Кирилл Блинов – Эклипсион (страница 3)

За спиной у Бьорна покоился двуручный топор, длинное топорище которого было обтянуто кожей черного волка, а лезвие сверкало даже в полумраке шатра. Говорили, что этот топор, названный "Храдргрим" – "Безжалостный Разрушитель", мог рассекать врагов напополам с одного удара, а его древко было выковано из особой северной руды, выдерживающей любые удары. На боку у Бьорна висел широкий боевой нож, настолько массивный, что его можно было спутать с коротким мечом, а за поясом прятался метательный топор, который он мог одним движением всадить во вражеское горло.

Бьорн не был человеком громких речей. Его голос был низким и глухим, словно далекий раскат грома. Он не говорил лишнего, но его слова всегда имели вес. Его присутствие подавляло, а взгляд, полный холодного расчета, заставлял даже самых отчаянных воинов почувствовать себя моложе и неопытнее. Он был живой легендой Великого Драгхейма, человеком, который сражался с медведем в одиночку и вышел победителем. Говорили, что он мог разорвать врага голыми руками, если потеряет оружие, а его боевой рык вселял ужас даже в самых закаленных бойцов. Великий генерал Варстаг уважал Бьорна и считал его незаменимым в битве, ведь "Клыки Морозной Твердыни" могли обрушиваться на врага, как лавина, сметая все на своем пути.

В этом шатре, за круглым столом, его фигура была одной из самых внушительных. Он смотрел на карту, молча изучая расположение войск Валдории, и все знали, если он заговорит, его слова будут не просьбой, а приказом.

Алдерик уже не раз слышал о Бьорне Волчьем Гневе. Его имя с уважением и опаской произносили воины, а легенды о его подвигах передавались из уст в уста. Но лишь недавно юноша узнал, почему капитана "Клыков Морозной Твердыни" нарекли столь грозным прозвищем.

Возле стола также стоял капитан воздушного флота – Ардрик. Его плащ из темно-синего сукна едва колыхался, несмотря на сквозняк в шатре. Воздушный флот, известный как "Небесные Ястребы", управлял летающими кораблями, работающими на магическом геле. Их бортовые баллисты и огненные стрелометы могли разить врага сверху, сокрушая целые отряды.

Капитан Ардрик выглядел совсем не так, как остальные командиры, собравшиеся в шатре. В отличие от широкоплечего Бьорна или тяжеловесного капитана Торека, он был невероятно худ, словно ветер сам соткал его из лёгких облаков и стальных порывов грозы. Его высокую, почти аскетичную фигуру подчёркивал длинный темно-синий плащ с серебряной вышивкой в виде взмывающего в небо ястреба.

Лицо Ардрика казалось вырезанным из слоновой кости – тонкий нос, высокие и острые бледные скулы, будто всегда освещённые лунным светом. А его глаза… Они были цвета раскалённого серебра, холодные, но в то же время горящие внутренним огнём. Он редко моргал, словно не желал упустить ни единого мгновения. Длинные серебряные волосы, тонкие и струящиеся, как водопад в лунную ночь, были перевязаны темно-синими шнурами. Их концы свисали ниже плеч, поблёскивая в свете ламп, отбрасывающих тени на карту.

Под плащом Ардрик носил лёгкую кожаную куртку, усиленную пластинами зачарованного крагорита. Узкие кожаные перчатки с металлическими вставками прикрывали его длинные, жилистые пальцы, привыкшие крепко сжимать штурвал воздушного фрегата.

Он был одним из самых молодых капитанов в истории, и его дерзость, граничащая с безумием, позволяла ему совершать манёвры, которые казались невозможными даже для опытных воздухоплавателей. Говорили, что, когда он вёл корабль в бой, его голос, отдающий команды, звучал чётко и уверенно, как песнь ветра перед бурей.

На поясе у Ардрика висела изящная сабля с серебряной гардой, а за спиной – небольшой механический арбалет, позволявший вести стрельбу даже с мачты во время воздушных боёв. На поясе у Ардрика также висела изящная складная подзорная труба. Она была сделана из чистого серебра и отполированного крагорита, с выгравированными на корпусе символами Небесных Ястребов.

Но не только подзорная труба выдавала в нём бывалого воздухоплавателя. В углу его губ часто тлела тонкая, элегантная трубка из красного дерева, украшенная серебряными кольцами. Время от времени Ардрик доставал её из-за пояса, медленно наполнял крепким табаком из маленького кожаного кисета, неторопливо поджигал и с наслаждением выпускал густые кольца дыма. Запах табака смешивался с ароматами смолы, парусины и масла, которыми пропахли летающие корабли.

Говорили, что во время битвы, когда воздух вокруг гремел от залпов и вражеские стрелы свистели сквозь ветер, Ардрик мог стоять на краю палубы своего корабля, наблюдая за сражением сквозь подзорную трубу и спокойно затягиваясь трубкой. Для него полёт был естественным состоянием, а война – лишь очередной бурей, которую нужно было пережить.

