Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 16)

– Что? – не понимаю.

– Ну, ты сейчас появишься, – продолжает он почти лениво, – и придётся отгонять конкурентов.

– За это не переживай, – затягиваю волосы в простой хвостик и натягиваю кроссовки. – