Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 31)
Я так не волновалась в первый раз. Тогда я была молоденькой девчонкой, и в моей голове было всё чётко, раз мы с Антоном поцеловались, значит, должны пожениться. Но сейчас-то я взрослая женщина.
И начать всё сначала и хочется, и очень страшно.
– Нина Семёновна... – Антон размахивает руками, как мальчишка. – Мы с Евой практически спасли ячейку общества от развала!
– Да ладно! – мама прикрывает рот ладонью. – Жуликов ваших не развели, вот это победа.
Я замираю в дверях, глядя на сияющего Антона. Сердце на секунду делает кульбит – и падает куда‑то в живот. Вылизаный, красивый, причёсанный... Прямо жених!
Антон замечает меня и широко улыбается.
– О! Вот и наша легенда! Самая неожиданная героиня эфира!
Я сажусь напротив, складываю руки на коленях и ловлю себя на том, что выпрямляю спину, будто сейчас начнётся что-то важное. Самое важное в моей жизни.
– И как там? – тихо начинаю. – Чем закончилось?
– В общем, – Антон радостно хлопает себя по колену, – неустойки не будет. Расслабься. Выпуск побил вообще все рекорды. Продюсеры в восторге. Реклама выкуплена на год вперёд. Год, Ева! Ты понимаешь?
Я киваю.
– Лея с Кириллом, кстати, не развелись, – добавляет Антон между делом, будто говорит о погоде. – Ими сейчас налоговая занимается.
Мама довольно хмыкает:
– Вот это я понимаю – польза от телевидения.
В глазах Антона мелькает азарт.
– И вот. Я, собственно, за этим и приехал, – он делает эффектную паузу, как опытный оратор. – Продюсеры шоу «Ваша честь» хотят, чтобы ты стала их бессменным адвокатом. Степан Дмитриевич предлагает бессрочный контракт.
Он протягивает папку.
Я смотрю на неё, в недоумении хлопая глазами.
– Вот такое у меня предложение, – улыбается он.
Внутри меня что‑то резко трескается. Кажется, это «Титаник» моих наивных надежд, который я тайком строила последние полчаса, только что встретился с айсбергом по имени «реальность». И теперь медленно, неумолимо идёт ко дну. В глазах темнеет.
Я беру папку. Встаю.
– А тебя... – сиплю, – тебя не пригласили?
– У меня нет отбоя от клиентов, – Антон всё также улыбается, – мне просто некогда будет этим заниматься.
– А я... То есть ты хочешь сказать, что для такой неудачницы, как я это отличное предложение?
– Евочка, подумай! Представляешь, какая это возможность... – тарахтит мама.
А у меня внутри вянут фрезии.
Ну вот и всё, Ева. Он приехал просто потому, что его попросили передать мне эту долбанную папку. И не будет у меня «долго, счастливо и в один день». Потому что адвокаты – циничные сволочи. И мой бывший муж, один из лучших адвокатов, а значит, и один из лучших сволочей.
Я сгибаю папку пополам. И пытаюсь её порвать. Плотный картон поддаётся неохотно, зато бумага, рвется только так.
– Дочка, что ты делаешь? – испуганно вскидывается мама.
– Ева… – Антон встаёт. – Что ты…
– Ты серьёзно? – мой голос дрожит, но я уже не могу остановиться. Слёзы стоят комом в горле, но не выходят, превращаясь в ледяные иглы. – Это и есть твоё «предложение»?
Антон молчит. Профессиональная, сияющая улыбка медленно сползает с его лица.
– Ты в своём репертуаре, – говорю я тихо. – Даже не спросив. Ни разу не спросив, хочу ли я снова быть частью этого цирка. Хочу ли я вообще иметь дело с этим миром, который меня чуть не растоптал. Ты думаешь, для всех важнее рейтингов и карьеры нет ничего? Для меня – есть.
Я открываю ладони. Обрывки бумаги, испещрённые пунктами контракта, падают на пол. Белым, печальным снегом. Они падают на старый, потертый ковёр, на мои босые ноги.
А я стою посреди комнаты и понимаю, что ромашкового сарафана в этой истории всё-таки не будет.
