Кирилл Берендеев – Дикий мед твоих губ (страница 3)

— Объясните, что вы хотите сделать? Просто придти и передать?

Юрий понятия не имел, как устроена преступность, когда сталкивался с ней, то всегда с самыми ничтожными ее представителями. А тут женщина предложила добровольно отправиться в осиное гнездо.

— Мне так сказали, — резко кивнув, подтвердила она. И видя нерешительность попутчика, пошла с козырей. — Я ведь не просто так предлагаю, я заплачу. Сто долларов за полчаса вашего убедительного присутствия. Нет, даже двести.

Отчаянным движением она достала из кармана объемный кошелек, вынула оттуда две бумажки, протянула Гидичу. Юрий невольно отшатнулся. Это его примерный заработок за последние полтора месяца. Все эти сотни тысяч рублей, которые он собирал, над которыми трясся, выкраивая и пересчитывая, теперь свободно уместились в паре банкнот заокеанского казначейства. До июня можно будет дожить спокойно, а там Мустафа оклемается. Зимой он здорово помог.

— Согласны? — нетерпеливо спросила женщина. Гидич, все никак не в силах оторвать взгляда от серо-зеленых бумажек нового образца, молча кивнул. — Вот и хорошо. Тогда идемте…. Ну что же вы, идемте скорее.

Как завороженный, Юрий последовал за ней.

Идти было недалеко, их цель располагалась в конце Весенней улицы, углом отходившей от начала Селятинской. В гостинице «Заря», с недавних пор заселенной магазинчиками и коммерческими предприятиями самого разного рода, располагалась контора товарищества «Импринт» — офисная и компьютерная техника в розницу и мелким оптом, — куда они направлялись. По пути Гидич затребовал подробности, на какое-то время они остановились все обсудить. Ида, Аледаида, так звали попутчицу, поначалу рассказывала неохотно, но, уверившись в собеседнике, засыпала деталями.

Ее брат вляпался в авантюру с продажей драгоценных камней, ничего толком не смысля в изумрудах и александритах, он пытался торговать ими, был облапошен и теперь за долги содержался в одном из подвалов Раздолья. Ида собрала нужную сумму буквально за три дня, но идти одна боялась, как не решалась подставлять близких.

— А друзья от меня отвернулись, едва запахло жареным, — честно заметила она, искоса поглядывая за реакцией Гидича. — Вот как они после этого называются? Мне пришлось идти одной на сделку… стрелку. Хорошо, вы попались.

— Сколько человек будет на встрече? — Юрию претил воровской жаргон собеседницы, он предпочитал говорить нормальным русским языком.

— Понятия не имею. Мы идем в официальное представительство этого баднита, Хромой его кличка. Наверное, три-четыре. Мне главное получить брата, остальное неважно, — с нажимом произнесла она, останавливаясь и поворачиваясь к Гидичу. Тот кивнул. — Лишь бы он жив был.

— За восемьдесят тысяч долларов, конечно, будет. Но вы правы, одной вам лучше не соваться. И далеко в здание не заходить, чтоб в случае чего…

— Да понимаю я, понимаю. Но о каком выходе вы говорите, если брат останется у этих гопников? Вы с оружием хорошо обращаетесь?

— Забудьте! — резко произнес он. — Если начнется заваруха, вашему брату не жить.

Она согласилась. Когда оба добрались до здания «Зари», бетонной коробки в десять этажей, затерявшегося среди себе подобных безликих параллелограммов, Гидич предложил перейти на «ты» — пусть считают его близким другом Иды. Та благодарно кивнула.

Лифт не работал, в нем самом располагался крохотный металлоремонт. Но хоть офис «Импринта» находился на третьем этаже. Добравшись до него, Гидич постучал, открыл дверь, но входить не стал. Наконец, к ним вышел «продавец» — громила под два метра с лицом, требовавшим бритвы. Компания продавала технику, но по таким заоблачным ценам, что покупатели обходили ее десятой дорогой. Видно, на то и был расчет, случайные люди беспокоить работников вряд ли станут.

Головорез обернулся, кликнул соратника, человека лишь чуть ниже ростом и уже в плечах. Тот смерил Гидича пронзительным взглядом.

— Это еще кто? Мы как договаривались?

— Думаете, я одна к вам припрусь? — вопросом на вопрос ответила Ида.

— Ты от Сизаря, мужик?

Гидич хмыкнул, стараясь вжиться в роль, о которой знал лишь по детективам, прочитанным в ожидании покупателей.

— Я сам по себе. Друг Иды, и этого хватит.

Плечистый почесал переносицу.

— Ну смотри, друг, как бы тебя не… Проходи.

— Общаться будем здесь. Где Хромой?

— Я сказал, проходи, пока не втащили.

Пришлось зайти. Первая комната представляла собой типичный офис торговой компании: образцы компьютеров, принтеров, копиров, стол с кассой для расчетов и прейскурант, вернее, прайс-лист с переводом цен в презренные рубли по курсу две двести за доллар, куда там официальному в тысячу восемьсот. Почти все магазины, завозившие товары из-за границы, устанавливали свое соотношение, меняя его пару раз в неделю, чтоб не переписывать ценники, прочно завязанные на валюту, чаще всего, американскую или немецкую. В последние годы самыми востребованными приборами в российской семье стали ультрафиолетовая лампочка для чтения водяных знаков и калькулятор. Сейчас рубль хоть начал стабилизироваться, ежемесячный прирост составлял меньше десяти процентов. Кошмар двух последних лет, когда цены менялись чуть не дважды в день, тьфу-тьфу, остался позади. Во всяком случае, в это хотелось верить.

