Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 19)
– Мы с вами на работе, Антон Юрьевич, – отрезает Ева. – И, к моему огромному прискорбию, трудимся над одним делом. Поэтому я очень надеюсь, что у вас есть сведения, которые мне необходимо знать как представителю другой стороны.
– Ева, хватит, – резко обрываю её деловой монолог, борясь с желанием схватить её за плечи и встряхнуть. – Я пришёл не с протоколом!
Под её насмешливым взглядом смущённо потираю лоб ладонью.
Чёрт. Как же мастерски она умеет меня выводить из себя.
С хвостиками на голове сидит она, а идиотом ощущаю себя я.
– Послушай, – начинаю осторожнее. – У наших клиентов, кажется, от нас есть секреты.
Её глаза на долю секунды расширяются. Этого мгновения мне хватает, чтобы уловить в них отблеск понимания. Она тоже что-то чувствует.
Но уже в следующий миг собирается, закрывается, прячет реакцию под слоем самоконтроля.
– Антон Юрьевич, вы обычно оперируете фактами. Изменили своему кредо? Что это за «кажется»?
– Я не знаю, как это корректно сформулировать, – осторожно подбираю слова. – На первый взгляд всё чисто. Даже слишком. Моя клиентка получает отличные отступные, я – хороший гонорар за лёгкое дело. Но… Но что-то не сходится.
– Ты с ней спал? – вдруг спрашивает она, приподнимая бровь с живым, почти исследовательским интересом.
Я моргаю, обескураженный.
– Нет! Конечно, нет!
Ева отворачивается к зеркалу, склоняет голову, разглядывая своё отражение.
– Вот и ответ, – буднично роняет она, – пустое дело, ни профессионального азарта, ни утех для тела. Вот и бесишься.
В голосе ядовитое напряжение. А у меня на душе теплеет. Язвит, значит, ей не всё равно.
С трудом удерживаю лицо, которое так и норовит расползтись в улыбке.
– У меня есть основания полагать, – продолжаю уже жёстче, – что Лея и Кирилл участвуют в шоу не ради развода.
Она смотрит на меня с явным интересом.
– А у меня есть основания считать, что твоя клиентка этих денег не увидит. Ты в курсе?
Как ни в чём ни бывало Ева снова поворачивается к зеркалу и начинает снимать заколки.
– Почему?
– Потому что у моего подзащитного нет заявленной суммы.
Она встряхивает головой, светлые пряди падают на лицо. Ева старательно укладывает их пальцами.
Теперь удивляюсь я.
– Он сам тебе это сказал?
– Он мне ничего не говорил, – спокойно отвечает она. – Это моя внутренняя проверка. Она ещё не завершена, но картина вырисовывается… странная. Ты разве не в курсе?
Она спрыгивает со стула, проходит пару шагов по гримёрке, хватает сумочку и начинает рыться в телефоне, продолжая говорить:
– Бизнес Кирилла держится на честном слове. Если он реально выведет сто миллионов отступных – структура рухнет. Налоги, обязательства, партнёры… всё посыпется.
– Ты уверена в своём аудиторе? – уточняю я.
– Вполне, – она открывает какое-то сообщение и морщится. – Я не работаю с людьми, которым не доверяю.
– Тогда откуда деньги? – хмурюсь. – И с чего вдруг такая щедрость?
Ева отвлекается от телефона, смотрит на меня и усмехается.
– Именно этот вопрос я и собираюсь задать своему подзащитному. Не в моих интересах загнать его в долговую яму и оставить после развода без штанов. Возможно, он просто не осознаёт, насколько всё плохо. Я буду требовать уменьшения суммы отступных.
– Насколько? – уточняю я.
Она поджимает губы.
– Раз в десять минимум. Аудитор ещё работает.
– Ты не могла бы… – начинаю я.
– Показать результаты проверки? – жёстко обрывает она. – Нет. Это конфиденциально. Я предупреждаю тебя об этом только затем, чтобы ты не сел в лужу в эфире.
Ну что за женщина! Когда-то я влюбился именно в это. В её упрямую честность, в умение стоять насмерть, даже если проще было отступить.
И, кажется, до сих пор за это расплачиваюсь.
– У меня тоже есть некоторые сведения, – вкрадчиво произношу. – Конфиденциальные.
– О фонде Кирилла? – мгновенно реагирует она.
Едва заметно вздрагиваю от точности попадания, от этого жутковатого ощущения, что она видит меня насквозь.
– С чего ты взяла, что я полезу проверять его фонд?
Ну почему мы по разные стороны баррикад? Нельзя сказать лишнего – навредишь клиенту. И в то же время хочется защитить себя. А главное – её.
– Ты же у нас специалист по сложным схемам, Антон, – усмехается Ева. – Не верю, что ты пройдёшь мимо такого аппетитного куска головоломки.
– Фонд – да… – неохотно признаю. – Но есть ещё кое-какие мысли об изнанке шоу.
Её брови заинтересованно приподнимаются.
– Вот как… – тянет она. – Всё, что не подпадает под адвокатскую тайну, я готова выслушать.
Дверь приоткрывается, впуская дёрганую девушку в бежевом.
– Антон Юрьевич! Вот вы где! Я вас везде ищу! – радостно бросается она и хватает меня за рукав.
– Что происходит? – стряхиваю её ладонь.
– Пойдёмте скорее, выход же… – продолжает она нервничать.
Ясно. В покое меня сегодня не оставят.
Я поворачиваюсь к Еве:
– После эфира не уходи, – говорю тихо. – Нам нужно поговорить.
И по тому, как она на меня смотрит, я понимаю: ей интересно меня выслушать. И, возможно, есть, что сказать.
24. Игра без правил
Прожекторы опять светят в лицо. Освещают не меня, а рядом сидящего Кирилла, но и меня цепляет.
Это третий эфир, и я ловлю себя на мысли, что не нервничаю. Выступить мне довелось только один раз. Имеется в виду, выступить, как адвокату.
Если и в этот раз мне придётся излагать основы семейного права для широкого круга зрителей, ничего страшного. Я привыкла, что на меня смотрят, когда я говорю, и это меня не нервирует. Гораздо хуже, когда приходится сидеть, как декорация.
Кажется, сегодня именно такой эфир и есть.
Я почти не слушаю, что болтает ведущий. Он проводит какую-то игровую разминку с участниками, а меня порядком достала эта пустая болтовня.