Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 27)

– Нет. – Задумчиво покручивает бокал в пальцах. – У меня секретарши нет. А вот у тебя и Морозовой имеются. Видишь, какой я демократичный руководитель.

Фыркаю презрительно:

– Эта та девица в униформе, что мне показывает, где гримерка, а где туалет. Спасибо. Я и без нее бы справился.

– Да, она самая. И у Морозовой тоже есть бойкий мальчик.

– И что с того?

– А то, что одна из обязанностей ваших помощников, знать, где вы находитесь и чем вы заняты.

– Шпионить? – мне не нравится его тон и не нравится, куда он клонит.

– Ну зачем так грубо. На площадке разные ситуации бывают. Вдруг вы срочно понадобитесь. Гарнитуру на вас не повесить, а вот Вадим и Лера...

– Лера – это девица, которая знает, где туалет?

– Да, - он смотрит на меня тяжёлым взглядом и снова делает глоток. – Так вот... С вашими помощниками у меня очень доверительные отношения. И недавно они оба меня огорошили. Причем синхронно.

Стискиваю подлокотники кресла, но не разрываю зрительный контакт. Кажется, я понимаю, к чему он клонит.

– Если вы о том, что мы с Евой Сергеевной иногда общаемся, это вполне закономерно.

– Если бы, если бы... Антоша...

Степан Дмитриевич так глубоко и горько вздыхает, словно я огорчил его до глубины души.

– Что вы с ней задумали, а? – ставит бокал на стол, и слегка подаётся вперед.

– Ничего. Обсуждаем детали процесса. Все в рамках разумного.

– А у меня другие данные.

– Вы на что-то намекаете? – Непринужденно интересуюсь.

– Не намекаю, Антоша! Прямым текстом говорю! Если вы мне финал испортите, я буду в праве немного испортить вас.

– Это угроза? – Интересуюсь ровным отстраненным тоном.

– Это не угроза, Антоша. Это предупреждение. – Степан Дмитриевич с глухим стуком ставит бокал на стол и слегка привстаёт. – Я знаю, что вы шушукаетесь по углам. И даже догадываюсь о чём. В моей бухгалтерии, знаешь ли, хорошая слышимость.

Волнение нарастает, и я невольно касаюсь пальцем виска. Нет, никто не слышал, как мы с Евой разговаривали. Он блефует.

– Ну так вот, Антоша! Агеев спонсировал выпуски «Ваша честь, я возражаю!», которые посвящены его разводу. Не думаю, что ты удивлен. Кирилл и Лея неслучайные люди.

Конечно, я не удивлен. Это вполне логично, и предсказуемо.

– Можно сказать, что Кирилл Агеев – генеральный продюсер этого проекта. А его почти бывшая жена – ведущая актриса. И это должно оставаться неизменным. Ты понимаешь о чём я?

Намек более, чем толстый.

– Вас купили? – Ухмыляюсь.

– Я тебе здесь не шуточки шучу, понял! – Степан Дмитриевич грохает по столу так, что бокал слегка подпрыгивает. – Если бы не завтрашние съемки, я бы тебя и Морозову выгнал на хрен!

– Так выгоните, чего тянете?

– Ты уверен, что потянешь неустойку? А твоя подруга? – Он медленно присаживается, и потирает лоб. – Я сам идиот, что не проверил ваши кандидатуры. Вы же друг другу не чужие люди... Следовало ожидать подвоха.

– Какого подвоха?

Продюсер не изъясняется прямо, и я тоже не собираюсь называть вещи своими именами. Буду изображать непонимание до последнего. Кто знает, вдруг он записывает наш разговор?

– На мне нет жучка, и камер здесь нет, – устало произносит Степан Дмитриевич. – Можешь ваньку не валять. Пусть это шоу, но адвокаты вы настоящие. И, если я доложу в ваши коллегии, сколько пунктов вы нарушили, с первой вашей встречи здесь, – он обводит пальцем стены своего кабинета. – То в ближайшем будущем вас возьмут только улицы мести.

– То, что мы встретились с Евой Сергеевной – это случайность!

