Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 17)
Монотонное гудение телефона раздаётся как раз вовремя, чтобы вернуть моим размякшим мозгам способность соображать.
Чертыхнувшись, Кирилл лезет в карман брюк и достаёт вибрирующий смартфон. Нервно рявкает туда:
– Не сейчас, я занят.
Всего пара секунд, но внутри у меня внутри всё рушится — как будто прямо сейчас меня вытащили из тёплой воды и бросили на ледяной бетон.
– Прости, отвлекли, - он снова пытается мне доброжелательно улыбнуться.
– Хорошо, что у тебя дела, - отвечаю ему ответной улыбкой, – мне тоже пора.
– Так рано, - он пытается взять меня за руку, но я выдёргиваю ладонь.
– Да, устала, - сиплю, отводя глаза. – Завтра съемки опять. Нужно подготовиться к эфиру.
Отвернувшись от него, шагаю к машине. Он не идёт за мной. Видимо, стоит, ожидая, что я передумаю и вернусь, чтобы упасть в его горячие объятия.
Оборачиваюсь через плечо:
– Пойдём, Кирилл. Спасибо, что показал это место.
Бросаю последний взгляд на закат и раскинувшийся под нами город. Да, неплохой отсюда вид, но не такой, чтобы прыгать от восторга.
Потираю виски руками, чтобы окончательно прийти в себя и повторяю настойчиво.
– Пойдём, хватит уже.
21. Разум и чувства
В гостиничном номере я, не снимая кроссовок, подхожу к заваленному бумагами столику и тяжело опускаюсь в кресло. Ладони сами находят виски, сжимают их, будто пытаются выдавить ответ прямо из головы.
Ну что с тобой, Ева? Всё же идеально.
Мужчина — мечта. Обеспеченный, красивый, с положением. Скоро будет свободен и, кажется, без ума от тебя. Протяни руку, и просто возьми то, что судьба протягивает тебе на блюдечке.
Но что-то не даёт мне покоя.
Минут пять я убеждаю себя, что Кирилл мне очень нравится, просто профессионал во мне громко шепчет: «не смей начинать отношения, пока ведешь это дело».
Но под рёбрами гудит тревожная, назойливая вибрация, будто там завелся шершень.
Я вскакиваю и хожу кругами по комнате. Что-то гложет меня. Что-то не сходится.
Останавливаюсь, прижимаю ледяные пальцы к горящим щекам. Я вру себе! Это очевидно.
Профессионализм здесь ни при чём. Иначе я бы прямо сказала ему, что я готова принять его знаки внимания сразу после того, как закончится шоу, и он получит бумаги о разводе.
Но я молчу, и не говорю ни да, ни нет. Хотя он мне нравится.
Мне приятно его внимание, я даже умудрилась поймать миг слабости на смотровой площадке, когда мир сузился до его взгляда.
Что-то в нём меня пугает и отталкивает. Что-то фальшивое. Иначе отчего каждый раз рядом с ним меня охватывает тихое, но неумолимое чувство дискомфорта? Будто я надеваю красивое, но невероятно тесное платье, в котором нельзя дышать полной грудью.
Со стоном растираю лицо ладонями – это моя дурная привычка, часто делаю так, когда устаю. Хорошо, что я без макияжа. В студии так нельзя — размажешь тонну тоналки.
Студия, свет, камеры, шоу... Мысли несутся, цепляясь друг за друга.
Вся эта история — сплошная бутафория! Красивый камуфляж для обычных человеческих драм. Я вошла в игру с холодной головой, считая, что стану сторонним наблюдателем, но сейчас у меня ощущение, что я становлюсь одним из ключевых героев.
Я не подписывалась на то, чтобы самой стать куклой. Чтобы моё лицо, мои сомнения, моё учащённое сердцебиение стали частью их монтажа. Не удивлюсь, если на этой смотровой площадке спрятаны камеры.
Я не настолько наивная дурочка, чтобы представить, что Кирилл втрескался в меня безумно.
Когда мужчина тебя любит, это чувствуется. Я помню, как это было с Антоном... Просто щелкает, срывается какой-то предохранитель, и весь мир заливает свет.
