Кирилл Чичёв – Молчание (страница 7)

– Иногда, – мрачно сказал я. – Что это ты такая весёлая сегодня?

– Да ничего, – она немного замялась, – просто настроение хорошее.

– И откуда ты взяла мой код?

– Ну, – судя по всему, ей не хотелось об этом говорить, – генерал посчитал, что с центральным пультом твоего города что-то могло случиться, и в базе данных отыскал твой код, чтобы дать его мне. Я ведь твой личный специалист.

Бред какой-то. Да, не хочет пускай не говорит. Не мог генерал дать ей мой личный код. У него нет доступа в базу данных нашего города, это конфиденциальная информация. РГСБ? А они что в нашем штабе забыли?

– Как дела-то? Чем занимаешься целыми днями?

– Размышляю, – ответил я. Говорить совершенно не хотелось.

– И о чём?

– Разные вещи. Тебе будет неинтересно.

– С чего ты взял? – наигранно удивлённо сказала она, – Я ведь психолог. Мне не может быть неинтересно, о чём размышляет мой пациент.

– Вот именно по тому, что ты психолог, а не философ и не теолог, тебе не будет интересно то, о чём я размышляю.

– Понятно, – задумчиво протянула она, – безграничный космос заставляет задуматься о вечном?

– И о преходящем.

– А ты, кстати, не плохо на фотографии в паспорте получился, – было слышно, что она улыбнулась, – серьёзный такой.

На что ты намекаешь?

– Ты и в паспорт мой залезть успела? – немного раздражённо спросил я.

– НУ да, – кокетливо проговорила Кристина, – я и биографию твою прочитала. Не детектив конечно, и не женский роман, но читать было интересно.

Всё-таки РГСБ.

– Скажи честно, – решил спросить я, – Откуда у тебя вся эта информация?

– Генерал дал, честное слово.

Значит генерал. Но зачем? С чего вдруг такой интерес ко мне разведки? Зачем им было нужно находить моё досье? Всё это как-то странно.

– Что слышно о метеорите? – мне было интересно, что она знает об этом деле. Может, где что полезное слышала.

– Честно говоря, странное это дело, – в голосе Кристины появились доверительные нотки, – Он появился, словно неоткуда. Такая огромная махина подошла к «СК-252» и её не засёк ни один радар? И пускай он снёс один город, несчастный случай. Но его траектория абсолютно не просчитываема! Он должен был, после того, как уничтожил 252-ой, лететь дальше вглубь космоса, а он повернул резко почти на девяносто градусов и начал движение к 253-ему.

– Может быть, от столкновения он изменил траекторию, – предположил я, но внутри тут же зашевелился червячок сомнения. Если изменил траекторию от первого столкновения и повернул налево, то почему же после второго столкновения он продолжал лететь прямо и столкнулся и с нашим городом? Что-то тут нечисто.

– Может и так, – прервала мои размышления Кристина, которая всё это время видимо тоже о чём-то думала, – я не очень хорошо разбираюсь в астрономии.

– А зря, – сказал я, – психология космоса – интересная наука.

– Психология космоса, – повторила она, словно пробуя это словосочетание на вкус, – В этом что-то есть.

– Ладно, у меня уже глаза закрываются. Давай до завтра.

– Спокойного дня, – я услышал, что она снова улыбнулась, – приятных снов.

– Это тебе спокойного дня. А у меня спокойная ночь.

Она усмехнулась.

– Пока.

– До связи, – я выключил ньюбук. Странно всё это. Надо будет обдумать всю ситуацию и с РГСБ и с метеоритом. Незаметно, меня проглотил сон без сновидений.

***

После разговора с Кристиной, дни потекли иначе. Она стала звонить чаще, и разговаривали мы каждый раз всё дольше. Незаметно для себя, я стал ждать, когда же раздастся мелодичный звон моего ньюбука, и я услышу её немного кокетливое «привет». Её голос стал сниться мне по ночам. Каждый раз, когда она звонила, у меня был либо вечер, либо уже глубокая ночь, и я ещё долго не мог заснуть после разговора, обдумывая её фразы, вспоминая слова. Так прошла неделя. Я часто вспоминал Сергея, который всё время сетовал на мою молчаливость, замкнутость. Найди себе девушку, в конце концов! – частенько говорил он мне, но я или отмалчивался, или отшучивался. Мне всегда не слишком везло на личном фронте, и в том я, пожалуй, был виноват сам. Но с Кристиной всё было иначе. Она словно вдохнула в меня новую жизнь после утраты всего того, что было мне дорого: друзей, работы, обычного уклада жизни. Спустя неделю общения с ней я почувствовал, что стал другим человеком. Я возродился, восстал из пепла своей печали, обновлённый и закаленный. Я стал иначе смотреть на жизнь. Многое из того, что раньше казалось правильным и хорошим, теперь виделось мне совершенно в ином свете. Она дала мне что-то от себя, я чувствовал, что стал лучше относиться к другим людям. По крайней мере, я уже не думал плохо о генерале, или о профессоре психологе. Хотя, конечно, не смотря на свою ученую степень, Кристина была не в пример профессиональнее. Она говорила, что всё дело в том, что она любит свою работу и ей нравится общаться с людьми, и тут я с ней был согласен. Если любишь свою работу, с ней справляться гораздо веселее и легче. В принципе, любое дело или трудность, если к нему подойти с любовью, решается в разы проще и с меньшей затратой духовных и физических сил.

