Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 33)
Именные классы в языках банту и атлантических формируют систему именного согласования, в рамках которой согласовательными аффиксами в клаузе могут маркироваться, помимо вершинного имени, все определения, а также сказуемое. Согласовательные показатели определений при этом могут не совпадать с показателями вершинного имени [Громова, Охотина 1995: 6, 12].
Исследования показывают, что древнейшие показатели именных классов являются одним из ярких парадигматических примеров для доказательства родства нигеро-конголезских языков (таблица 6.1).
2. Глагольные деривации
Глагольные суффиксы с залоговыми и актантно-деривативными значениями (каузатив, рефлексив, пассив, аппликатив и пр.) в бантуистике традиционно называются глагольными расширениями. Однако они обнаруживаются не только в банту, но и в других бенуэ-конголезских, атлантических языках, языках ква и гур. Попытки возвести определённые маркеры глагольных значений на праязыковой уровень выявили ряд интересных соответствий, которые могут свидетельствовать об их древнем происхождении: среди них
3. Роль кумулятивных грамматических показателей
Во многих языках, принадлежащих к различным семьям нигероконголезской макросемьи, действуют аналитические глагольные конструкции с клитическими показателями, выражающими одновременно целый ряд значений как субъекта, так и предиката. Один такой показатель, помещаемый перед глаголом или после него, может указывать на аспект, время, наклонение, полярность глагола, лицо, число и именной класс субъекта. Такая глагольная система в африканском языкознании обычно именуется «линейной» [Welmers 1974], она распространена прежде всего в языках Западной Африки. Подробнее о таких системах см. главу 13.
Таблица 6.1.
Сравнение показателей именных классов в нигеро-конголезских языках
4. Сериализация глаголов
Явление сериализации, распространённое в языках мира, обнаруживается практически во всех семьях языков Западной и Центральной Африки. Такое значение, как ‘принести’, может выражаться цепочкой глаголов ‘пойти-взять-прийти-дать’. В той или иной степени сериализация отмечена во всех семьях языков нигер-конго. В языках с аналитической структурой, впрочем, не всегда бывает легко понять, имеем ли мы дело с цепочкой сериализации или с глагольной конструкцией, где один играет роль предиката, а второй лишь указывает на аспектуальное, модальное или иное значение, играя роль вспомогательного. В каждом конкретном языке решение этого вопроса приходится искать отдельно.
5. Противопоставление фактатива и имперфектива
В глагольных системах языков нигер-конго сложно выявить преобладание аспектуальных или темпоральных противопоставлений – скорее можно говорить об ареальной разнесённости языков различных типов. Важно, однако, что в аспектуальной семантике можно выделить оппозицию двух основных значений: фактатива, близкого к перфективу и выражающего (в зависимости от семантики глагола) фактическое состояние или совершённое однократное действие, и имперфектива, выражающего процесс и незавершённость, действие в настоящем. Для многих языков Западной Африки значение фактатива является базовым и, как правило, выражается чистой основой глагола, в то время как имперфектив маркируется дополнительным показателем.
6. Несколько серий личных показателей
Показатели лица в нигеро-конголезских языках довольно отчётливо можно распределить по нескольким синтаксическим типам. Наиболее ярко это разделение проявляется в языках банту, где субъектные показатели выражены префиксами, объектные – инфиксами или суффиксами, в то время как местоимения со значениями топика или фокуса являются синтаксически независимыми. Начиная с работ А.-Э. Меюссена [Meeussen 1965; 1967], в банту выделяют и четвёртую серию – притяжательную. В других языках нигер-конго (особенно принадлежащих к семьям бенуэ-конго и ква) это распределение в целом соблюдается. В Западной Африке первые две серии могут реализовываться как местоимения или связанные морфемы, но фокализованные местоимения всегда синтаксически независимы. В ряде языков они вытесняют более древние личные аффиксы, формируя новый, аналитический тип личного согласования.
Синтаксические структуры современных нигеро-конголезских языков сильно различаются по семьям. Основной порядок слов варьируется от SVO в бенуэ-конго, ква, атлантических и кордофанских до SOV в манде, догон, иджоидных и сенуфо. Гипотеза о том, что изначальным порядком слов в праязыке был SVO, пока не находит убедительных подтверждений.
Базовый словарь нигеро-конголезского языка был впервые реконструирован ещё Д. Вестерманом, и хотя за последнее столетие в этом направлении было сделано относительно немного, существует относительный консенсус среди лингвистов по вопросу не менее 40–50 лексем, возводимых к нигеро-конголезскому праязыковому состоянию. К сожалению, дальнейшая лексическая реконструкция наталкивается на проблемы мезоуровня: на уровне семей языков чаще всего не удаётся надёжно реконструировать стословный список базовой лексики Сводеша.
