Кира Вайнир – Пробудившая пламя (страница 86)

Тишину нарушил голос Анаис.

– Оман, я заявила о ночи лари, и сегодня последний день, когда вы можете отказывать мне в моём праве. – Она сидела, словно проглотив кол. – Сегодня ночью, я хочу получить то, что мне полагается, как лари, по закону.

– Я с огромным уважением отношусь к законам и не позволю никому их нарушать, даже самому себе. – Ответил ей Берс и при этих словах взгляд, который Анаис не отводила почему-то от меня, наполнился торжеством победителя.

А мне вспомнилась моя бабушка, объяснявшая мне про мужскую измену.

– Если мужик спьяну, ничего не соображая, не в ту сторону свернул, то мозг ему конечно вынести надо, чтоб не повадно было, но из-за такой мелочи хорошего мужика терять? Дурь! Поплакать, пострадать, но по-тихому, чтоб он думал, что случайно увидел, да и забыть. – Учила меня она, правда бестолку. – А вот если у него азарт, мол, нельзя, а я попробую, тогда гнать со двора! Это ж таракан, а не мужик! Не расплодиться, так нагадить!

– Как забыть? Противно же! – возмущалась я.

– Тююю, противно ей! В кипятке прополоскать, уксусной эссенцией продезинфицировать и хлоркой присыпать на три дня. Через три дня считать новым! Если не отвалится. – Отрезала бабушка.

Вот у неё бы сейчас эта Анаис быстро бы огребла, да так, что без единого матерного слова глаза от земли боялась бы оторвать!

Пока у меня в голове, теми самыми тараканами метались мысли одна другой мрачнее, оман вытащил из шкатулки ещё один браслет, поставил мою ногу себе на бедро и погладил меня по щиколотке, прежде чем на моей ноге защёлкнулся ножной браслет, у которого в этом мире было особое значение, просто так это украшение не носили. Его вообще только мужчина мог одеть женщине.

– Ты пламя моего сердца, единственная звезда на моём небосклоне, та кого моя кровь приняла своей госпожой. – Почти шепчет он, глядя мне в глаза. И в мои руки опускается широкий браслет-обруч из золота, с теми же камнями, что и в моём комплекте. – Застегнёшь на моей руке, когда будешь уверена в своём выборе.

Оман с довольной улыбкой занимает своё место рядом со мной.

– Лари Анаис, как мужчина, выбравший свою пару, я не подчиняюсь закону о праве ночи лари. Так что не могу удовлетворить ваше желание. – Сообщает оман, в то время как Анаис только молча раскрывает рот.

– Но лари Ираидала не соизволила застегнуть твой браслет! – влезает майриме.

– В законе нет ни слова о завершённости выбора, взаимности и вообще о мнении женщины на этот счёт. Даже о добровольности речи не идёт. Главное чтобы мужчина определился. – Что-то меняется в голосе омана, я отчетливо слышу в нем всё больше холодных ноток. – Но меня интересует другое. Каким законом руководствовались вы, лари Майхур, опаивая меня непонятным зельем и с какой целью собирались подослать ко мне лари Анаис? Лари, специально для вас, так как вы принимали настой плодов отварки, вы давно бесплодны, как и большинство наложниц гарема. Такое свойство у этой отравы. И вы никак не могли бы понести от меня или от кого-то другого. Лари Майхур, вы не услышали моих слов о прекращении всех этих козней и интриг! Ваша верная служанка, которую вы отправили оклеветать любимого домашнего питомца моей алири, была казнена. Из вашего содержания вычтена стоимость говяжьей туши, которую пришлось скормить нашему впечатлительному питомцу, после нападения вашей служанки.

Впечатлительный домашний питомец внимательно прислушивался к разговору, и смотрел на омана так, что мне казалось, что слова про питомца, он Берсу ещё припомнит.

– Горожане планировали устроить праздник в честь годовщины открытия фонтанов и строительства набережной. Я уговорил их дождаться возвращения Ираидалы в столицу. К тому же, хотелось бы отметить отбитое нападение на столицу, которое только благодаря отличной работе всех сразу, обошлось без каких-либо жертв. Сегодня добавился ещё один повод для торжества, поэтому я открою для празднующих дворцовый сад, и я распорядился подготовить императорский фейерверк. – Чем больше говорит Берс, тем белее становится от злости майриме, впрочем, и Анаис от неё не далеко ушла. – Только поэтому своё наказание вы примете на следующий день после праздника. Каждая из вас получит по сорок ремней и будет сослана в старый дворец. Наказание будет публичным и с оглашением ваших проступков, поэтому предлагаю вам не терять времени и собрать свои вещи за эти три дня. После наказания вы этим заняться не сможете.

– Что? Ты не посмеешь так меня опозорить! Я твоя мать! – выкрикнула майриме.

– Старый дворец? – схватилась за горло Анаис. – Но там же... Бывшие наложницы живут без права выхода за стены дворца, нет ни слуг, ни рабынь, они сами делают всю грязную работу. Это же... Всё равно, что похоронить заживо! Вы обязаны обеспечить мою жизнь! Я лари! Я мать Марса!

