связь и уйти к себе в комнату. Лечь на кровать и три недели не подниматься. Или вообще не подниматься никогда. Но я удержался от соблазна – не захотелось опять её обижать.

– Вы здесь? – спросила она, явно не ожидая, что я замолкну больше чем на минуту, после того, как четыре дня ни с кем не разговаривал.

– Да.

Снова повисла тишина. Наверное, ей она показалась неловкой, а мне было всё равно.

– Слушайте, давайте я дам вам свой персоник, чтобы вы могли связаться со мной, когда… захотите. Гиперсвязь у вас в городе есть?

– Есть.

– Ну вот, – улыбнувшись, сказала она, – тогда вы даже со своего ньюбука сможете со мной связаться. В любое время. Мой ньюбук всегда со мной.

Я усмехнулся.

– Спасибо.

Она заёрзала на месте, видимо думая, чтобы ещё сказать, но я прервал её мучительные размышления.

– До связи, – мрачно сказал я, и отключил экран, снова оставшись один.

Глава 3. Возрождение.

Глава 3. Возрождение.

То, что время относительно, говорил ещё Эйнштейн. И доказывал это при помощи различных опытов и расчетов. Лично я считаю, что он зря так с этим заморачивался, потому что это очевидно. Иногда время тянется медленно, медленно, а порой спешит так, что за ним и не угнаться. И эти ощущения знакомы любому, кто ждал чего-то важного, или наоборот хотел отсрочить что-то ужасное. И вот что ещё интересно, время всегда поступает наперекор нашим желаниям. Когда мы его торопим – оно ползёт, когда пытаемся удержать – выскальзывает из рук всё быстрее. Я и ждал, чтобы за мной прилетели, и в то же самое время не хотел этого. Возможно из-за такого сочетания противоречивых чувств, для меня время текло вполне стандартно: в минуте было шестьдесят секунд, в дне – двадцать четыре часа. За три дня я ни разу не связался с Кристиной, хотя пару раз штаб вызывал меня на связь. Утром я просыпался, принимал прохладный душ и делал зарядку – бегал по пустому городу. Потом завтракал в забегаловке у Марка и подолгу бродил на нижнем ярусе. Там стена открывалась, и сквозь толстое бронебойное стекло я видел миллиарды горящих звёзд, красочных планет. Все они были на ужасно большом расстоянии, но в космосе нет воздуха, и потому зрение проникает вглубь пространства, практически не встречая для того помех. Некоторое из созвездий порой вспыхивали, и всё вокруг озарялось холодным молчаливым светом. Он был то красный, то синий, то призрачно белый. Я смотрел на всю эту красоту, но не думал о ней. Есть ли границы у Вселенной? Наверное, есть. Иначе, молчание было бы чем-то вечным, безграничным, всё внутри противилось этой мысли. Вечное молчание.… Неужели и там, за последней чертой лишь молчание? Нет. Какое начало, такой и конец. А в начале, всё же, было не молчание. В начале было Слово.

Я много размышлял, и при том, к своему удивлению, абсолютно с собой не разговаривая. Моё одиночество сидело где-то в глубине меня, подавленное моей печалью. На четвёртый день, в то время, когда я как раз сел почитать перед сном, экран моего ньюбука засветился, и раздался мелодичный звон, как у старинных телефонов. Я обречённо ухмыльнулся и нажал на кнопку.

– Добрый день, Глеб. Ты куда пропал?

Надо же. На «ты».

– Вообще-то, у меня, Кристина, уже добрый вечер. Я, увы, немного выбился из общего распорядка. Хотя, по-моему, это не страшно. Время – такое относительное понятие.

– Как жизнь? – она явно хотела заново установить контакт. Может от начальства влетело.

– Если я жив, значит уже неплохо.

– А ты что же, – засмеялась она, – сомневаешься, что ты жив?