Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 22)
Рукав рубашки ползёт вверх, и я замечаю странный шрам на руке, которого раньше точно не было. Похоже на ожог.
– Что это у тебя? – Хватаю его за руку и тут же стыдливо убираю ладонь.
Сама не хотела ничего о нём знать, так какое мне дело. Мало ли, что с ним случилось за эти годы.
27. Тайна
– Что это у тебя? – Хватаю Антона за руку и тут же стыдливо убираю ладонь.
Он замирает на полсекунды в замешательстве, ровно настолько, чтобы я успела это заметить. Потом уголок его рта дёргается вверх.
– А, это? – он смотрит на свою руку так, словно видит её впервые. – Гризли напал. Еле отбился.
– В Москве? –прищуриваюсь.
– Те переговоры были очень агрессивны, – хмыкает он.
Я фыркаю, позволяя этой теме рассыпаться пеплом. Конечно. Антон и раньше так делал –любую боль заворачивал в шутку, чтобы к ней нельзя было подступиться. И я делаю вид, что купилась. Выбрасываю это из головы. Не хочет говорить – его право.
Чайник щёлкает, закипая, и этот бытовой звук неожиданно разряжает обстановку. Антон наливает воду, уверенно, по-хозяйски, будто мы не развелись, а просто сделали паузу длиной в несколько лет.
– Садись нормально, – кивает он на островок. – А то ты как на допросе.
– Это ты любишь допросы, – парирую я, но всё же устраиваюсь удобнее.
Пока я вяло поднимаю и опускаю чайный пакетик, он возвращается к принтеру, и кладёт передо мной листочки ещё теплой бумаги.
– Смотри.
Помешивая ложечкой сахар, опускаю взгляд. Договоры, переписка, какие-то выписки с логотипом шоу.
– У меня есть основания полагать, – начинает Антон, опираясь бедром о стол, – что наша сладкая парочка неслучайно попала в проект.
– Удиви меня, – демонстративно облизываю ложечку и кладу ее на край блюдца.
– Думаю, что они сами уговорили продюсеров на своё участие. Впрочем, сделка была взаимовыгодная. Ты смотрела предыдущие выпуски?
Я поднимаю глаза.
– Да, пришлось. Видела, как женщине помогали разделить ипотечную квартиру. А... Еще было что-то про мужчину, которого жена не дождалась из тюрьмы, а он получил наследство.
– Тебя не удивляет, что раньше показывали заурядные случаи, которыми никого не удивить. А тут на тебе – сразу две звезды?
Пожимаю плечами:
– Рейтинги передачи падали, а тут как раз такой удобный случай... Селебрити получают свою славу, продюсеры – рекламные контракты. Всё вполне логично.
– ...Если бы не одно «но».
Антон листает документы, останавливается на нужной странице, постукивает пальцем.
– Их бывший пиарщик. Артур. Теперь работает в компании, которая занимается организацией этого шоу.
– Серьёзно? – Я наклоняюсь ближе, пробегая глазами строки. – Ну ничего особенного, Кирилл и Лея звонили не редактору, а своему бывшему сотруднику, чтобы попасть на шоу. Результат в любом случае был бы один.
– Мне тоже это не показалось чем-то странным, если бы не реакция Леи, когда я её об этом спросил.
– М... – многозначительно мычу. – Вы ещё и разговаривали? То есть ты не только бедра нимфы наглаживал?
– Я серьезно, Ева. Лея пыталась скрыть эмоции, но я понял, что её этот вопрос застал врасплох, будто она что-то скрывает.
Сделав глоток чая, устало откидываюсь на спинку стула.
– Мне бы тоже не понравилось, если бы меня спросили о неприятном мне человеке. Может быть, он на работе рыбу с капустой в микроволновке разогревал или к Лее пьяный приставал?
– Когда я попытался найти Артура и поговорить с ним, он внезапно оказался на важной встрече. Он бегает от меня третий день подряд!
– Сэр Шэрлок, если это всё, чем вы хотели меня удивить, то, боюсь, у меня куда больше данных.
Антон щурится и пристально смотрит на меня.
– Я не закончил, но удивляться готов.
– По моим данным, – я снова делаю глоток, – Кирилл банкрот. Ну, или почти. Кредиты, долги, замороженные счета. Это вопрос времени. Но я тебе это и так уже сказала.
– Не про банкрота.
– Ну я же говорю, дело времени...
Антон смотрит на меня внимательно, будто взвешивает, стоит ли продолжать.
– Но есть ещё фонд, – цедит. – Про него ты знаешь?
Отвожу взгляд, меня эта тема тоже очень волнует. И мне не хотелось бы выдать больше того, что я могу получить от Антона. Пока мои данные о скором банкротстве куда важнее его придуманной теории о заговоре.
– По фонду у меня белое пятно, – нехотя признаюсь. – Деньги вроде бы есть. Или должны быть.
Антон выпрямляется.
– А вот тут как раз я могу кое-что прояснить.
Он открывает рот, но телефон на столе оживает резким вибрирующим звуком. Антон морщится, глядя на экран.
– Чёрт. Прости. Это важно.
– Конечно, – я тут же встаю. – Я пока руки помою.
Он благодарно кивает, уже прижимая телефон к уху, и машинально показывает пальцем в сторону коридора. Я иду, стараясь не прислушиваться к обрывкам фраз за спиной.
— Да, я понял… нет, сроки не двигаем… — доносится мне вслед ровный, деловой голос.
В коридоре полумрак. Я дёргаю первую попавшуюся дверь – и тут же замираю.
Это не ванная. Небольшая кладовка, заставленная инвентарём – швабра, ведро, какие-то полки и пузырьки. Хочу сразу закрыть дверь, но меня привлекает металлический блеск в углу. Света коридора достаточно, чтобы осветить хромированные спицы, ручки и колеса.
Не веря своим глазам, прикрываю дверь и бросаю взгляд на Антона. Он ходит по гостиной, жестикулируя и что-то доказывает невидимому собеседнику.
Включаю свет на стене и снова заглядываю в кладовку.
Ошибки быть не может. У стены стоит инвалидное кресло.
28 "Ты всегда врёшь"
Воровато оглянувшись на Антона, делаю шаг в сторону и нахожу нужную дверь. Вхожу в ванную и включаю воду. Шум льётся густой стеной.
Упираюсь ладонями в раковину и рассматриваю себя в зеркало.
– Спокойно, Ева, – шепчу, почти не шевеля губами. – Это ничего не значит. Просто кресло.
Вода настойчиво шумит, пытаясь смыть мысли, но перед глазами всё равно стоит холодный металлический блеск.
Чёрт, откуда это у Антона? Кто в нём сидел?
У Антона нет родителей.
Жены — тоже. По крайней мере, кроме меня.
Мысль скользкая, неприятная возникает сама по себе: