Кирилл Блинов – Эклипсион (страница 5)

Брандур уже было шагнул за порог шатра, но остановился. Он медленно повернулся, нахмурив густые седые брови.

– Брандур, – произнес он ровно, но твердо. – Ты не отправишь свои орудия, пока не будет точных сведений от наших разведчиков.

Брандур стиснул зубы и сжал кулаки, но промолчал.

– Я согласен с Лауренсом и Ардриком, – продолжил генерал, обводя собравшихся тяжелым взглядом. – Нам нужно дождаться людей Торека. Они должны проверить позиции врага и выяснить, где стоят их главные силы.

Он сделал шаг вперед, и под его тяжелыми сапогами затрещали доски шатра.

– Но Лауренс, Ардрик, – его взгляд теперь был прикован к ним. – Брандур тоже прав. Мы не можем ждать вечно. Провизии у нас осталось на два дня. Может, три, если будем экономить. Если разведчики не принесут нам хороших вестей до рассвета, мы будем вынуждены действовать с тем, что у нас есть.

Варстаг провел ладонью по седым волосам и медленно выдохнул.

– Торек, отправь сигнал своим людям. Пусть они поспешат с докладом. Завтра на рассвете мы примем окончательное решение.

– Есть! – ответил Торек.

В шатре повисла тяжелая тишина. Варстаг окинул взглядом своих капитанов.

– Тогда готовьтесь, – сказал он. – Завтра нас ждет жестокая битва.

Алдерик стоял в стороне, прислонившись к деревянному столбу шатра, и задумчиво глядел в пол. Он не понимал, зачем генерал Варстаг вообще пригласил его на это военное совещание. Капитаны обсуждали планы, спорили, высказывали свои мысли, а он… Он был всего лишь сержантом. Он не принимал решений, не разрабатывал стратегии. Он просто выполнял приказы. И все же он был здесь. Когда последние из капитанов покинули шатер, Алдерик не сдержался и, сделав шаг вперед, спросил:

– Генерал, почему я здесь?

Варстаг, который уже повернулся к своему столу, резко замер. На его лице появилось выражение легкого удивления – словно он и вовсе забыл, что в шатре, помимо капитанов, находился кто-то еще.

– Хм… – протянул он, оборачиваясь.

Алдерик заметил, как на мгновение взгляд генерала задержался на нем, словно взвешивая, что ответить. Но Варстаг не был человеком, который любил долго раздумывать. Он подошел к массивному дубовому столу, заваленному картами, и взял в руки пузатый кувшин из темного стекла. Варстаг налил себе до краев кубок густого янтарного напитка, который мягко светился в отблесках масляных ламп.

– Драконья медовуха, – пробормотал он, будто объясняя самому себе.

Он залпом осушил кубок и с легким стуком поставил его обратно на стол. Затем не спеша вынул из кармана кожаный кисет, развязал его и достал несколько листьев тёмного табака. Они пахли пряностями, с легкими нотами горных трав.

– Серый лотос, – произнес он, с наслаждением набивая свою резную деревянную трубку. – Редкий, дорогой… Говорят, его листья собирают только в ночь полной луны, когда цветок раскрывается на высокогорных озерах.

Он закурил, выдохнув плотное облако ароматного дыма, и только после этого наконец открыл массивный сундук, стоящий у стены. Варстаг вынул оттуда свёрнутую в трубку грамоту и медленно, с нарочитой осторожностью, развернул её.

– Приказ о переводе, – спокойно сообщил он, пробежав взглядом по строчкам. – Алдерик, отныне ты переведен в Королевский гарнизон Тарнмира.

Алдерик не сразу понял смысл сказанных слов. Он моргнул, потом снова.

– Ч-что? – голос его предательски дрогнул.

Генерал поднял на него глаза, внимательно наблюдая за его реакцией.

– Это приказ, подписанный королем, – ровным голосом произнес он, перекладывая грамоту в руки юноши.

Алдерик развернул её, пробежал глазами по строчкам и сразу узнал округлый, выверенный почерк человека, который явно приложил руку к этому приказу. Отец.

– Хельмир… – пробормотал он, словно это имя было горьким на вкус.

Хельмир, один из самых влиятельных людей во всем Драгхейме. Главный советник короля, его правая рука и человек, чьё слово в столице весило больше, чем приказы целого десятка лордов. Именно он добился этого перевода. Алдерик крепко сжал кулаки. Конечно, он понимал, почему отец так поступил. Ему не хотелось, чтобы его сын гнил в полевых лагерях и шёл на смерть в битвах, которые он считал бессмысленными. Но сам Алдерик… Он не хотел быть запертым в стенах Тарнмира, запертым в этой золотой клетке, какой бы роскошной она ни была. Он поднял взгляд на Варстага.

– И когда мне отправляться?

Генерал нахмурился, медленно выпуская дым изо рта.

– У тебя есть несколько дней. На рассвете третьего дня отряд королевской стражи прибудет за тобой. А теперь ступай.

