Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 38)
О языках догон, их генеалогической классификации до недавнего времени также существовали самые различные мнения учёных. Вплоть до 1980-х гг. в лингвистике главенствовала точка зрения о едином языке догонов, имеющем многочисленные диалекты и входящем в состав языковой семьи гур. Однако надёжных лексических связей между языками догон и гур обнаружить не удалось, а количество схождений в составе базовой лексики колеблется на уровне примерно 30 % (между языками гур оно достигает существенно более высокого уровня). К началу 1990-х гг. более детальные исследования языков догон, с одной стороны, и языков гур – с другой, привнесли в научную африканистику две существенные поправки: во-первых, диалекты догон приобрели статус отдельных языков; во-вторых, догонские языки были выделены из состава гур в отдельную семью. Согласно современной классификации, сегодня их насчитывают не менее двух десятков [Prokhorov 2010].
Что касается иджоидных языков (см. карту 16), то их сходство с соседними языками нигер-конго вполне может объясняться и процессами конвергенции. Как фонологически, так и грамматически иджоидные языки весьма сильно отличаются от языков соседних семей. В фонологии это проявляется, к примеру, в том, что в иджоидных языках допустимы именные и глагольные лексемы с анлаутной гласной – структура, совершенно нетипичная для языков нигер-конго. В ряде языков в дополнение к распространённой в Западной Африке гармонии гласных существует явление консонантной гармонии в рамках морфемы. В местоименной системе выделяется то, что личные местоимения 3 л. обладают категорией грамматического рода. Данная категория может включать граммемы мужского, женского и среднего родов, параллельно с ней функционирует и категория одушевлённости. Во мн. ч. родовые различия нивелированы – кроме иджо, где и в плюралисе существует противопоставление форм для референтов-лиц и нелиц.
Анализ базовой лексики и грамматических показателей иджоидных языков позволяет утверждать, что они являются автохтонными языками побережья Гвинейского залива и, вероятнее всего, должны считаться независимой семьёй языков [Бабаев 2013].
Приложение. Текст на языке зиало (семья манде, НК)
Как Гиена и Заяц перестали быть друзьями [Бабаев 2011]
Гиена и Заяц были вместе. Они были большими друзьями. Однажды они сказали [друг другу]: «Пойдём поставим силки». Они [решили] пойти поставить силки на мышей. И они поставили много [силков]. Когда они поставили их тут и там и одна мышь попалась, Заяц сказал Гиене: «Дай мне эту мышь сегодня, а завтра утром всё, что мы поймаем, будет твоим». На следующий день, когда они снова отправились [ставить силки] и в них попалось пять мышей, Заяц сказал: «Завтра поймаем шесть. А те пять, что мы поймали сегодня, отдай их опять мне. Завтра, когда попадутся шесть [мышей], я их отдам тебе». Они делали так, пока у них не скопилось много [мышей]. Заяц забрал [всё] себе. Он сушил, сушил их. А Гиена ничего не получила. Потом они сказали друг другу: «Мы с тобой встретимся на ярмарке в городе, давай посидим, поговорим». И когда они собирались встречаться, Заяц положил свою добычу в ступу. Он измельчил и растолок её. И вот сидят они на собрании. Он вытащил маленькую коробочку и потряс её, и [она зазвучала]: «кпеке-кпеке-кпеке». Он взял оттуда и чуть поел. Гиена спрашивает его: «Что это у тебя?» Он отвечает: «Это моя мать. Я её истолок в ступе и сделал из неё порошок. А теперь я его поедаю». Гиена приняла эти слова серьёзно и говорит: «О! Я тоже завтра истолку свою мать в ступе и сделаю из неё порошок». На следующий день она пошла. Она говорит своей матери: «Иди сюда, мам!» Когда мать пришла, она сказала: «Подойди сюда, к ступе, я посмотрю на тебя!» Когда та подошла к ступе, Гиена взяла пест и ударила её. А потом тоже взяла её, положила в коробку и носила эту коробку в руке. Через два дня они встретились на собрании, она и этот Заяц. Заяц взял свою добычу и снова стал делать «кпеке-кпеке-кпеке». Гиена тоже вынула своё приобретение. Но оно звучало как «кпоко-кпоко-кпоко», потому что там были только человеческие кости. Тогда Заяц спросил Гиену: «Ты что, убила свою мать?» И Гиена ответила: «Да». И тогда Заяц сказал: «Да ты просто сумасшедшая! Мыши, которых мы поймали, это они в моей коробке, и это их я ем сейчас. Если ты убил свою мать, горе тебе!» И Заяц убежал. Гиена побежала его искать. Она хотела его поймать. Вот как была испорчена их дружба.