– А я склонен думать, что это намеренный заговор с целью подрыва репутации команды шоу и уважаемых людей, которые обратились к нам за поддержкой. Вы не имели права представлять интересы разных сторон. Вы не должны были обмениваться конфиденциальными сведениями. Вы обязаны защищать своих клиентов, а не подставлять их...

– Не говорите ерунду!

– Ерунду будешь говорить ты, когда станешь блеять на скамье подсудимых о том, что это все случайно получилось.

– Не понял...

– Если финал пойдёт не по сценарию, я подам на вас в суд. И ты знаешь, что я выиграю!

Стараюсь держаться со спокойным достоинством, но внутри всё сжимается от тревоги. Старый козёл прав! Он выиграет это дело! И мы, кроме штрафных санкций за срыв шоу, должны будем отбиваться от дела о защите чести, достоинства и деловой репутации, с компенсацией морального вреда.

Да нам каждый зритель в студии сможет обвинение предъявить! И я уверен, что с подачи Степана Дмитриевича, это очень реалистичный сценарий.

Ладно я, но что будет с Евой? Она так переживает за свою репутацию. Для неё это будет ударом!

Опускаю глаза и глухо бурчу:

– Что входит в рамки вашего сценария?

– Такой подход к делу мне нравится больше. Я вижу, что ты понимаешь, – продюсер обновляет себе коньяк, делает глоток и продолжает более спокойным голосом. – Твоя речь будет первой. Ты выходишь и сообщаешь, что просишь развести стороны, озвучиваешь договорённости и прочее... Ну ты сам знаешь. Вы это умеете лучше меня.

– Морозова очень принципиальный адвокат, она...

– Ты, бля.., слушаешь меня или нет! – Степан Дмитриевич в сердцах орет и снова бьет ладонью по столу. – Ты первый говоришь! У нее нет другого выхода, как продолжить твою линию. Она не будет выставлять себя на посмешище.

– Я должен предупредить её!

– Ты охренел вконец! – Он снова шлепает ладонью. – Никаких контактов! Чтобы вы, пошушукавшись, снова между собой о чём-то договорились?

– Договоров не будет. Можете вызвать её сюда и рассказать всё, как мне. Мы вместе придём к единственному адекватному решению в сложившейся ситуации.

– Бла-бла-бла.... – Сергей Дмитриевич крутит ладонью над головой. – Я, Антоша, мало что понимаю, в вашем иезуитском словоблудии, но я умею зарабатывать деньги на рейтингах... – молчит и жуёт губами. – И у меня не получалось бы это, если бы я не умел разбираться в людях. Я ошибся, когда согласовал присутствие вас обоих в этом проекте. Но больше я такой ошибки не допущу.

– О чём вы?

– Вместе вы выкрутитесь. Что-то придумаете... А я не силён в ваших юридических подковырках. Не удивлюсь, если на финале я даже не пойму, как вы оба обведете меня и участников вокруг пальца.

– Это будет невозможно.

– Чтобы это стало невозможно, вы не будете общаться. Разделяй и властвуй! Знаешь этот принцип?

Молча сжимаю и разжимаю кулаки.

– Ты первый идешь со своей речью, Антоша. Поэтому я к тебе обратился. Была бы Морозова, разговор шёл бы с ней.

– Она не согласилась бы...

– Ничего. Мы сделаем так, что после твоего выступления у нее не будет выбора.

– Это подло! Дайте предупредить человека!

– Подло, Антоша, это подставлять уважаемых людей. А с Евой Морозовой вы побеседуете после шоу. Расскажешь ей, какой я нехороший.

– У вас ничего не выйдет, – рука сама ползёт ко внутреннему карману, где прячется телефон

Сергей Дмитриевич неодобрительно цокает языком.

– Антоша, Антоша... Я-то думал, что ты умный человек. – Повернувшись, кричит куда-то в сторону. – Марк Витальевич, зайди!

Из второй двери, которую я считал сквозной, выходит амбал с щербатой рожей. Чуть не сносит стол, когда становится рядом с креслом своего начальника.