Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 51)

Между этими двумя разновидностями двуязычия лежит третья: широко распространённое в Африке владение европейским или арабским языком (об их распространении см. подробнее в главах 4 и 9). Повсюду, где существовали колонии европейских держав, европейский язык продолжает обладать высоким коммуникативным статусом и в абсолютном большинстве стран Африки имеет также официальный статус. Несмотря на негативное отношение, существовавшее по отношению к языкам колонизаторов сразу после обретения африканскими странами независимости, в первую очередь на государственном уровне, очень скоро стало понятно, что использование английского, французского или португальского не только является неизбежным, но и может быть весьма полезным инструментом государственной политики. В отличие от исконно африканских языков, получивших официальный статус, европейские языки не несут в себе шлейфа исторических взаимоотношений между этносами, их эстимационная характеристика в глазах африканцев нейтральна. Выяснилось, например, что в Нигерии с её взрывоопасным соперничеством христианского юга (языки межэтнического общения – йоруба и игбо, НК) и мусульманского севера (преобладание языка хауса, АА) английский язык может служить единственным компромиссным вариантом национального языка, приемлемого для всех граждан страны.

В условиях многоязычия понятие социального престижа языка продолжает играть огромную роль. В традиционной Африке каждое языковое сообщество обладало чёткой, общеизвестной иерархией находящихся в обращении языков. В языковом сообществе эта иерархия последовательно выдерживалась, меняясь обычно лишь при резкой смене этнополитического ландшафта. Социальная иерархия языков означает, что при контакте носителей различных языков используется тот, чей престиж выше. Каждый язык, участвующий в такой иерархии, имеет свою чётко очерченную сферу употребления [Виноградов и др. 1984].

Как правило, на нижней ступени этой стратификации находятся языки небольших народностей, чей ареал не выходит за пределы деревенского круга общения. Нередко данные народности сохраняют традиционный образ жизни и традиционные верования. Выше оцениваются языки более крупных этносов региона (включая и тех, что ранее образовывали свои государства), а также этнических групп, исповедующих одну из мировых религий. Ещё выше стоят языки торговли – весьма уважаемого в Африке вида деятельности. Часто именно они становятся языками межэтнического общения на довольно большой территории, где действуют торговые связи их носителей. В Западной Африке это дьюла, хауса, манинка, фула, в Восточной – сомали и суахили, в Центральной Африке – санго, китуба и лингала.

В качестве примера социальной иерархии языков в пределах языкового сообщества можно привести гвинейский народ зиало. Зиало используют свой язык (семья манде, НК) исключительно для бытового общения в пределах общины, более престижный и близкородственный лоома – для коммуникации на близлежащем рынке или на собрании старейшин разноплеменных деревень. В общении с представителем власти – например, полицейским или работником мэрии районного центра – используется язык манинка (также семья манде). Официальным письменным языком и языком школьного образования при этом является французский. Члены языкового сообщества зиало настолько хорошо усвоили эту иерархию, что только с большим трудом смогут воспроизвести, например, содержание официального документа на своём родном языке. При этом во многих деревнях зиало проживают также носители атлантического языка киси, который зиало хорошо понимают, однако с точки зрения иерархии оценивают примерно вровень со своим собственным.

Социальная иерархия языков формирует не только внешнюю оценку каждого языка (престижность, нейтральное отношение или предубеждение), но и внутреннюю самооценку языка со стороны его носителей. Отношение к родному языку может варьировать от этнической гордости до комплекса неполноценности. Например, туареги Сахары гордятся своими этническими традициями и своим языком, хотя на государственном уровне он маргинализован. В Северном Камеруне небольшие народности, недавно принявшие ислам и не имеющие мусульманских традиций, предпочитают скрывать от чужаков свой язык, называя себя фульбе – т. е., в их понимании, настоящими мусульманами. Ситуация, когда носители испытывают к своему родному языку чувство стыда и неполноценности, неминуемо приводит в скором времени к исчезновению языка, ассимиляции его более престижным идиомом.

Коммуникативный статус языка подвержен быстрым изменениям в случае смены политических или экономических обстоятельств в коммуникативной среде. Например, язык канури (сахарская семья, НС) обладал высоким престижем на берегах озера Чад, пока оставался государственным языком Канем-Борну, но после падения этого государства сфера его употребления резко сократилась. Язык фула, в XIX в. обладавший высоким коммуникативным статусом в регионе западноафриканского Сахеля, в начале XX в. начал терять его, уступая статус языка межэтнического общения французскому, английскому и хауса. В странах Тропической Африки нередки случаи, когда политические процессы приводили к власти в стране представителя малого народа, после чего престиж родного языка правителя в считаные годы поднимался до небес. Так произошло, к примеру, после прихода к власти в Либерии президента Сэмюэля Доу в 1980 г. Доу принадлежал к небольшой народности кран, чей этнический престиж в стране был весьма низок. Однако уже вскоре после переворота в Либерии была установлена диктатура кран, и престиж языка кран заметно возрос – чтобы вновь резко упасть после 1990 г., когда С. Доу был свергнут и убит.