Глава 7. Койсанские языки
7.1. Общие сведения
Самая малочисленная из макросемей африканских языков всегда привлекала к себе пристальное внимание лингвистов и антропологов. Структура койсанских языков – в особенности звуковая система – имеет мало аналогов на планете по своей сложности и своеобразию. Споры о происхождении, генетическом родстве и классификации койсанских языков продолжаются в лингвистической литературе уже не первое десятилетие.
Койсанскими называют около 30 языков, на которых говорит чуть менее одного миллиона человек в Южной Африке. Их носители расселены по территории трёх стран региона – Ботсване, Намибии и Анголы, с небольшими анклавами в ЮАР и Зимбабве. Кроме того, представители двух языков, отнесённых Дж. Гринбергом к койсанским, – хадза и сандаве – проживают в Восточной Африке, в Танзании, в тысячах километров от основного ареала языков макросемьи (см. карту 17). Крупнейшим языком макросемьи является нама, на котором говорит более 200 тыс. человек; он же является единственным из койсанских языков, получившим статус официального (в Намибии). Большинство койсанских языков располагает не более 10 тыс. носителей.
По своему хозяйственно-культурному типу носители койсанских языков делятся на две чёткие группы: скотоводы кхой, в более ранней литературе известные как готтентоты, и охотники-собиратели сан, более известные как бушмены. Охотничье хозяйство народов сан пустыни Калахари можно назвать ярким реликтом неолитического образа жизни человечества. Они пользуются орудиями из камня, добывают воду из диких арбузов или съедобных корней и охотятся на дичь с помощью луков с отравленными стрелами, усыпляющими жертву. Быт, культура, мифология койсанских народов являются неисчерпаемым источником сведений о том этапе развития человечества, который уже тысячелетия назад исчез в Европе и большей части Азии.
Восточноафриканские сандаве в основном заняты земледелием, хотя имеются сведения о более раннем охотничьем характере их хозяйства. Хадза Танзании сохраняют традиционный уклад охотников-собирателей, одних из последних в Восточной Африке.
Койсанцев считают исконными обитателями юга африканского континента. Некогда ареал их расселения охватывал практически весь юг Африки, а если принимать во внимание возможное родство южноафриканских койсанцев с хадза и сандаве, то и восток континента к югу от экватора. Койсанские народы жили в основном охотой и собирательством, находясь в своём культурном развитии на уровне позднего каменного века. Они жили небольшими семейными группами, кочуя по территории саванн и полупустынь региона или занимаясь рыболовством на океанском побережье и в долинах крупных рек. Широкая полоса экваториальных лесов, отделявших вплоть до III–II тысячелетия до н. э. Субэкваториальную Африку от остальной части континента, фактически сделала жителей этого огромного региона изолированными от остального мира. В результате койсанские народы тысячелетиями контактировали друг с другом, выработав общие особенности антропологического типа, культуры, социальной организации, хозяйствования, а также и языка. Сделанные в XX в. археологические открытия на юге Африки продемонстрировали, что орудия труда и оружие охотников на стоянке возрастом ок. 40 тыс. лет практически идентичны тем, что бушмены используют сегодня. Изолированные от взаимодействия с другими народами и цивилизациями, койсанцы образовали своеобразный заповедник своей архаичной культуры.
Первой известной нам волной миграции в регионе стало прибытие в Южную Африку народов кхой, практиковавших скотоводство. Откуда они пришли сюда, остаётся неизвестным, однако очевидно, что обретение скотоводческих навыков произошло в более северных районах. В начале новой эры в результате активной экспансии народов банту, прибывавших на юг континента волнами из Западной Африки и региона Великих озёр, обладавших железным оружием, навыками скотоводства и земледелия, резко изменили ареал распространения койсанских языков. Уже к началу II тысячелетия н. э. охотники сан были вытеснены с побережья Индийского океана или ассимилированы земледельцами банту. Появление европейцев в Южной Африке в XVII в. привело к исчезновению койсанских языков крайнего юга континента – их носители были изгнаны со своих земель либо уничтожены. К концу XVIII столетия бушмены-сан оказались оттеснёнными в малопригодные для жизни засушливые районы пустынь Калахари и Намиб, их поселения сохранились в лесах Южной Анголы.
Антропологические характеристики койсанских народов выделяют их в особый тип, весьма несхожий с другими расовыми типами африканцев. Койсаноидный тип характеризуется светло-коричневым цветом кожи, особым расположением жировых тканей, известным как стеатопигия, прямой и узкой формой носа. Для них характерен и эпикантус – складка над верхним веком, придающая глазам узкий разрез, характерный для монголоидного населения Азии. Однако в Африке эта черта развилась самостоятельно. К койсаноидному антропологическому типу принадлежат, помимо собственно койсанцев, также носители некоторых языков банту юга Африки, предки которых, вероятнее всего, перешли на языки банту в течение последнего тысячелетия.