Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 55)

По мнению сторонников ареально-типологического подхода к классификации языков Африки, в результате более тщательного учёта контактных явлений пересмотр гринбергианской модели станет в африканском языкознании неизбежным. Так, в последние годы подвергнута радикальному пересмотру койсанская гипотеза: в работе [Güldemann, Vossen 2000] и ряде других работ последних лет предложено считать койсанские языки ареальным объединением, возникшим в результате многотысячелетних контактов между языками различного происхождения. Это мнение на сегодняшний день превалирует среди африканистов [Dimmendaal 2011: 407; Старостин 2013]. Общая «рыхлость» нило-сахарского объединения, по версии Дж. Гринберга, позволяет по-новому взглянуть с ареально-типологической точки зрения и на языки Суданского пояса. Однако ареальный подход не даёт точных ответов на многие вопросы и в методологическом смысле, разумеется, уступает математическому методу сравнительного анализа.

12.2. Вокализм

Как уже указывалось выше в сопоставительной таблице основных фонологических особенностей языков Северной и Субсахарской Африки, одно из различий между данными макроареалами заключается в наборе фонем в составе систем вокализма. Если для языков Северной Африки и Эфиопского нагорья характерны системы, состоящие из 5 гласных, то в Тропической Африке, и особенно в языках Центра и Запада континента, превалируют системы из 7–10 фонем. Для языков банту, чьи ареалы примыкаются к суданской зоне, также характерны системы из большого количества гласных, хотя большинство языков группы банту демонстрируют системы из 5 или 7 фонем [Hyman 2003: 15].

Таким образом, наиболее распространёнными системами гласных фонем на континенте являются следующие:

Таблица 12.2.

Системы гласных фонем в языках Африки

⁶ Различие гласных одного подъёма может проводиться как по признаку ±ATR, так и по признаку открытости – закрытости.

Мы видим, что все три указанных типа системы являются симметричными, обладая парами передне- и заднерядных гласных. Во многих языках континента а является единственной гласной центрального ряда, в некоторых из них её дополняет гласная среднего подъёма ə. Общее число гласных фонем в языке редко превышает 10 (в качестве десятого члена системы добавляется среднерядная ə). Расширение их ассортимента, как правило, в первую очередь происходит за счёт назализованных фонем или противопоставления долготы. Однако не всегда имеется возможность постулировать фонематический статус таких оппозиций. То же касается супрасегментных явлений фонации, характерных, например, для гласных в некоторых койсанских языках – где выделяются шепотные, глоттализованные, фарингализованные, назализованные гласные звуки, а также те, что совмещают два из этих признаков. Однако их представление как отдельных сегментных единиц (доводящее количество гласных, например, в языке къхонг до 40 и даже 80 фонем), вероятнее всего, некорректно.

Одной из реальных фонемных оппозиций, характерных для вокализма языков Субсахарской Африки, является противопоставление гласных по признаку продвинутости корня языка (англ. advanced tongue root, ATR). Эта специфическая характеристика была впервые детально описана Дж. Стюартом на материале языка акан (группа ква, НК) [Stewart 1967], после чего её стали обнаруживать практически во всех регионах Тропической Африки. Суть оппозиции заключается в расширении гортанной полости, которое происходит при одновременном продвижении вперёд корня языка и понижении гортани. Именно поэтому гласные, обладающие признаком +ATR, в литературе называют также «расширенными» (expanded).

Данная оппозиция наиболее характерна для языков Суданского пояса, принадлежащих к нигеро-конголезской и нило-сахарской макросемьям. Она также довольно частотна в языках банту Центральной Африки (подгрупп C, D) и языках долины Рифта в Восточной Африке. Чаще всего оппозиция ±ATR ограничивается гласными высокого и (чуть реже) среднего подъёма, формируя, таким образом, две серии гласных фонем, обозначаемых либо диакритическими знаками, либо с помощью отдельных символов (например, в большинстве диалектов акан: i, u, e, o для более высоких гласных +ATR, ɪ, ʊ, ɛ, ɔ для более низких гласных −ATR). Однако, например, в языках календжин (восточно-суданская семья, НС) имеется также противопоставление гласных низкого подъёма: a / ɑ.

Оппозиция по продвинутости корня языка считается специфической чертой языков Тропической Африки: в мире она встречается чрезвычайно редко (возможно, лишь в диалектах казахского и в монгольском языке). Вообще, в целом частотность такого явления, как две серии гласных высокого подъёма, в языках Суданского пояса и отчасти долины Рифта в Восточной Африке в несколько раз выше, чем в языках мира в целом.

