Кирилл Бабаев – Введение в африканское языкознание (страница 28)

Сегодняшний канури представляет собой макроязык – континуум близкородственных языков или диалектов, распространённых в Нигерии, Нигере и Чаде, вокруг озера Чад. К его разновидностям относятся языки канембу в Чаде и практически исчезнувший из обращения тарджумо в Нигерии.

Помимо канури, в состав сахарской семьи входят языки двух небольших групп. Группа тебу (тубу) объединяет два близкородственных языка или диалекта преимущественно скотоводческого населения нагорья Тибести в Центральной Сахаре (Чад, Нигер с небольшими анклавами в Ливии и Нигерии) – теда и даза, на которых в совокупности говорит не более 400 тыс. человек. Вероятно, именно их упоминали Геродот и другие античные писатели, рассказывая о народе пустыни, живущем в пещерах с языком, подобным писку летучих мышей. Они же становились рабами древних гарамантов, властителей Сахары, некогда пересекавших пустыню на колесницах.

Восточная группа языков включает ныне исчезнувший, но описанный в середине XX в. чешским учёным К. Петрачком язык берти (сагато), носители которого несколько десятилетий назад перешли на арабский, и язык загава (бериа), на котором говорит земледельческое население региона Дарфур в Судане. Загава распространён также в лагерях дарфурских беженцев в соседнем Чаде.

Начало изучению сахарских языков было положено ещё в начале XIX в., когда в Европе была опубликована первая краткая грамматика канури Г. Клапрота [Claproth 1826]. Ещё раньше списки слов на этом языке были собраны турецким врачом Э. Челеби у африканских паломников в Каире в XVII в., а в парижских архивах сохранился листок с рукописным списком из десятка слов на канури с переводом на французский, также датируемый XVII в. В 1854 г. была опубликована подробная и чётко структурированная грамматика канури С. Кёлле [Koelle 1854a]. К тому времени родство между собой различных сахарских языков было неоспоримо: 1853 г. датируется письмо Г. Барта К. Р. Лепсиусу, где говорится о генетических связях языков тебу и канури. Ещё спустя почти три десятилетия, в 1881 г., Г. Нахтигаль, впервые описавший язык теда, сформулировал гипотезу о родстве всех четырёх кластеров сахарских языков: канури, загава, берти и группы тебу [Nachtigal 1881]. Й. Лукас в 1951 г. назвал семью «восточносахарской», а в 1963 г. Дж. Гринберг включил сахарские языки в состав нило-сахарской макросемьи. В большинстве исследований основным аргументом при обосновании родства сахарских языков использовались морфологические и синтаксические изоглоссы, особенно в системе глагола [Cyffer 1991].

В литературе практически не возникало споров о составе и классификации языков семьи: соображение Й. Лукаса о том, что группы канури и тубу (объединяемые под названием западносахарских языков) противостоят восточносахарской группе загава-берти, продолжает разделяться большинством исследователей – хотя Дж. Гринберг считал правильным выделение языков тебу в отдельную группу. Лексикостатистическое исследование, проведённое В. Блажком на материале базовой лексики языков семьи, показало, что разделение сахарского праязыка на две ветви произошло ок. 5000 лет назад, а разделение между языками канури и тубу – примерно 4000 лет назад. Что касается расхождения языков берти и загава, то оно может быть датировано первым тысячелетием до н. э. [Blažek 2007].

Значительно хуже обстоят дела с доказательством общего происхождения сахарских языков и языков других семей нило-сахарского объединения. Дж. Гринберг был первым, кто высказал определённое суждение о родстве сахарских языков с другими семьями языков Африки. Однако до сегодняшнего дня убедительных подтверждений этому родству не найдено. Л. Бендер в своих работах подчёркивает «периферийный» характер сахарских языков в составе нило-сахарской макросемьи, хотя и признаёт, что особой близости с какой-либо из других семей нило-сахарских языков они не имеют. Г. Мукаровский объединял сахарские языки с омотскими, а многолетний исследователь языка берти К. Петрачек считал возможным родство сахарских языков с афразийскими, прежде всего соседними чадскими и берберскими языками. В последние годы звучат предположения об особой близости между сахарскими языками и языками сонгаи, однако эта гипотеза опять же не подкрепляется надёжным анализом. Работ по сравнительному анализу языков сахарской семьи по сей день чрезвычайно мало, а праязык семьи остаётся нереконструированным. Лексикостатистический анализ Г. С. Старостина [2017] показал, что для объединения сахарских языков с другими языками нило-сахарской макросемьи надёжных оснований пока нет.

Системы вокализма в сахарских языках преимущественно 9-член-ные, с базовой оппозицией по признаку ±ATR. Этот признак был утрачен только в канури, где количество гласных сократилось до шести-семи в результате, скорее всего, процесса креолизации. Долгота гласных в основном не играет существенной роли. Что касается консонантизма, то он отличается относительной простотой: в сахарских языках практически отсутствуют характерные для Тропической Африки лабиовелярные, имплозивные или преназализованные согласные. Фонемы распределены по пяти основным рядам: губные, альвеолярные, палатальные, велярные и поствелярные, к которым относятся h и глоттальная смычка ʔ. Количество фонем в системе согласных редко превышает двадцать. Характерно наличие довольно большого числа фрикативных фонем. Указанные явления являются характерными для обширного ареала и схожи с фонологическими особенностями афразийских языков Западной и Северной Африки, включая берберские и чадские.

