Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 39)

Тем не менее, несмотря на внешнюю однородность антропологических особенностей койсанцев, на генетическом уровне говорить об их близком родстве не приходится. Так, народы хадза Восточной Африки и жу-ǂхоан Южной Африки в генетической классификации на основе митохондриального ДНК находятся друг от друга дальше, нежели любые другие два этноса на африканском континенте [Knight et al. 2003].

Результаты геногеографических исследований койсанцев подтвердили то, о чём всё чаще в последние десятилетия стали говорить и лингвисты: объединение койсанских народов в одну языковую общность оправдано лишь по типологическим критериям, но их родство не может считаться доказанным.

7.2. История изучения и классификации

Изучение койсанских языков берёт начало ещё с XVII в., когда в Европе появляются первые сведения об охотниках и скотоводах, населявших земли вокруг Капской колонии Нидерландов. К 1620 г. относится первое упоминание особых двухфокусных согласных фонем – клик-сов, – используемых в койсанских языках. Тогда же и были определены расхожие ныне наименования местного населения – готтентоты, т. е. «заики», и бушмены, «жители зарослей». В 1719 г. в России был опубликован труд И. Гибнера «Земноводного круга краткое описание», откуда о койсанских языках впервые узнал русский читатель: В земле своей называются оные готентотен, а говорят языком подобно как у нас куры кричат. Это описание вполне соответствовало европейскому уровню знаний того времени о народах Африки.

Лишь в конце XIX и начале XX в. появились первые подробные описания и словари языков макросемьи, первым из которых стал словарь нама Й.-Г. Крёнлайна [Krönlein 1889]. При классификации языков Африки койсанские языки уже объединяли в рамках одной группы или семьи языков. Однако этот вывод не был результатом сравнительно-исторического анализа. Критериями служили типологические особенности языков – прежде всего наличие щёлкающих согласных. В большинстве исследований койсанские языки именно так и назывались – щёлкающие языки (англ. click languages). Согласно методам того времени, широко использовались экстралингвистические критерии: например, тип хозяйствования и расовый тип.

В период господства в африканском языкознании хамитской гипотезы К. Майнхофа скотоводы-готтентоты были удивительным образом объединены в одну языковую общность с туарегами Северной Африки, фульбе Западной Африки и маасаи Восточной Африки. В качестве одного из критериев выдвигалась общность экономики: в «хамиты» записывались практически все скотоводы Африки, особенно не принадлежащие к негроидной расе. Кроме того, в языке готтентотов нама существует категория грамматического рода, что также использовалось в качестве доказательства их неафриканского, «хамитского» происхождения. Наличие кликсов в их языке объяснялось субстратным влиянием. Однако уже вскоре род был обнаружен и в некоторых языках бушменов Юга Африки, а языкознание стало отходить от антропологических и экономических критериев при оценке родства языков. К середине XX в. хамитская теория окончательно исчерпала себя.

Термин «койсанский» (Khoisan) был впервые выдвинут антропологом Л. Шульце в 1928 г. с помощью сложения слов языка нама – k^hoe ‘человек’ (самоназвание нама) и san ‘собиратели’ (так нама называют бушменов, добывающих воду из корней пустынных растений). Применительно к языковому объединению этот термин был использован в 1930 г., однако получил известность только после выхода в свет работ Дж. Гринберга. До него идея генетического родства койсанских языков серьёзно не обосновывалась. Тогда же Д. Блик была выдвинута первая классификация языков бушменов, делившая их на три группы – северную, центральную и южную [Bleek 1929]. Несмотря на то что большое количество материала, собранного автором, оказалось фонетически неточным, классификация была поддержана Дж. Гринбергом, который включил в центральную группу также языки готтентотов на основании целого ряда изоглосс как в лексике, так и в грамматике.

Ему же принадлежит идея объединения койсанских языков юга Африки с языками хадза и сандаве в Восточной Африке в одну языковую макросемью. С тех пор термин «койсанские языки» вместо типологического приобрёл генетическое значение, и в большинстве работ по африканскому языкознанию, выходивших в мире за последние полвека, койсанская макросемья рассматривается как объединение родственных языков. Тем не менее среди специалистов по койсанскому языкознанию уже с момента выхода работ Гринберга развернулась дискуссия по ключевому вопросу: считать ли койсанские языки ареально-типологическим или всё же генетическим объединением, признавать ли разительные сходства между ними, видные невооружённым глазом, за свидетельство языкового родства или длительных контактных связей.