Капитан Ардрик провёл ладонью по выцветшему полотну карты, где крошечные деревянные фигурки кораблей, расставленные с точностью мастера, отражали положение войск. Его взгляд был пронзителен, а голос, хоть и звучал спокойно, отдавался лёгким металлическим оттенком – словно звон натянутой до предела струны.

– Генерал, – он коротко кивнул, не отрывая глаз от карты. – Если зайдём с юго-запада, сможем ударить по флангу, прежде чем они нас заметят.

Его слова повисли в воздухе, но прежде, чем кто-то успел ответить, раздался низкий, уверенный голос:

– Не спеши, Ардрик.

Торек шагнул ближе. Он был человеком, которого невозможно было не заметить. Высокий, с могучими плечами и грудью, широкой, как кузнечный горн, он напоминал ходячую крепость. Его лицо было грубым, словно высеченным из скалы, с резкими чертами и квадратной челюстью, покрытой короткой тёмной щетиной. Глубокие морщины пролегли на лбу и у рта, но не от старости, а от постоянного напряжения, размышлений и бдительности. Его глаза были цвета бурой земли – тёплые, но при этом цепкие, с проницательным взглядом человека, который привык выживать в дикой местности. Эти глаза, казалось, видели каждую мелочь, замечали каждое движение даже в густом тумане. Его волосы когда-то, возможно, были тёмно-каштановыми, но теперь в них пробивалась седина. Он носил их коротко, так, чтобы не мешали в бою. Руки Торека оправдывали его прозвище – они были огромными, с мощными пальцами, словно выкованными из железа. Кожа на них была загрубевшей, испещрённой порезами и ожогами. Его ладони выглядели так, будто могли сжать в кулак саму бурю. Его доспехи были практичными, без излишней вычурности. Кираса, сделанная из закалённой стали, покрытая следами сражений, с тёмным матовым отливом, была закреплена толстыми кожаными ремнями. На плечах висели пластины, не сковывающие движений, а на запястьях – латные наручи с выгравированными символами молний. Поверх доспехов он носил плащ цвета запылённой зелени, с широким воротом, который мог скрыть лицо от ветра и песка. На боку висел длинный охотничий нож, а за спиной – лук, простой, но смертоносный в руках такого человека. Его сапоги были из тёмной кожи, усиленные металлическими вставками, и каждый его шаг звучал уверенно. Торек был не просто воином. Он был следопытом, охотником и убийцей, который мог исчезнуть в лесу, как тень, и появиться вновь там, где его не ждали.

– Возможно, не все отряды противника отмечены на карте, – добавил он, склонившись над картой и ткнув пальцем в несколько точек.

Они находились на возвышенностях, частично прикрытых деревьями и естественными скальными выступами.

– Вот здесь и здесь, – его голос был твёрдым, будто камень, отшлифованный бурей. – Я бы разместил противовоздушное оружие именно в этих местах. С этих позиций можно следить за небом и в случае чего открыть шквальный огонь. Густые деревья служат хорошим укрытием, а высоты позволят держать под контролем всё, что приближается.

Ардрик внимательно слушал, хмуря брови.

– Если там действительно стоят орудия, они могут разнести половину наших кораблей прежде, чем мы приблизимся к их позициям, – задумчиво произнёс он.

– Именно, – кивнул Торек. – Поэтому я бы сначала отправил разведчиков. Пусть осмотрят местность, проверят позиции, а потом уже решим, как нам лучше действовать.

В палатке повисла тишина. Ардрик медленно провёл пальцем по карте, словно ощущая пальцами рельеф местности. Затем поднял взгляд.

– Хорошая мысль. Отправим дозорных к рассвету.

– Уже подготовил людей, – усмехнулся Торек. – Ты ведь меня знаешь, капитан.

Ардрик ухмыльнулся.

– Знаю. Потому и доверяю. Капитан Торек.

Капитан Лауренс выделялся среди капитанов не только своим мастерством в бою, но и невысоким ростом. Он был ниже большинства своих соратников, но это лишь добавляло ему стремительности и проворства, словно сам воздух не оказывал ему сопротивления.

Его фигура была жилистой, а мускулы, хотя и не выдавались, были словно выкованы из стали. Лауренс обладал поразительной выносливостью, а его движения были быстрые и точные, как у хищника перед броском. Он носил черную кирасу с серебряными узорами, которые сплетались в тонкие, замысловатые линии, напоминавшие следы клинков, прорезающих воздух. Плащ из темного бархата развевался за его спиной, словно крыло охотящейся птицы.

Лицо его было худощавым, с четкими, резкими чертами. Высокие скулы, чуть заостренный подбородок и вечно сжатые губы придавали ему суровый вид. Его глаза – глубоко посаженные, темные, цвета обожженной древесины, всегда смотрели пристально, будто пронизывая собеседника насквозь. Он редко улыбался, и лишь в бою его лицо оживало, когда он с мрачным удовлетворением разил врагов.