Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 21)

Горячие и липкие слёзы подступают внезапно. Они давят изнутри, царапают горло, будто им тесно. Я стараюсь дышать ровно, но дыхание сбивается, плечи подрагивают сами собой.

Некстати приходят нужные слова и фразы, которыми я могла бы красиво срезать наглого ведущего. Только что толку? Я не отмотаю всё на десять минут назад.

Дверь тихо поскрипывает.

Я зло шмыгаю носом и готовлюсь порвать в клочья любого, кто сейчас рискнёт сунуться ко мне.

– Вот ты где?

Свет из коридора вычерчивает широкоплечую фигуру. Я с удивлением и некоторым облегчением узнаю собственного бывшего супруга.

Как ни странно, в этой клоаке он, пожалуй, единственный, кто не вызывает у меня немедленного желания вцепиться в лицо. Наверное, потому что он — не из этого мира.

А из моего. Мира нормальных, живых людей.

– Если пришёл утешать, то не стоит, – зло заправляю за ухо выбившуюся прядь.

– Нет, – он хмыкает. – Скорее сам пришёл за утешением.

Даже не подтягивая свои щегольские брюки, он стекает спиной по стене и усаживается рядом со мной на корточки.

Я в панике стираю следы явно размазавшейся туши. Пусть здесь полумрак, но жалость – последнее, что я хочу вызвать своим внешним видом.

Моих слёз он не увидит.

– Тебе тоже прилетело? – спрашиваю я, не поднимая глаз, машинально растирая запястье большим пальцем.

– Ну, не так сильно, как тебе, – в голосе слышу ухмылку. – Просто показали, как я деловито осматриваю хоромы Леи и с видом извращенца оглаживаю округлости…

– Леи?! — я вскидываюсь.

– Нет, конечно. Нарисованную задницу. Там картина была – обнажённая нимфа. Не смог пройти мимо.

– Тебя хлебом не корми – дай задницу пощупать, – невольно усмехаюсь. – Хотя бы нарисованную.

Он в голос смеётся над моим комментарием, и мне почему-то становится немного легче. Похоже, он тоже в лёгком шоке от того, как нас красиво и без стеснения подставили.

– Подожди, – я снова шмыгаю носом. – А что ты вообще делал у Леи дома?

– Не только ты пыталась что-то нарыть, – спокойно отвечает Антон. – Я же говорю: пора делиться тем, что у нас есть.

Он встаёт и протягивает мне руку.

– Ну что, создадим свою коалицию?

Подумав, вкладываю свою ладонь, и он поднимает меня вверх, помогая встать.

Из двух зол нужно выбирать меньшее, и бывший муж сейчас заметно проигрывает по очкам продюсерам этого гнилого проекта.

– Я расскажу тебе кое-что, - несмотря на то, что Антон пытается удержать мою руку, я безжалостно выдёргиваю её из импровизированного рукопожатия. – И не дай бог, Левицкий, если мне придётся пожалеть об этом!

26. Берлога

– Знаешь, у меня уже фобия, - крепко держусь за ручку пассажирской двери. – Мне кажется, что везде камеры.

– В моей машине? – вскидывает бровь Антон. – Сильно сомневаюсь.

Я на всякий случай внимательно осматриваю потолок, но визуальный осмотр меня не успокаивает. Они же могли незаметный микрофон бросить ему в бардачок, на чём ездит Антон явно не тайна.

Понимаю, что это паранойя, но ничего не могу с собой поделать.

Я так нервничаю, что не передать словами. Во-первых, меня волнует присутствие бывшего мужа. Мы так близко рядом не находились очень давно, а сейчас я будто нырнула в прошлое, где мы вместе ездили купаться на озеро и спорили о выборе музыки. Во-вторых, я переживаю из-за сложившейся ситуации.

Антону будто всё равно. Возможно, потому что он мужчина. Но меня подстава со стороны продюсеров сильно ранит.

Я наотрез отказалась разговаривать о делах в студии или в близлежащих кафе. И в машине мне тоже не хочется лишний раз открывать рот.

– В офисе у меня точно нет камер, – продолжает Антон, – там охрана.

– Вот охрана как раз и могла их поставить. – Замечаю я. – В следующем выпуске будет нарезка кадров о том, как ты готовишься к процессу, ковыряясь в носу.

– Если бы только ковыряние в носу, – Антон хмыкает. – В офисе много чего происходит.