6.5. Бенуэ-конголезские языки
Языки бенуэ-конго составляют крупнейшую семью в составе нигероконголезской общности (около 1000 языков). По всей вероятности, прародиной семьи является ареал в районе слияния рек Нигер и Бенуэ, в современной Центральной Нигерии, где праязыковое сообщество могло существовать не позже 6000–7000 лет назад. Сегодня же их носители заселяют огромную территорию от побережья Гвинейского залива до Индийского океана, от экватора и до южной оконечности континента.
Согласно общепринятой классификации языков бенуэ-конго, семья состоит из двух основных ветвей, которые, в свою очередь, включают десять групп (диаграмма 6.3) [Williamson 1989].
Диаграмма 6.3.
Бенуэ-конголезские языки
Географическое распределение групп языков семьи чрезвычайно неравномерно: более 90 % площади ареала занимают языки самой многочисленной группы банту (более 500 языков). Они доминируют в обоих государствах Конго, Габоне, Экваториальной Гвинее, Танзании, Кении, Уганде, Руанде, Бурунди, Мозамбике, Анголе, Намибии, Замбии, Малави, Зимбабве, Ботсване, Свазиленде, Лесото, ЮАР и на Коморских островах, распространены также частично на территории Камеруна, ЦАР и Сомали (см. карту 9). Столь широкое распространение является результатом масштабных миграций носителей языков банту, начавшихся в I тыс. до н. э. с территории современных Нигерии и Камеруна на юг и юго-восток. Распространяясь по территории Субэкваториальной Африки, народы банту ассимилировали немногочисленные группы охотников-собирателей: этот процесс продолжается на юге и востоке континента и сегодня.
Распад языковой общности банту произошёл не более 2500 лет назад, так что языки группы смогли сохранить значительные сходства. Значительную роль в сохранении их близости сыграла и конвергенция языков в ходе миграций последних двух тысячелетий. Значительными отличиями обладают лишь языки северо-западных подгрупп, находящиеся в тесном контакте с языками других групп и семей.
Генетическое родство языков банту было очевидно уже первым европейским мореплавателям, пересекавшим экватор. Португальские капитаны брали переводчиков в Конго, на Атлантике, и с успехом использовали их в Мозамбике, на берегах Индийского океана. Первая сравнительная грамматика языков банту была опубликована В. Бликом (который является автором и самого термина «банту» в лингвистике) [Bleek 1862–1869], за ней последовали другие, более подробные исследования, в т. ч. К. Майнхофа [Meinhof 1899–1906]. Современное изучение языков банту базируется на трудах М. Гасри и А.-Э. Меюссена, составивших подробные реконструкции праязыкового состояния. М. Гасри, кроме того, является и отцом современной классификации сотен языков банту: языки группы разделены им на 15 крупных географических зон от А до S и 84 подгруппы (тоже чисто географических, не путать с генетическими объединениями), обозначаемые числами десятков: подгруппа А20, подгруппа C40 и пр. [Guthrie 1967–1971]. Несмотря на неоднократные попытки модифицировать классификацию Гасри, она в несколько видоизменённом виде широко используется по сей день. Сам Гасри признавал, что его классификация имеет чисто реферативное значение, поэтому использовать её при сравнительно-историческом анализе можно лишь с большой осторожностью. Что касается генеалогической классификации языков банту, то некоторые попытки её разработки были предприняты К. Эретом, учёными тервуренской школы, а также в работе Д. Нурса и Ж. Филипсона [Nurse, Phillipson 2003]. Все три классификации основываются на анализе лексических и морфологических инноваций, а роднит их то, что они единогласно выделяют северо-западные языки (зон A, B, частично C и H по классификации Гасри) как наиболее раннее ответвление от праязыка банту. Другие предлагаемые ветви – такие как группа восточных языков и группа языков саванны – пока недостаточно обоснованы.
Языки банту весьма существенно выделяются из состава бенуэконголезских языков по своим характеристикам. Их фонологическая система выглядит проще, чем в других языках семьи, чего нельзя сказать о морфологии. Языки банту отличаются разветвлённой системой именной классификации, выражаемой при помощи именных префиксов. Глагол занимает центральное место в системе морфосинтаксиса. Практически во всех языках группы глагольная словоформа, вобравшая в себя множество агглютинативно-флективных грамматических маркеров, является основополагающим звеном всего предложения. В системе показателей лица (префиксы для обозначения субъекта и инфиксы для обозначения объекта) присутствуют лишь формы 1–2 л., в то время как значение 3 л. выражается с помощью показателей именных классов.