Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 56)

téné(ŋ) ‘понедельник’ ~ ténẽ́ gɔ́là-y ‘большой понедельник’;

mɛ_̀(ŋ) ‘есть’ ~ gè mɛ_̃̀-gɔ_̀ ‘я это ел’, mɛ_̃́-gì ‘еда’;

gú(ŋ) ‘сто’ ~ gṹ gílá ‘одна сотня’ [Бабаев 2011].

Фонемный статус назализованных гласных обычно легко проверяется путём поиска и сопоставления минимальных пар.

Помимо Судана, ещё одним ареалом с высокой частотностью носовых гласных является зона Калахари – в койсанских языках их также возводят к праязыку. Таким образом, можно предположить, что назальность имела как минимум два центра происхождения на африканском континенте.

Долгота гласных присутствует в большом количестве языков и характерна более всего для языков Западной, Центральной и Восточной Африки. На севере континента долгота гласных практически нигде не различается. Однако даже там, где постулируется различение долготы, её природа не до конца изучена и систематизирована. Долгие гласные во многих языках представляют собой не единый сегмент, а последовательность двух сегментов. Это установлено там, где присутствует такая характерная для языков Субсахарской Африки особенность, как неизменность длительности моры. Например, в языке хауса (чадская группа, АА) слоги могут быть краткими (формы CV) и долгими (формы CVX). В последнем случае на месте X может находиться вокалический или консонантный сегмент, т. е. вариантами долгого слога являются CVC и СVV. Сверхдолгих слогов язык не допускает, так что ни долгий гласный, ни дифтонг не могут предшествовать конечному согласному в том же слоге. Аналогичная ситуация наблюдается в языке шиллук (восточносуданская семья, НС), где добавление к слогу с долгой гласной вокалического суффикса приводит к редукции гласной за счёт удлинения согласной, т. е. длительность остаётся неизменной: ciino ‘кишки’, ciino-e > cinne ‘его кишки’.

То, что длительность моры играет более важную роль, чем долгота входящих в неё звуков, хорошо иллюстрируется примером из лудикья, искусственного языка, используемого в игровых целях носителями языка ганда (группа банту, НК). Игра заключается в создании слов-перевёртышей, в ходе которого структура моры не меняется, но как согласные, так и гласные её составляющие легко меняют долготу:

báana > náaba ‘дети’;

jjúba > bbáju ‘голубь’;

muyı́zzi > ziyı́mmu ‘охотник’.

Таким образом, долгие гласные и удвоенные согласные не имеют в ганда фонематического характера.

Говорить о фонемной долготе можно в тех тональных языках, где тонема всегда распространяется на всю долгую гласную. Такие языки засвидетельствованы и в Западной, и в Восточной Африке. В западнонилотских языках (НС), из которых лучше других изучен динка, мы имеем дело сразу с тремя степенями долготы гласных, имеющей фонемный характер:

ã̀-tɔ_̃̀ŋ ‘ты его зажигаешь’;

ã_̀-tɔ_̃̀ɔŋ ‘он его зажигает’;

ã̀-tɔɔ_̃̀ɔŋ ‘он постучал’ [Andersen 1987].

Происхождение столь любопытного явления раскрывается при сравнении данных динка с данными близкородственных языков. Оно показывает, что третья степень долготы (ультрадолгие гласные) развилась в динка путём компенсаторного удлинения корневой гласной при отпадении конечного аффикса, ср. данные пэри (макроязык луо, НС):

динка riɛ_̃́ɛm ‘кровь’ ~ пэри rı_̀mɔ;

динка tṳ_̀uŋ ‘рог’ ~ пэри tùŋó;

динка baã̀aj ‘дом’ ~ пэри pàajɔ;

динка ci̤ı_̀in ‘кишки’ ~ пэри cı́inó [Andersen 1990].

12.3. Консонантизм

Хотя количество согласных в языках Африки сильно варьирует – в литературе встречаются цифры от 11 фонем (в языке мура чадской группы, АА [Maddieson 1984]) до 141 фонемы (в одном из койсанских языков группы жу [Snyman 1970]), – в целом африканские консонантные системы обладают довольно богатым ассортиментом сегментных единиц. Как правило, в их состав входит несколько серий смычных фонем, распределённых по различным признакам, из которых можно выделить звонкость / глухость, эксплозивность / имплозивность, преназализация и напряжённость. По месту образования системы смычных редко уходят дальше вглубь гортани, чем велярные. Набор щелевых фонем беднее, чем набор смычных, и наиболее частотными являются зубные s и z, а также различные постальвеолярные и губные фрикативные. В число частотных носовых фонем входят губная m, зубная n, альвеолярная ɲ и велярная ŋ. Список типичных сонантов дополняют l, r, w и y.