Я замолкаю.

Нда, явно в офисе есть что показать и на что посмотреть. Мой бывший супруг вряд ли изменил своим привычкам драть на столе помощниц.

– Нет, не надо в офис, - сама не понимаю, как из меня вылетает эта фраза.

Антон косится на меня с недоумением, но я делаю вид, что очень интересуюсь пейзажем за окном. Пусть лучше думает, что я истеричка с манией преследования, чем догадывается, что мне неприятно вспоминать о причинах нашего разрыва. А в его офисе, я не смогу думать ни о чём другом, как о его служебном адюльтере.

Под тикающий вук поворотника, машина сворачивает с главной дороги. И уже через минуту подъезжает к элитному жилому комплексу.

– Не поняла, куда ты меня привёз? – Глупо рассматриваю полоски на закрытом шлагбауме, перегораживающем нам путь.

Антон достаёт из подлокотника и пульт и нажимает кнопку. И я, медленно соображая, что происходит, наблюдаю, как полоски медленно ползут вверх.

– Домой! – Антон небрежно бросает пульт обратно. – Раз мимо проезжали... Там тебе не то, тут тебе не это... Ева, ты стала капризной.

Поджимаю губы. Если начну сейчас возмущаться, то лишний раз покажу, что да, я капризна, как избалованная принцесса.

– Тебе у меня понравится. Не переживай, камер там точно нет. Поговорим. И чай попьем, я тебе валерианки накапаю. Или ближе к вечеру предпочитаешь корвалол?

Он усмехается, а я отворачиваюсь, чтобы не выдать свои чувства. Да, мне ужасно интересно, как живёт Антон, но и находиться на его территории как-то... Слишком лично и интимно что ли. Я к такому не готовилась.

Мнительной части меня чудится, что он специально всё подстроил, в то время как ироничная язвит: «Просто деловая беседа. Если бы не это шоу, он бы и не вспомнил, что у него вообще была жена».

Из лифта я выхожу уже собранной и деловой. Мысленно выстраиваю между собой и Антоном плотную кирпичную стену. И клянусь себе, что ни один камушек из неё не вывалится, даже если вся квартира заставлена нашими совместными фотографиями, а в углу алтарь, посвященный мне.

– Всё нормально? – Антон щёлкает выключателем и бросает ключи на кушетку у стены. – Ты что-то бледная.

Я через силу улыбаюсь и переступаю порог его квартиры. Запоздало приходит мысль о том, что совместных фото, я вряд ли увижу, но следы присутствия других женщин в его жизни могу увидеть вполне.

Я точно к этому готова?

– Да, всё в полном порядке. — Обвожу глазами открывшийся вид. – У тебя очень стильно...

Да, я не вру.

Не думаю, что Антон сознательно хотел поразить меня роскошью, чтобы я кусала локти, осознав, какого классного богатого мужика потеряла. Он никогда не был склонен к позёрству, да и знает, что меня этим не возьмешь.

Наверное, и правда, устал от моих капризов. Куда ему еще было меня вести, если я нигде не хочу разговаривать.

– Проходи в мою холостяцкую берлогу, чего стоишь?

Он сбрасывает туфли и проходит, как ни в чём ни бывало к столу с двумя мониторами, который стоит в гостиной. Деловито щелкает мышкой, пока я рассматриваю стены из состаренного кирпича, которые отлично сочетаются с тёмным паркетом.

Разуваюсь, и аккуратно ступая по гладким нагретым полам, заглядываю в приоткрытую комнату. Застеленная кровать, стеллаж с книгами, легкие развивающиеся шторы.

И правда, минималистично, но стильно. Как на картинке.

– Я сейчас распечатаю документы, которые хотел тебе показать. – Антон щелкает кнопкой, и стоящий у стены принтер, начинает гудеть. – Включи чайник, пожалуйста.

Стараясь держаться непринуждённо, прохожу в гостиную. Как я и думала, объединена с кухней. Сам гарнитур небольшой, длиной в стену, но зато есть просторный кухонный островок, который является и обеденным столом, и барной стойкой.

Послушно нажимаю кнопку чайника и забираюсь на стул.

Пока принтер гудит, выплёвывая из себя один листок за другим, Антон подходит, и достаёт две фарфоровые чашки. Хлопнув дверцей шкафчика, выкладывает передо мной вазочку с печеньем, коричневый сахар и сырную нарезку. Подвигает всё это мне.