Алдерик медленно кивнул, с трудом скрывая гнев. Два дня. Всего два дня, прежде чем его жизнь изменится. Алдерик вышел из шатра генерала Варстага, полный злости. Он с силой откинул полог, так что тот хлопнул, словно парус на ветру, но это не принесло ему облегчения. Всё было решено за него. Его жизнь, его путь, его судьба – лишь очередная пешка в руках людей, считающих, что знают лучше, как ему жить. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу ладоней, и поднял взгляд в небо. Оно было тяжелым, затянутым грозовыми тучами цвета старого железа. Небо давило на землю, словно древний гигант навис над миром, готовый разразиться бурей. Воздух был влажным, напоённым запахом сырой земли и дыма костров. Но где-то далеко, на самом горизонте, сквозь разрывы в тучах пробивались золотистые лучи солнца. Они падали на землю, словно копья, вонзённые в самую плоть мира, освещая вершины дальних холмов призрачным сиянием.

– Как же это красиво…

Мысли Алдерика на мгновение замерли, словно время остановилось, давая ему впитать этот момент. Как будто сама природа разверзла свои объятия, давая ему прощальный дар – последний рассвет перед неизбежным отъездом. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть нахлынувшие чувства, и опустил взгляд. Вокруг него бурлила жизнь лагеря. Воины готовились к возможному наступлению: кто-то затачивал меч, кто-то чистил доспехи, смазывая их жиром, чтобы избежать ржавчины. Повсюду слышались голоса, смех, звон металла. Это были люди, с которыми он провёл столько времени, что уже и не помнил, когда впервые встретил каждого из них. Они стали его братьями по оружию, его семьёй. И теперь он должен оставить их. Внутри поднялась новая волна злости. Он не мог принять это просто так. Не мог смириться. Алдерик резко развернулся, осознавая, что ему нужно сделать. Ему нужно было доложить капитану Лауренсу о переводе. Он глубоко вдохнул, собирая мысли, и шагнул вперёд, направляясь к шатру командира кавалерии.

Алдерик вошёл в шатёр капитана Лауренса, осторожно раздвигая тяжёлый полог. Внутри было полутемно – свет был лишь от пары масляных ламп, отбрасывавших дрожащие тени на стены. Воздух был наполнен запахом натёртой кожи, парафина и лёгкой горечи табака. В центре шатра, склонившись над столом с картами, Лауренс беседовал с капитаном Ардриком. Их голоса звучали негромко, но напряжённо, словно они обсуждали не просто ход битвы, а саму судьбу армии. Алдерик сразу понял, что вошёл не вовремя. Он сделал пару шагов, но, заметив их сосредоточенные лица, решил не мешать. Развернувшись, он уже собирался выйти обратно, когда голос Лауренса разрезал тишину шатра:

– Оставайся.

Алдерик замер.

– Подойди, – добавил Лауренс, не отрывая взгляда от карт. – Мы уже заканчиваем.

Алдерик медленно развернулся и шагнул ближе. Его сердце всё ещё гневно стучало от пережитых эмоций, но он постарался скрыть это за маской спокойствия. Лауренс, наконец, оторвал взгляд от карт и посмотрел на него.

– Что у тебя?

Алдерик молча вынул из-за пояса свёрнутую грамоту и передал капитану. Лауренс взял её, развернул, пробежал глазами первые строки, затем нахмурился и перечитал снова, уже более внимательно. Тишина затянулась. Ардрик тоже склонился ближе, пытаясь заглянуть в документ через плечо Лауренса. Наконец, капитан конницы поднял голову и, постукивая пальцем по пергаменту, произнёс:

– Это странно.

Он перевёл взгляд на Алдерика, его карие глаза были цепкими и проницательными, будто пытались заглянуть ему в самую душу.

– Я не могу припомнить, чтобы кого-то переводили прямо перед битвой. – Лауренс медленно сложил грамоту и постучал ею о стол. – Обычно такие приказы приходят после сражения. Когда армия либо победила, либо её больше нет.

Алдерик сжал кулаки, ощущая, как злость снова закипает в груди.

– Ты сам просил о переводе? – в голосе Лауренса не было обвинения, лишь осторожное сомнение.

– Нет, – ответил Алдерик твёрдо. – Я думаю, что это дело рук моего отца.

Лауренс посмотрел на него ещё пристальнее, потом бросил быстрый взгляд на Ардрика, словно ища подтверждение своим мыслям.

– Твой отец? – переспросил он.

– Да. Он главный советник короля. – Алдерик сжал зубы, не скрывая раздражения. – Он всегда считал, что для меня будет лучше служить в столичном гарнизоне, а не в армии на передовой. И теперь он воспользовался своим положением, чтобы отправить меня подальше от этой войны.

Лауренс долго молчал, лишь задумчиво постукивая пальцами по столу. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения. Только холодный расчёт, присущий человеку, привыкшему анализировать ситуацию со всех сторон.

– Что ж… – наконец произнёс он. – Это многое объясняет.

Он снова развернул грамоту, пробежался по строчкам и чуть нахмурился.