В африканских языках данное противопоставление является одним из наиболее распространённых инструментов для формирования гармонии гласных, известной языкам всех четырёх макросемей – хотя и в различной степени. Гармонию гласных в пределах словоформы можно назвать одним из наиболее типичных явлений для языков Субсахарской Африки, и наиболее распространённым признаком её формирования является именно признак ±ATR. Некоторые учёные возводят вокалическую гармонию к праязыковому состоянию (например, К. Уильямсон возводила это явление к нигеро-конголезскому праязыку [Williamson 1989]), а некоторые учёные [Hulst, Weijer 1995] и вовсе считают его ареальной характеристикой языков Африки. Разумеется, это не совсем так, поскольку языкам севернее Сахары это явление практически не известно. Максимальная плотность языков, обладающих данной особенностью, наблюдается в ареале Суданского пояса – в особенности в прибрежной зоне, в Центральной Африке и долине Рифта.

Суть вокалической гармонии чаще всего состоит в том, что гласные аффиксов подвергаются чередованиям в зависимости от типа корневой гласной, соответствуя её по определённому признаку, а сами корневые гласные могут сочетаться, только если совпадают по этому признаку. Например, в языках календжин таким признаком является ±ATR:

корень par ‘убивать’ (−ATR): kɪ-a-par-ɪn ‘я убил тебя’;

корень keer ‘видеть’ (+ATR): ki-ɑ-keer-in ‘я увидел тебя’ [Clements, Rialland 2008].

В языках банту, где явление гармонии по признаку продвинутости корня языка распространено не особенно широко, часто встречается несколько иная разновидность гармонии – по высоте. Здесь корневые открытые гласные среднего подъёма ɛ и ɔ понижают подъём гласных следующих слогов. Например, в языке киса, обладающем 5-значным набором гласных фонем (i e a o u), глагольный аппликативный суффикс -il- меняет гласную на -e- после гласных -o-/-e- в корне:

-βis-il-a ‘прятаться’, но -rek-el-a ‘ставить ловушки’, tsom-el-a ‘прокалывать’.

Сущность обоих типов гармонии гласных во многих языках кажется весьма схожей, и, возможно, они имеют общую природу. Оба типа подчас встречаются даже в одном и том же языке: так, в била глагольная система демонстрирует гармонию по признаку ±ATR, в то время как в именах действует гармония гласных по высоте [Kutsch Lojenga 2003].

Гармония обоих типов редко бывает в языке универсальной: часто одни аффиксы подчинены ей, а другие не меняют своего облика в зависимости от корневого вокализма. В языке маасаи (восточносуданская семья, НС) некоторые суффиксы с «закреплёнными» гласными +ATR могут даже распространять этот признак на корень и префиксы – т. е. гармония идёт не вправо, а влево:

/ɪsʊj-ɪʃɔ-re/ isujiʃore ‘помой (чем-то)!’;

/ɪsʊj-ɪʃɔ/ ɪsʊjɪʃɔ ‘помой!’;

/a-rɔk-u/ aroku ‘я почернел’;

/a-tV-rɔk-a/ atɔrɔka ‘я почернел’ [Rose, Walker 2011: 255].

В таких языках признак +ATR называют доминантным, а −ATR – рецессивным.

Характерной чертой вокализма в Субсахарской Африке, и прежде всего в языках Суданского пояса, является широкое применение носовых гласных. Это нередкое явление для языков мира в целом, и назализованные гласные фонемы известны в целом ряде европейских языков – таких как польский, французский или португальский. Однако в языках Суданской зоны они встречаются, по некоторым подсчётам, на 60 % чаще, чем в языках вне африканского континента [Clements, Rialland 2008]. Носовые гласные, например, являются обычным явлением в языках манде, гур, адамауа, ква и убанги, а также в бантоидных языках Нигерии и Камеруна. И хотя в языках банту они не сильно распространены (известно о назализованных фонемах в бембе, умбунду и йейи), есть основание считать, что в праязыке банту назальность гласных была фонематическим признаком [Dimmendaal 2001]. Однако во многих языках Суданского пояса удаётся показать, что назальность является не фонематической, а фонетической и зарождается под влиянием окружения из носовых сонантов. Так, в языке локо (семья манде, НК) фонемный статус носовых гласных (в т. ч. всех долгих носовых) сомнителен: в абсолютном большинстве контекстов они представляют собой позиционные варианты соответствующих неносовых гласных в назальном окружении. Вне такого окружения носовые гласные фонемы употребляются в единичных лексемах (например, fɔ_̃́ɛ_̃́ ‘выжимать’, kɔ_̃́ĩ́ ‘пчела’) [Бабаев 2011б]. В языке зиало (семья манде, НК) назализация гласной может происходить в результате выпадения носового согласного, обозначаемого в именных основах как (ŋ):