С Антоном было так. С Кириллом – тишина. Гулкая, настороженная тишина. Ничего не щёлкает. Ничем не пахнет, кроме его парфюма и кофе.
Что же ему нужно?
Я снова падаю в кресло, лихорадочно листая бумаги. Ответ должен быть здесь. В цифрах, в фактах, в этих скучных строчках.
Отодвигаю папку Ольги Луговых, если Кирилл и правда ей поможет, то эти документы не пригодятся. Хорошо, если так и будет.
И опять неприятно царапает подозрение – какое Кириллу дело до посторонней женщины? Он не альтруист, не меценат. Если это нужно только для того, чтобы втереться ко мне в доверие. Но зачем?
Внимательно просматриваю набросанные Кириллом тезисы. Он планирует добровольно большую сумму перевести жене. Объясняет это тем, что выплачивает Лее компенсацию за моральные страдания и упущенную прибыль. Мол, она бы заработала больше, если бы он оставался не только её мужем, но и продюсером.
Почти сто миллионов рублей! Хорошие отступные.
Причём, когда я настаивала на том, что нужно требовать от Леи гарантии того, что она вложит эти деньги в свою раскрутку или в бизнес – не важно, Кирилл благородно отказался. Хотя это могло бы защитить деньги от красавчиков-альфонсов. Ведь вокруг Леи после этого шоу охотники должны хороводы водить.
Как мне сейчас не хватает Антона, его аналитического ума и экономических знаний. Он всегда видел подноготную глубже, чем я. Нет, с Антоном консультироваться нельзя – это прошлое.
Взгляд снова цепляется за дело Ольги Луговых. Неуверенно беру телефон в руки, мне срочно нужна консультация... И в этот раз мне может помочь моя клиентка.
После долгих гудков телефон оживает.
– Привет, Ева. Тебе данные нужны для апелляции?
Ольга всегда так разговаривает – чётко, по делу и без полутонов. И действует также. Это и понятно, времени у матери-одиночки в обрез.
– Оля, я хотела тебя попросить... – устало потираю глаза. В отличие от своей давней клиентки, я нахожусь в полном раздрае и не могу собраться с мыслями. – Просьба странная, я понимаю.
– Да, говори.
– Ты же бухгалтер. Можешь дать экспертную оценку документам?
– Эм... – Кажется я застала Ольгу врасплох. – У вас же есть свои эксперты, так?
– Это... для меня, — признаюсь, чувствуя, как краснею. — Лично для меня. Мне нужно разобраться с одним делом. Официальных запросов пока не делаю, это внутренняя проверка.
– А... Беглец от алиментов новый? — в её голосе мелькает тень усталой иронии.
– Хуже, – выдыхаю. – Клиент. И от того, что скрывается за его цифрами, зависит всё. Всё, Оль. Моя стратегия защиты. Моя... репутация. И, кажется, не только это.
Ещё одна пауза, более протяжная. Я слышу её незримое сопротивление.
– Работа аудитора будет оплачена, разумеется, – спешно добавляю.
Через полчаса я отправляю ей на почту всё: выписки, договоры, счета. Цифровую тень человека, который, кажется, играет со мной в какую-то сложную, неведомую мне игру.
Я в этом не уверена. Я это просто чувствую.
Но как бы я хотела ошибаться!
22. Повод
– Можешь поподробнее рассказать, как вы с Кириллом решились участвовать в шоу? Это ведь была твоя идея?
Лея медленно потирает переносицу и отворачивается к окну. Стоит так несколько секунд, глядя в темноту, затем медленно поворачивается.
– А что ты хочешь от меня услышать, Антон? – В её голосе непонятная мне претензия. – Что я, отчаявшаяся женщина за тридцать, готова на всё ради пяти минут славы? Что моё самолюбие и боль я превратила в контент, в зрелище? Вываливаю свою жизнь, как помойное ведро, на головы зрителей?
Я молчу. В общем-то, да. Примерно так я и думаю.
Но одно дело, собственные тайные мысли, другое – положительный ответ на не совсем удобный вопрос.