Со статистической точки зрения некоторые типы фонем могут считаться типично или нетипично африканскими, если они обнаруживаются в языках континента чаще, чем в языках вне его. Такие типы фонем перечислены в таблице 12.3. (дополнено из [Clements 2000]):

Таблица 12.3.

Редкие и частые типы согласных в языках Африки

При этом в большинстве языков наряду с базовыми сегментными сериями присутствуют и более редкие типы фонем. Африка, вероятно, лидирует среди континентов по разнообразию сегментных разновидностей в консонантных системах. И хотя, вероятно, нет ни одного явления консонантизма, которое характеризовало бы все языковые семьи или все географические ареалы африканского континента, ряд уникальных явлений можно считать типичными для определённых, и подчас довольно обширных, областей.

Одним из них является наличие имплозивных смычных фонем. Они не являются эндемичными для Африки, так как встречаются в языках Юго-Восточной Азии и в бассейне Амазонки. Однако большинство языков мира, использующих этот тип фонем, сосредоточены в Суданском поясе и сопредельных областях Центральной и Восточной Африки, их можно также обнаружить среди языков группы банту Юга Африки (подгруппа S). Согласно некоторым подсчётам, доля языков с имплозивными согласными в языках Суданского пояса и Восточной Африки составляет не менее 50 %, в то время как во всём мире вне африканского континента их доля не достигает и 4 % [Clements, Rialland 2008]. И хотя имплозивность обнаружена в 13 % известных языков планеты, абсолютное большинство из них – многочисленные языки Западной и Центральной Африки [Maddieson 2008].

Во время произнесения имплозивного звука гортань движется вниз, вытесняя воздух из лёгких, что образует ингрессивный воздушный поток (хотя эта особенность не является единственным дистинктивным признаком имплозивов). Наиболее типичными имлозивными фонемами африканских языков являются звонкие: губная ɓ и зубная ɗ. Ранее считалось, что первая является универсалью для языков с имплозивными согласными, однако в последнее время в долине Рифта обнаружены языки, где единственной имплозивной является ɗ. Менее распространены велярный имплозив ɠ(например, в диалектах сомали, АА, и языке эга, НК) и палатальный ʄ (в атлантических языках фула и сереер, а также в суахили).

О статусе имплозивных согласных в литературе продолжается дискуссия: было выдвинуто мнение [Stewart 1989; Creissels 1994], что по своим звуковым характеристикам они должны быть отнесены не к смычным, но к носовым согласным. Основаниями для этого являются некоторые аспекты их функционирования в языке: как и сонанты, они часто исключаются из преназализованных консонантных кластеров типа NC, не понижают тон соседних гласных (как это делают смычные) и могут находиться в комплементарной дистрибуции с сонантами (чередования типа m/ɓ и l/ɗвесьма типичны для языков Суданского пояса). Кроме того, как и сонанты, имплозивы в африканских языках обычно звонкие.

Все эти особенности вовсе не универсальны: имеется достаточно примеров языков, где они вовсе не соблюдаются. Тем не менее особая близость имплозивов и сонантов является очевидным фактом. Более аккуратным определением имплозивных согласных мог бы являться термин «нешумные» (non-obstruent), введённый в работе [Clements, Osu 2002].

Эпицентром распространения имплозивных согласных, вероятно, является Западная Африка. Их наличие реконструируется для чадских языков [Newman 1977], языков гур [Manessy 1979], манде [Grégoire 1988], с меньшей долей вероятности – даже для нило-сахарских [Bender 1996] и ядра нигеро-конголезских [Stewart 2002] языков. Возникновение имплозивов в языках банту также выглядит довольно древним явлением. Во многих языках Африки развитие этой разновидности согласных происходит под явным контактным влиянием, а источником их формирования могут являться как звонкие смычные, так и лабиовелярные согласные.

Двухфокусные лабиовелярные смычные являются ещё одной характерной изоглоссой для языков Тропической Африки: вне пределов Чёрного континента такие фонемы зарегистрированы лишь в нескольких языках Новой Гвинеи (где, как часто говорят лингвисты, можно найти любое языковое явление) и островов Меланезии, а также в креольских наречиях Южной Америки, куда они были принесены африканскими рабами6. В Африке они являются одной из наиболее характерных фонологических изоглосс для языков Суданского пояса, но в других макроареалах встречаются довольно редко.

Дж. Гринберг [Greenberg 1983] был убеждён, что лабиовелярные фонемы являются наследием праязыка нигер-конго. И действительно: они присутствуют во всех семьях языков нигеро-конголезской макросемьи, кроме семьи догон, и вполне могли, как предполагал Гринберг, распространиться в центральносуданские языки (НС) и другие языки региона. В диалекте денди (макроязык сонгаи, НС), чьи носители в Бенине окружены языками нигер-конго, лабиовелярные присутствуют, однако в более северных диалектах их нет.