Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 26)
– Мама, выпей таблетки. У меня дела, я сказала ведь!
– Я чувствую, ты опять сошлась с этим негодяем!
– Мама, хватит... – подкатываю глаза, – я устала, правда. Мне ещё готовиться нужно.
– Не смей даже близко подходить к этому потаскуну, я по телевизору видела, у него даже на съемках глазки так и блестят.
– У меня второй звонок, прости.
С раздражением жму на красную кнопку сброса звонка и вновь склоняюсь над бумагами. Я не хочу, чтобы меня сейчас что-то отвлекало, и так внутри всё в полном раздрае.
То, что было между мной и Антоном, никак не должно повлиять на ход дела. Он прав, мы должны действовать вместе. Ради правды!
И, стараясь сберечь остатки своего душевного покоя, я ни слова не рассказала обо всём маме. Мне еще от неё нотаций не хватало.
В Антоном мы договорились пока не общаться. Если мы заявимся, как пара, или кто-то узнает о наших отношениях, то конец всему!
Да и ни к чему все эти любовные переживания, когда финал на носу.
Никогда ещё мне не приходилось жертвовать принципами. Меня миловала типичная адвокатская судьба, когда приходится защищать тех, кого ты сам готов разорвать на кусочки – преступнику, убийце, но вынужден работать, потому что так нужно. Я всегда боялась этого, и избегала. По этой причине специализировалась на защите женщин, и на семейном праве.
Мне казалось, что так я хоть каким-то образом могу обезопасить себя. Женщины, обычно, в разводе бывают потерпевшей стороной. Им приходится зубами и ногтями выскребать жидкие алименты, крохи имущества, даже собственных детей. А то, что я работала в провинции, а не в столице, меня защитило от меркантильных дам, которые благодаря разводам только укрепляют своё состояние. В моём небольшом городке им мало наживы.
И вот пожалуйста... Клиент – мужчина, и я должна его подставить! Потому что правда не на его стороне! И не на стороне женщины, которую должен оберегать мой бывший муж. Правда на стороне правды.
Я утешаю себя, что не сильно погрешу против истины, если скажу на суде, что прошу не разводить эту пару, потому что бракоразводное дело с первой до последней строчки – это сплошная фикция. И предъявлю для этого все доказательства.
Снова погружаюсь в репетицию своей речи, и чуть не смахиваю телефон, когда он взрывается раздражающей вибрацией.
– Да! – резко отвечаю, не глядя на экран.
– Ева, привет, – в трубке раздаётся голос Кирилла, и я едва не падаю от неожиданности.
Отнеся телефон от лица, смотрю на вызов. Точно, мой ненаглядный подзащитный! Вот так сюрприз...
Я не ждала, что Кирилл решится позвонить мне после того, что он устроил.
– Я думал, что ты не возьмёшь, - тихо мурлычет трубка.
– Не хотела, – отвечаю сквозь зубы, – но мы должны с тобой взаимодействовать.
– Да, – проникновенно шепчет он с придыханием, – ты же мой адвокат.
– Что хотел, Кирилл? Узнать, где я нахожусь, что снять тихонечко и потом выставить меня идиоткой?
Я отдаю себе отчёт, что Кирилл может наш разговор записывать на диктофон, поэтому стараюсь быть ровной и сдержанной. При этом разбавляя наш диалог фразами, которые могут сработать против него.
– Нет, что ты, – с негодованием произносит. – Ты убежала с эфира, а потом не отвечала на звонки.
– У меня были на то причины. Разве не так?
– Ева, всё не так, как ты себе вообразила...
– Да? – удивлённо постукиваю ручкой по столу. – А как-то можно по-другому интерпретировать то, что ты меня подставил? Причём, подло, Кирилл!
Как бы я ни старалась держаться ровно, но эмоции прорываются сквозь мою броню.
– Ева, я понятия не имел...
– Не важно, что ты имел или не имел, важны лишь рейтинги, правда? И передача их получила.
– Я не знал, что нас снимают.
– Ох, оставь эти оправдания для суда. Мне они не интересны.
– Ева, правда. Мне только сказали, что я должен привезти тебя на смотровую площадку, я и понятия не имел... Я был совершенно искренен, я хотел увидеть тебя!
– Кирилл, хватит.
– Ева, после развода я приглашу тебя на самое потрясающее свидание. Ты необыкновенная женщина, – в его тоне мне слышатся нежные курлыкающие звуки. – Мы уже будем свободны, и ты от своих обязательств, и я... И тогда...
Кладу телефон вниз экраном, и он продолжает сладострастно булькать в стол.
О, Господи! Чует, что дело запахло жареным, и боится, что я сыграю против него.
Как я могла вообще повестись на этот дешёвый трёп? Ведь чуть не поверила ему!
На секунду передо мной встают глаза Антона со знакомыми золотистыми искорками, и я позволяю себе на несколько секунд провалиться с тёплое воспоминание о прошедшей ночи.
С неохотой поднимаю трубку и, демонстративно прочищаю горло. Дожидаюсь, пока стихнет поток речей.
– Господин Агеев, врач не выбирает, кого лечить – бомжа или миллионера. Да хоть чёрта с рогами! И у меня нет выбора. Я буду представлять вас на финальном шоу.
– Ева, я говорю о будущем.
– А в моём будущем, вас, господин Агеев, точно нет!
С чувством выполненного долга прекращаю звонок и снова погружаюсь в бумаги. Почему-то теперь мне работать намного легче.
Да, адвокат не может разоблачать клиента публично, пока представляет его интересы. Но он не станет соучастником лжи только потому, что она хорошо смотрится в кадре.
Да, задача передо мной непростая. Липовый развод должен развалиться прямо в студии!
32. Методы воспитания
– Антоша, зайди ко мне! – из кабинета высовывается лысая голова Степана Дмитриевича.
Я морщусь. Ненавижу, когда меня так называют. Ему в силу возраста, конечно, можно позволить себе разные странности, но не настолько же.
– Заходи, заходи. Жду тебя с утра!
Прохожу кабинет продюсера, поправляя галстук.
– Степан Дмитриевич, вы не могли бы... – пытаюсь напомнить ему, что я против подобного панибратства, но он меня перебивает.
– Ты уж прости, что я так... По-свойски. – Откинувшись в кресле, лезет в ящик и достаёт початую бутылку коньяка. – Будешь?
Отрицательно машу головой. Чтобы не стоять, как пятиклашка перед директором, сажусь на стул.
– Зря ты отказываешься. Хороший, выдержанный. – Взбалтывает тёмную жидкость и бросает на меня едкий взгляд. Слегка растянув губы в понимающей улыбке, добавляет. – Ну не хочешь, как хочешь.
Строго смотрю на него:
– Вы что-то хотели?
Он долго роется в недрах своего стола, наконец достаёт бокал и плещет туда своё пойло. стопку и плещет своё пойло. Потом, не обращая внимания на то, как я нетерпеливо постукиваю ногой, вращает в бокале коньяк и рассматривает, как он красиво стекает по стенам.
Даже нюхает его, блин. Меня передёргивает.
– У нас тут всё по-простому, – не торопясь начинает. – У меня вот даже секретарши нет.
– Возможно, стоит завести. Она вам коньяк будет подносить.
– А ты прав, Антоша. – Делает глоток и в преувеличенном восхищении подкатывает глаза. – Подумаю над этим обязательно.
– Вы меня для этого хотели видеть?