В этой дискуссии принимали участие такие койсанологи, как Э. Вестфаль, Э. Трейль, Г. Хонкен, Р. Фоссен, Б. Сэндс, африканисты К. Эрет и Т. Гюльдеман, а из российских учёных – Г. С. Старостин. На сегодня можно констатировать победу в этом споре «сплиттеров», считающих утверждение о родстве койсанских языков по меньшей мере недоказанным. Как типологические, так и лексические сходства между языками различных групп объясняются ими как результат тысячелетних ареальных связей, языковой конвергенции и лексических заимствований. Сторонникам койсанской макросемьи практически нечего на это ответить: сравнительный анализ базовой лексики койсанских языков показывает лишь 3–5 % схождений между языками трёх основных групп. Эти цифры едва выходят за рамки статистической погрешности и в любом случае должны свидетельствовать о чрезвычайно древнем распаде макросемьи – не позже 15 тысяч лет назад. Такая датировка не учитывает сравнения с восточноафриканскими языками хадза и сандаве, которые, следовательно, должны были отойти от праязыковой общности ещё раньше. Исходя из современных методов анализа, доказательство родства такой глубины является чрезвычайно сложным. Мода на ареальную лингвистику, захватившая западное языкознание в начале нашего столетия, также внесла свою лепту в формирование современных взглядов на койсанские языки. Сегодня для доказательства языкового родства лингвистическое сообщество требует значительно более точных и надёжных изоглосс и этимологий, нежели ещё полвека назад. Принцип «никакой классификации без документации» (No classification without documentation), распространившийся в западном языкознании, фактически запрещает выдвигать какие-либо гипотезы без опоры на строгие и подробные описания языков, многие из которых будут ждать своего описания ещё многие годы.

И тем не менее целый ряд поразительных сходств между койсанскими языками как на лексическом, так и на грамматическом уровне заставляет снова и снова обращаться к вопросу об их генетическом родстве. Этому способствует тот факт, что за последние несколько десятилетий объём материала койсанских языков вырос в несколько раз. Вышли в свет детальные описания целого ряда южно- и севернокойсанских языков, словари и грамматики. Достижения теоретической фонетики позволили существенно уточнить фонетические инвентари языков, в т. ч. и наименее изученные щёлкающие согласные. Были опубликованы труды по сравнительному анализу койсанских языков различных групп, из которых самой примечательной стала работа Р. Фоссена [Vossen 1997] по реконструкции праязыка центральнокойсанской ветви. Всё это позволяет получить более надёжные результаты исследований как в области грамматики, так и – прежде всего – лексикологии койсанских языков.

Несколько лет назад вышла в свет монография Г. С. Старостина [2013], в которой впервые предпринята попытка с помощью ступенчатого статистического анализа 50-словных списков базовой лексики протестировать гипотезу Дж. Гринберга о койсанской макросемье. Полученный автором результат свидетельствует, что среди койсанских языков можно выделить как минимум три вполне достоверные группы родственных языков:

– языки кхой-квади: 15–20 языков, включая центральнокойсанские языки Ботсваны и Намибии (встречаются также в Зимбабве, Анголе и Замбии), в т. ч. языки готтентотов с крупнейшим языком макросемьи – нама, а также ранее считавшийся изолированным вымерший язык квади в Юго-Западной Анголе;

– южнокойсанские языки (часто называемые также туу): 5 языков практически вымершей подгруппы !кви (!Kwi) в ЮАР и язык къхонг (!Xóõ) в Ботсване, на котором говорит не более 2 тыс. человек;

– языки жу-ǂхоан (Ju-ǂHoan) или кха (Kx’a): ок. 5 языков или диалектов группы жу (северокойсанской) Ботсваны, Намибии и Анголы, а также вымирающий язык ǂхоан (ǂHoan) в Ботсване, открытый и описанный в 1970-х гг.

Последние две группы показывают до 10–12 % общей базовой лексики между своими языками, что может быть как результатом конвергентного развития, так и глубокого родства между ними (о генетическом статусе языков кхой-квади и жу-ǂхоан см. в работах [Güldemann, Elderkin 2010] и [Honken, Heine 2010] соответственно). Гипотетическую ветвь, состоящую из южнокойсанских языков и языков жу-ǂхоан, Г. С. Старостин называет периферийной.

Восточноафриканские языки хадза и сандаве занимают в представленных результатах исследования различные позиции. Язык сандаве по результатам анализа примыкает к группе кхой-квади на более высоком таксономическом уровне. В то же время связи хадза с южноафрикано-койсанскими языками не могут быть доказаны с помощью применяемой методологии. Более того, в базовой лексике хадза наряду с койсанским слоем обнаруживается весьма глубокий слой лексики, сравнимой с восточноафриканскими языками афразийской макросемьи – прежде всего омотскими. К сожалению, современный хадза весьма подвержен иноязычному влиянию и буквально пестрит многочисленными заимствованиями из окружающих языков, что существенно затрудняет анализ его лексики.