Кирилл Чичёв – Молчание (страница 8)

– Что-то случилось, сынок, – немного озабоченно спросила она, – ты что сидишь такой задумчивый?

Отец бросил нас, когда мне было два. Мама частенько говорила, что он так сделал, потому что не любил не меня, не её. Но потом я от неё же услышал, что дети появляются на свет от любви.

– А как же я? – удивился малыш. – Ведь я же появился, хотя папа тебя не любил, ты сама говорила!

Мама улыбнулась, грустно и устало:

– Видишь ли, Глеб, порой дети появляются на свет не вследствие любви, а вследствие страсти.

Я запомнил её слова и с тех пор стал бояться этой страсти. Не хотел стать таким, как мой отец, и поэтому спросил у матери:

– Послушай мам, – я сделал паузу, но отступать было поздно, – а как… Как понять, что ты действительно, по настоящему кого-то любишь? Что это не страсть, как была у папы к тебе, а настоящая любовь?

Я тогда был в третьем классе. Мама улыбнулась и хитро спросила:

– Что, так сильно новенькая понравилась?

– Да нет, – начал мямлить я, и выругался сам на себя, за то, что спросил. Разоткровенничался, ядреные корни!

– На самом деле, сынок, тут всё просто, самое главное пораньше это понять, и уметь себя анализировать, – мама откинулась на кресло и тяжело вздохнула. – Настоящая любовь всегда делает тебя лучше. И неважно кого ты любишь: девушку, родителей, друзей или Бога, если любишь по настоящему, ты становишься лучше…

Резкий звон ньюбука вытащил меня из воспоминаний, как дерганый псих рыбак вытаскивает крючок с рыбой из воды. Я резко подскочил и ткнул на кнопку.

– Глеб, ты в порядке? Слава Богу!

Кристина так рано?

– Что случилось? – спросил я, – ты что выскакиваешь, как чёрт из табакерки. Ты же всегда позже звонишь.

Сердце колотилось как бешенное. Ни на минуту не расслабишься!

– Извини, если отвлекла от важного дела, – немного ехидно сказала Кристина, видимо отойдя от тревоги.

– В чём дело то?

– Я… я просто сегодня услышала, что в районе нахождения города «СК-254» снова был замечен метеорит.

Вот это новость!

– И как близко? С какой стороны? – теперь для меня пришло время потревожиться.

– Не знаю точно, но район города – это больше сорока тысяч километров. Может, пронесёт.

– И что тут забыл этот метеорит? – выругался я, и заходил по комнате. – Наверное, он не успокоится, пока и мою жизнь не заберёт!

– Не говори так, – Кристина явно заволновалась, – всё будет хорошо. Вот увидишь!

Я усмехнулся.

– Люблю, когда ты меня утешаешь.

– Так ты специально так сказал? – немного игриво спросила она.

– А то, – я задумался. Метеорит словно имел свою собственную волю. Причём волю злобную. Я уже не верил, что он появился здесь случайно.

– Ты чего замолчал?

Боже, как же я люблю этот голос!

– Да так, думаю.… Слушай, – сказал я, – ты мою биографию читала, а я о твоей имею довольно смутное представление! Может, просветишь меня, наконец?

– Ну, а что именно тебя интересует? У меня в жизни мало что было интересного. Родилась в «СК-252», выучилась в институте, у нас в городе было три кафедры: психология, экономика и юриспруденция. А потом меня мой учитель взял на базу для стажировки, я теперь аспирант.

– А, профессор, – усмехнулся я, – вы с ним так хорошо общаетесь, что он смог подыскать тебе местечко в штабе?

– Он хороший, – немного смутилась Кристина, – просто несколько приземленный человек.

– У тебя все люди хорошие, – проворчал я.

– Так и есть, – она улыбнулась, – ты сам этого не замечал?

– Замечал, – я снова задумался. В голове была какая-то каша. Метеорит. Спасательная группа. Кристина. РГСБ.

– Кристин, скажи, – решил спросить я, – а ты последнюю неделю в штабе не замечала никого из РГСБ?

– Российской государственной службы безопасности?

– Из неё самой.

Она задумалась.

– Да, – неуверенно, наконец, сказала она, – я видела двух офицеров. А что?

– Досье моё они твоему генералу дали, – сказал я, – и интерес этой службы мне совсем не льстит.

Повисла пауза.

– Слушай, Глеб, – немного виновато спросила Кристина, вполне обычный вопрос, который задавала каждый наш разговор, – А что… что ты ещё можешь рассказать о своих ощущениях, когда один остался?

Я пожал плечами.

– Да я вроде тебе всё уже рассказал, – подумав, ответил я. – А почему ты каждый раз спрашиваешь?

Она долго не отвечала.

– Прости, – наконец выдавила она.

– За что? – удивился я. – Что такое?

– Я… я хочу защитить кандидатскую.

– Ха, ха. И что? Что тут такого? Я думал, ты скажешь, что нашла другого, – полушутя сказал я.

– Я пишу её сейчас.

– Я тебе что мешаю? – не понял я.

– Нет, не в этом дело. Просто… просто тема моей кандидатской – ты.

– Что? – я подумал, что она оговорилась.

– Когда я услышала о тебе, я стала с тобой общаться не из-за того, что хотела помочь. Я решила, что твоя ситуация может быть очень удобной, для написания работы.

– Ты… ты меня использовала? Использовала моё горе и моё положения для исследования и написания своей работы? И ничего мне не сказала?

– Прости, я хотела сказать…

– И вдобавок, – мрачно сказал я – ты прикрылась чувствами. Ведь человек не с кем так не откровенничает, как с тем, в кого влюблён. Очень хитро.

– Всё не так!

– Хм, – я печально качнул головой, – а я уж думал, что влюбился по настоящему, что мне повезло, и это чувство взаимно. А оказалось…

– Глеб, послушай, я…

– Как мне теперь тебе верить? – закричал я, и голос сорвался. Вся та эйфория, которая заполняла мою голову эту неделю, улетучилась и теперь раздражала меня, обнажая мою глупость.

– Но ведь я же всё сказала! Зачем бы я тебе это говорила, если бы хотела тебя дальше обманывать? Хочешь, я откажусь от кандидатской? – срывающимся голосом сказала она.