Ломка сложившейся иерархии социального статуса языков остаётся одной из причиной межэтнической напряжённости и конфликтов в Тропической Африке.

Помимо многоязычия, в Африке большую роль играет феномен диглоссии между «высоким» и «низким» вариантами одного языка. Такие разновидности, называемые социолектами, в литературе часто именуются также диалектами, пиджинами, сленгами, жаргонами, арго или же, в более общем смысле, регистрами языка. Различие между ними функционально: переключение регистра происходит в зависимости от стиля общения, взаимного статуса собеседников, речевой ситуации в целом. Кроме того, различные регистры применяются для устного и письменного языка. Наглядным примером диглоссии является использование арабского языка в странах Северной Африки. Языком религии, литературы, образования, большинства периодических изданий, официальных документов является литературный арабский язык (фусха), однако в качестве разговорного языка употребляется один из региональных вариантов (аммия), сильно отличающихся между собой. Жители Египта и Мавритании смогут поддерживать беседу между собой только на литературном арабском языке.

В прибрежной зоне Западной Африки переключение регистра происходит между стандартной формой европейского языка и распространённым в регионе контактным языком – пиджином или креолом. Так, образованный житель Лагоса (Нигерия), помимо родного языка, йоруба и английского, при бытовом общении в магазине или на автозаправке объясняется на нигерийском пиджине, общепринятом в городе. Уровень образования играет большую роль: стандартный французский в Кот-д’Ивуаре знают только представители высших классов общества, в то время как большинство населения использует ивуарийский диалект с его изменённой структурой грамматических конструкций и многочисленными заимствованиями из местных языков.

Особым типом речи в крупных городах Африки стали молодёжные языки, основанные на наиболее распространённых в городе языках межэтнического общения. Выше (глава 10) уже рассказывалось о «городском суахили» шенг в Найроби, молодёжном сленге нуши в Абиджане и камфрангле в Дуале. Языков городской молодёжи в Африке можно насчитать не менее десятка: к ним относятся и индубиль в Киншасе и Браззавиле (Конго; на базе языка лингала группы банту, НК), и искамто в Йоханнесбурге (ЮАР; на базе языка зулу группы банту, НК), и энгш в крупных городах Кении (на базе английского), и др. Их можно рассматривать и как контактные языки, и как социальные разновидности языка. Подобно любому арго, эти языки используются в целях самоидентификации молодёжи, отстройки от языка и общества взрослых. Распространению таких социально значимых разновидностей речи способствуют как использование их в массовой культуре (интернет, популярная эстрада, граффити), так и преследование молодёжных языков со стороны официальных властей в университетах и школах. Благодаря гонениям со стороны «взрослых» молодёжные языки приобретают героический ореол и большую популярность.

Механизм формирования молодёжных социолектов отчасти моделирует известную в Тропической Африке традицию функционирования тайных языков – ещё одного яркого социолингвистического явления континента.

Тайные языки ассоциируются с мужскими и женскими тайными обществами, существовавшими во многих регионах Тропической Африки с глубокой древности. Члены тайных обществ координировали экономические отношения в регионе, осуществляли взаимопомощь, регулировали вопросы социальных конфликтов между общинами и племенами. Наряду со сложной обрядностью, закрытым характером церемоний и условий приёма в состав членов, тайные общества нередко формировали собственный особый язык, понятный лишь их участникам и ограниченному кругу лиц за пределами общества. Таким образом, тайный язык служил простейшим средством групповой идентификации: узнать «своего» можно в любых обстоятельствах, обратившись к нему на языке тайного общества. Тайные языки создаются искусственным образом, однако базой для них является естественный язык. Работы по тайным языкам лаби и то в бассейне р. Убанги (Камерун и Центральноафриканская Республика) показали, что языком-лексификатором для них мог быть один из существующих здесь языков либо же ранее существовавший, но исчезнувший язык аборигенов [Samarin 1971]. Нередко для увеличения различий с живыми языками региона проводится искусственное изменение гласных или согласных звуков в словах, перемена мест слогов. С типологической точки зрения тайные языки весьма просты по структуре и используют очень ограниченный лексикон – обычно не больше нескольких сотен слов. Подобные механизмы создания секретных языков характерны и для других регионов мира – например, Австралии и Новой Гвинеи. К сожалению, по понятным причинам их весьма нелегко исследовать – учитывая, что за последнее столетие тайные общества в Африке сильно утратили свой вес и многие традиции забываются.