– Лари Анаис, вы женщина, родившая Марса. Матерью для него стала другая. И когда вы собирались воспользоваться тем, что я под действием зелья, и пробраться в мою постель, вы не о сыне думали. Но вы правы, я не могу единолично принимать такое решение. Марс? – обратился берс к старшему сыну.

– Я согласен с вашим решением, отец. Оно справедливо. – Уверенно произносит Марс.

– Значит решено. – Кивает оман.

– Господин! – склоняется в поклоне один из евнухов. – Доставили портреты от князя Севера.

– Прекрасно, разместите их в тронном зале, я после завтрака подойду. – Кивает Берс.

– Портреты? – удивилась я.

– Князь во время нашей встречи попросил помочь с поисками его пропавшей племянницы. Он уверен, что она попала в империю и сейчас находится в одном из гаремов. Для опознания он прислал семейные портреты. Не желаешь посмотреть вместе со мной? – целует руку, глядя мне в глаза Берс.

– Оман Берс, я хоть и нахожусь почти в ссылке, но могу я надеяться хотя бы на толику уважения? – цедит слова сквозь сжатые губы Майхур. – Вы в присутствии матери и своих детей готовы устроить брачные игры с рабыней, которая, скорее всего, так же бесплодна, как и Анаис, ведь именно отваркой её отравила Абилейна, ваша любимица, которую вы выделяли перед всем гаремом, даже не могли оторваться от прелестей наложницы, чтобы отправить лекарей к Ираидале. И раз уж ей, за две проведённые в её покоях ночи, вы дарите украшения стоимостью в полгорода, то где ваша благодарность Анаис, согревавшей вас своим телом в попытках вернуть вам броню, сын?

– Вы зря напоминаете мне о том, как слеп и глуп я был потому, что доверял собственной матери. Ценность того сокровища, которого я лишился по собственной дури и чужой подлости, я прекрасно осознаю. Но я надеюсь, что пламя будет благосклонно к нам с алири. Если же нет... Моя алири сначала подарила мне двоих детей, а потом сохранила всех троих. – В голосе Берса начало пробиваться рычание.

– Не стоит. – Положила я ладонь на его руку.

– Далли...

– Впервые ведёт себя, как и надлежит рабыне в приличном доме! – яд у Майхур видимо от новостей о наказании и ссылке в старый дворец полился вообще без границ.

– Я не рабыня, Майхур. И никогда ею не была. – Я знаю, от чего вздрогнула Майхур, и знаю, что она сейчас видела. Мой фирменный взгляд, когда я ловила тех, кто пытался нагреть лапу на бизнесе Юсупова. – Рабство это не насильно одетый на твою шею ошейник, и не кандалы на твоих руках. И даже не те путы, которыми нас связывают чуждые нам законы. Рабство это гниль в душе, когда ради более жирного куска готов предать собственную плоть и кровь! Это когда любая мерзость оправдывается собственным благополучием. А пока этого нет, любой будет свободен.

– О чём ты говоришь? – не понимает она моих слов.

– О том, что прежде чем требовать соблюдения приличий, нужно самим их соблюдать. – Жестко обрывает её Барлик, и пусть многое из того что сказала Майхур для него просто слова, он услышал что она старается использовать боль моего прошлого, как оружие против меня же.

Майхур осекается и медленно переводит взгляд с Барлика на меня, на Берса, который сейчас смотрит только на меня, на Малис... И вот тут впервые я вижу в этих глазах страх.

– Господин, портреты, как вы и приказали, выставлены в тронном зале. – Доложил евнух, как-то странно поглядывая на Малис.

Даже Берс удивленно приподнял бровь, оторвавшись от разглядывания меня.

– Что-то уже успела натворить? – спросил он у Малис.

– Ну... Если преподнести маме платье в подарок это "натворить", то да. – Рассмеялась она.

– Малис, тебе жалко завтрака для отца? – притворно вздохнул Берс.

К счастью, пытка завтраком быстро закончилась. Впрочем, неловко себя, похоже, чувствовала только я. Анаис старательно изображала горе отвергнутой женщины, Майхур преданной матери. Последняя вообще вкушала с видом королевы перед казнью.

После завтрака мы пошли в тронный зал. Бывшая майриме омана и лари Анаис шли позади всех, но, тем не менее, от желания утолить любопытство не отказались. Я сама шла рядом с оманом, мне просто не оставили выбора, предложив руку. И я приняла её без каких-либо раздумий.

Слова майриме об Анаис и Абилейне меня не затронули. Это как в начале отношений с мужчиной, ты не испытываешь ревности к его прошлым увлечениям. Для меня эти женщины были именно таким отголоском прошлого.

А ещё я знала, что Ираидала, прежняя, испытавшая столько боли и горя, не погибла, а вполне себе счастлива, и заслуженно счастлива. А мне выпал шанс на обломках такого горького прошлого выстроить настоящее. Настоящее, которое уже наполнилось любовью моих детей и их счастьем. И возможно...