Они вошли. Дверь в соседнюю комнату осталась приоткрытой. В ней, свободной от микроэлектроники, располагался кабинет шефа: солидные обои, дорогая мебель, стеллажи с книгами. Кем бы ни был этот Хромой, свои апартаменты он умел обставить стильно. Гидич остановился посреди комнаты, оглянулся. Оба амбала перекрыли входную дверь. Если у них кобуры подмышками, у Юрия найдется три-четыре секунды времени, чтоб нейтрализовать хотя бы одного. Возможно, он даже растеряется, не ожидая натиска. Только бы обувь не подвела.

Хромой милостиво согласился принять ходоков в «офисе». Статный мужчина чуть за сорок, немногим старше Юрия, в строгом сером костюме, он мало походил на привычный киношный образ украшенного татуировками головореза. Вкрадчивый, внимательный, с подозрением, написанным на лице. Гидича он осмотрел как хирург пациента. От взгляда не укрылась и увечная нога, Хромой заметил, толщину подошвы левого ботинка, разом все поняв. Сев за стол, потребовал камни.

Ида подтянула заляпанный чемодан, стала выкладывать из него вещи: белье, полотенца, столовые приборы, какие-то коробки.

— Где зеленый лед? — холодно спросил Хромой, буравя взглядом Иду. Наконец, та бросила на стол подушку. — Что это?

— Все внутри, — отчеканила женщина. — Смотри сам.

Из подушки высыпалось с два десятка мелких неграненых камней темно-зеленого цвета. Хромой взял один, вынул из кармана очки геммолога, долго разглядывал. Медленно поднял их на лоб, обжег взглядом женщину. Губы сошлись в нить.

— Ты за кого меня держишь, Ида? — едва слышно произнес он, но от этих слов все находившиеся в комнате вздрогнули. — Я с камнями двадцать лет работаю, это крашеный берилл.

— Я взяла их из тайника Семена, — с трудом разлепив пересохшие губы, произнесла женщина. — Я для этого специально в Екатеринбург моталась… — Снова глянула на Хромого и другим голосом визгливо продолжила: — Да врешь ты все, паразит!

— Ида! — рявкнули на нее от двери. Главарь бровью не шевельнул.

— Врешь! — продолжала она. — Семен все деньги в них вбухал, на взятках разорился. Там же вохровцы, а не бухой сторож с берданкой…. Тебе надо и камни прикарманить, и меня обчистить. Будто я поверю, что они фальшивые.

— Семен через Сизаря камни переправлял и прятал? — холодно спросил Хромой. Ида кивнула, продолжив другим тоном:

— Сизарь большой человек в Екатеринбурге, а когда камни горят, как их из города безопасно вывезти? У него же везде люди.

Хромой поморщился.

— Значит, зеленого льда на триста тысяч у него. Вот что, девонька, — обратился он к Иде, — придется тебе снова поработать.

— Я ушла от Сизаря, ты прекрасно знаешь, что мне будет, если вернусь.

Главарь повернулся всем телом к Гидичу.

— Вот и до тебя, мил человек, очередь дошла. Поручился, что дружок ейный, так выручай подружку. — И другим голосом: — Пойдешь к Сизарю, потребуешь камни. А нет, будем этих двоих ломтями стругать, и кралю, и ее братца-кролика. Так понятно?

Гидич дернулся, сделал шаг назад. Амбалы у двери тотчас ожили, попытались его взять в клещи, заломить руки. На то и был расчет. Юрий с маху саданул одному носком в солнечное сплетение, толкнул другого и рванулся к двери. Ботинок предательски скрипнул, набойка готовилась отлететь. Не обращая внимания, Гидич выкатился за дверь, резко ей хлопнул, едва не попав по голове догоняющему, и похромал по узкому коридору к лестнице, про себя усмехаясь — что, не ждали от инвалида? Когда он открывал дверь, голова взорвалась снопом искр. Путь преградил пудовый кулак третьего, незнамо откуда появившегося на пути.

Юрий дернулся, но отскочить не сумел. Невысокий верткий крепыш мигом заломил ему руку и потащил назад в вотчину Хромого.

— Хват, — одобрил его попытку бегства главарь, увидев Юрия в дверях. — Далеко пойдешь. Ботинки не расхлябались, моих людей пиная?

Гидич сглотнул слюну. В голове было пусто, но на предложение Хромого ответил согласием.

— Есть немного. Зачинить бы, командир?

Тот усмехнулся.

— А ты молоток. Девку бросил, сам в кусты. Или она тебя тоже наняла шестым номером? Ида это может, психолог, что ты хочешь. К каждому ключик найдет. У Сизаря уволокла тысяч двести долларов, а он все ей признателен и благодарен. И сейчас передо мной комедию с расставанием разыгрывает. Если б не знал подноготной — прям поверил.