Я проснулся и посмотрел на часы. На них было шестнадцать часов дня. Я улыбнулся и перевёл их на время Кристины, то есть на двенадцать часов. Специально нарушая график, я потихоньку вписывался в нормальный распорядок дня. Сегодня надо будет лечь пораньше, и завтра я проснусь в девять часов по настоящему времени. Хотя, конечно, чьё время настоящее, вопрос спорный.

После пробежки, я привычно зашёл в «еврейскую забегаловку», как любил называть её Сергей, и понял, что запасы пищи практически подошли к концу. Так, придётся идти на пищевую базу. Я вздохнул, закинул в себя последний хот-дог и отправился в сторону остановки. Всё-таки как хорошо, что есть электричество! Доехав до пункта назначения, я подошёл к большой двустворчатой двери, с табличкой «Пищевая база». Как она открывается? Сбоку была небольшая панель с зелёной кнопкой. Я подошёл к ней и нажал. Тут же вылезла другая панелька с маленьким экраном и кнопками.

– Введите пароль, – сказал электронный голос.

Проклятье! Я плюнул в сердцах и, развернувшись, отправился к центральному пульту управления. Если что и может мне помочь, то только компьютер «СК-254».

Зайдя в помещение центра управления, я привычно плюхнулся в кресло управляющего городской системой жизнеобеспечения.

– Добро пожаловать в базу данных города Светлый Космос №254, – продекламировала знакомая мне электронная мадмуазель, – Назначьте команду.

– Значит так, – задумчиво весело протянул я, и крутанулся в кресле, – мне нужен пароль от пищевой базы.

– Пароль находится у заведующего пищевой базой, уточните эту информацию у него.

– А что, этого пароля нет в нашей базе данных? – спросил я. Заведующий пищевой базой сейчас был где-то на небесах, и что бы с ним встретиться, мне нужно было дождаться, пока «СК-254» сметёт метеорит.

– Идёт поиск, – деловито сообщила мне электронша.

Я сидел и качался на стуле. Поиск шёл почти двадцать минут. Наконец, электронный голос проговорил:

– Пароль найден. Вывожу на экран.

Стена напротив снова засветилась, и на ней появилось число, которое я тут же запомнил. 528491. Легко запоминается.

– Благодарю вас, мадмуазель, – весело сказал я и лихо, соскочив со стула, помчался к пищевой базе.

***

Закончив с перевозкой продуктов в свой холодильник и в бистро Марка, я сел на кровать и включил музыку. Это была лунная соната Бетховена, и, честное слово, те, кто не слушал эту музыку в полнейшем одиночестве среди мрачного бескрайнего Космоса, многое потеряли. В Космосе вообще многая музыка слушалась совершенно иначе. Я лёг на кровать и закрыл глаза. Эта соната напоминала мне о доме. О том доме, в котором я жил на Земле, в детстве, до того, как улетел на торговом лайнере в Космос. До того как умерла моя мать. Это была её любимая музыка, она часто слушала её по вечерам. Мне, вдруг, вспомнился один из них.

– Мам, я пришёл, – сказал я, заходя домой и снял рюкзак. Школа, в которой я учился, была плохенькой, но учителя были хорошие. Уж всяко получше нынешних. Она стояла неподалёку от леса, и больше напоминала старинную усадьбу, чем учебное заведение. Я всегда любил это здание, но больше всего я любил рано утром идти через лес. До школы было километров пять, и мне приходилось вставать пораньше, чтобы поспевать к первому уроку. Я до сих пор помню лес в тумане так явно, словно сейчас стою в нём, дышу прохладой и свежестью…

– Как в школе, – спрашивает мама обычный вопрос.

– Всё хорошо, – как обычно отвечаю я. Дома играет лунная соната.

– Ты голодный, – мама тяжело встаёт из кресла качалки. Она уже болела, я до сих пор не знаю, от какой болезни она умерла. Она мне не говорила. Может, не хотела пугать. Кто знает.

– Ничего, мам, ты сиди, я что-нибудь найду.

Мама садится обратно, вся закутанная в шаль, а я деловито залазаю в холодильник и достаю себе молоко. В тот день, к нам в класс пришла новенькая, и я тут же потерял голову. Светлая детская любовь! Как бы мне хотелось сейчас вспомнить то чувство, без примеси пошлости и разврата, совершенно без греховного желания! А ведь это всё равно была любовь к противоположному полу, и была она, может даже и посильнее, чем взрослая любовь, но кто знает? В тот вечер я сидел за уроками и абсолютно не мог на них сосредоточиться. Мамина соната тихой романтикой обволакивала мою душу. Дом у нас был маленький – комната и спальня с кухней, а туалет на улице. Я сидел в одной комнате с мамой, и она заметила моё задумчивое состояние.