Фонология сахарских языков характеризуется интересным явлением свободной консонантной вариативности: в рамках слова допускается использование многочисленных комбинаторных изменений. Ассимиляция, утрата согласного, палатализация, спирантизация и соноризация свободно используются без изменения значения слова, нередко до неузнаваемости меняя его звучание. Так, в канури слово kásku ‘холодный’ засвидетельствовано в вариантах kákku, káwu, káau, káku. Неизменными остаются вокализм и тональный рисунок слова. Возможно, носитель сам выбирает свой индивидуальный вариант консонантизма вне зависимости от диалекта, говора или социолингвистических условий. Это явление зафиксировано и в языках тубу, и в загава. Его иногда объясняют относительно изолированным географическим положением языков, однако удовлетворительного объяснения ещё не найдено. Схожее явление фиксируется и в берберских языках Сахары.

Все сахарские языки тональны. В канури используется три тона – высокий, низкий и падающий, однако последний нередко объясняют как результат сандхи на стыках тонем. В других языках семьи все три тона уровневые – высокий, средний и низкий. Тон играет роль как в лексике, так и в грамматике: он используется для смыслоразличения в лексемах и морфемах: канури kànúrì ‘народ канури’, kànùrí ‘язык канури’; даза gɔ́rtù ‘они резали’, gɔ_̀rtú ‘режьте’. Правила взаимодействия тонов весьма разнообразны, так что комбинаторные изменения могут распространяться в обоих направлениях – как на предшествующие, так и на последующие слоги.

В сахарских языках допускаются как открытые, так и закрытые слоги. Лексемы чаще всего одно- или двусложны. Во всех языках большую роль в формообразовании и словообразовании имеют аффиксы. Так, с помощью суффиксов образуются падежные формы имён: номинатив, генитив, датив, аккузатив, аблатив, локатив. Падежные суффиксы имеют соответствия в языках различных групп, что позволяет возводить их к сахарскому праязыку. Глагольные видовременные и личные формы, а также отглагольные имена также образуются с помощью префиксов, суффиксов или сочетания префикса и суффикса. В этой связи сахарские языки можно назвать высокофлективными. Глагол обладает категориями аспекта, времени и наклонения, базовой оппозицией является противопоставление комплектива (фактатива) и имперфектива. Глаголы делятся на три чётких класса, различающихся прежде всего структурой формирования личных форм: если глаголы первого класса используют субъектные префиксы, то во втором классе их заменяют суффиксы, причём имеющие иное с префиксами происхождение. Глаголы третьего класса требуют вспомогательного глагола, который в свою очередь уже присоединяет показатели лица и числа субъекта [Суетина 2003]. Стоит отметить, что в сахарских языках местоименный объект также маркируется с помощью глагольного префикса, причём в канури он предшествует субъектному показателю: támin ‘ты хватаешь’, sə́támin ‘ты хватаешь меня’ .

5.7. Язык (языки) сонгаи

Сонгаи обычно в западной науке называется макроязыком, что соответствует понятию пучка диалектов или диалектного кластера. В последнее время говорят уже о группе или даже семье языков сон-гаи, чему способствует тот факт, что далеко не все диалекты являются взаимопонимаемыми. В дальнейшем, однако, мы будем говорить о диалектах единого языка или макроязыка сонгаи.

На сонгаи говорит земледельческое и городское население долины Нигера: языковой ареал вытянулся вдоль течения реки от района внутренней дельты (Центральное Мали) до северных районов Бенина и Нигерии, с небольшими анклавами в других районах Западной и Северо-Западной Африки (см. карту 7). Такая география языка вызвана историческими особенностями его распространения. Сонгаи – по происхождению не этноним, а наименование высшей, правящей касты населения раннесредневекового города Гао на Среднем Нигере. После принятия городской верхушкой Гао ислама в XI в. начинается экспансия купцов сонгаи вверх и вниз по течению Нила, а также в более южные, богатые дорогими товарами районы. Периодом наиболее активного распространения языка сонгаи стала эпоха существования одноимённого государства – крупнейшего в истории Африки. Государство Сонгаи, расцвет которого приходится на XV–XVI вв., объединило под своей властью территорию едва ли не всей Западной Африки, от Мавритании до Нигерии, а носители одноимённого языка прочно обосновались в крупнейших торговых центрах региона: Тимбукту, Дженне, Агадесе, а также в сахарских оазисах, стоящих на важнейших караванных путях. В этих районах сонгаи стал языком межэтнического общения. Вероятно, некоторые из местных народов перешли на язык сонгаи. После падения империи в 1591 г. сонгаи уже никогда не смогут воссоздать своё государство, однако сохранят репутацию одних из самых успешных торговцев в Западной Африке. В середине XIX в. на территории современного Нигера существовали небольшие мусульманские княжества сонгаи, а в XX в. носители языка были разделены границами между новообразованными государствами – Мали, Нигером, Нигерией, Верхней Вольтой (ныне Буркина-Фасо) и Бенином.