35. Самый лучший козлик!
– Итак, ответчик считает, что сумма, запрошенная Ольгой Луговых, чрезмерно завышена. Его официальный доход явно не предусматривает таких выплат. Кроме того, мой клиент понёс немалые расходы, связанные с перелётами по месту жительства истицы.
Сухой голос адвоката мужа моей подзащитной разносится по залу. Это на съемках все было пафосно и красиво – в присутствии зрителей и с профессиональным освещением. В нашем же провинциальном суде заседание напоминает, скорее, классную комнату после уроков.
Простые деревянные столы, облупленные скамейки, на которых никогда никто не сидит. У нас не рассматриваются громкие дела, привлекающие внимание прессы. Максимум – отдыхает задремавшая уборщица.
Рассматриваю пиджак ответчика из тонкой шерсти и жалею, что не вызвала в качестве эксперта какого-нибудь стилиста. Невооружённым взглядом видно, что костюм бедствующего мужчины, чьи официальные доходы ниже прожиточного минимума, стоит как крыло самолёта из высококачественного алюминия.
Вот козёл!
– Кроме того, им были выплачены следующие суммы...
Пока адвокат трепыхает нищенскими чеками, мыслями уношусь к другому козлу. Который пришел с фрезиями, и, будучи ими отхлёстан, ушел восвояси. И даже мама не смогла остановить меня.
Да, я избила Антона букетом.
Потому что обиделась.
Потому что он циничная скотина.
Но сейчас, когда я смотрю на всхлипывающую Ольгу и её цветущего бывшего супруга, мне кажется, что я всё-таки погорячилась. Козлы в нашей жизни неискоренимы. Только вот бывают козлы-козлы, а бывают... козлики, которые приходят с цветами.
На работе я не позволяю себе проявлять эмоции, давлю их прессом внутрь. Но в обычной жизни я всегда была вспыльчивой и обидчивой. Вот и в этот раз меня понесло.
– …что подтверждается квитанциями об оплате перелётов, чеками на проживание, а также переводами…
Адвокат ответчика произносит это таким тоном, будто сейчас предъявит суду доказательства высадки своего подзащитного на Марс. И все обязаны проникнуться. Тоже козёл!
Может, у меня профдеформация? В каждом мужском поступке вижу тёмную подоплёку?
Может быть, Антон и правда желал мне только добра? А я его даже не выслушала. После обжигающего поцелуя его холодная деловитость меня больно ранила.
Ольга рядом со мной сидит, сжав ладони так, что костяшки белеют. На ней простое синее платье, волосы собраны, губы искусаны.
Она боится. Боится, что этот лощеный тип снова выйдет сухим из воды, как делал это последние три года, а ей опять придётся горбатиться на нескольких работах, чтобы поднять общего ребенка. А этот «бедняк» окажется не при делах.
Я делаю глубокий вдох, отгоняя мысли об Антоне и его злосчастных фрезиях. Сейчас не время. Встаю, одёргивая блузку.
– Ваша честь, возражаю. Представленные ответчиком расходы на авиабилеты бизнес-классом и проживание в пятизвёздочных отелях подтверждают не финансовую несостоятельность, а ровно обратное. У ответчика имеются средства на поддержание привычно высокого уровня жизни, однако он систематически уклоняется от содержания собственного ребенка.
Судья, женщина грузная и уставшая, поверх очков смотрит на бывшего мужа Ольги. Тот вальяжно развалился на стуле, всем своим видом показывая, как ему скучно в этом «сарае».
Судья хмурится. Ей, как и мне, этот пижон не нравится.
– Суд удаляется в совещательную комнату.
Эти десять минут ожидания тянутся, как резина. Ольга теребит ремешок сумки, а я рисую в блокноте чертиков, почему-то подозрительно похожих на Антона.
У одного из чертиков в лапах цветы. Антон так опешил, когда получил букетом по холёному лицу. Вспомнив его шок, невольно улыбаюсь.
Интересно, ему царапины не мешали потом выступать?
– Оглашается решение суда! – гаркает секретарь.
Мы вскакиваем. Судья бубнит быстро, проглатывая окончания, но главные слова звенят в воздухе победным гонгом: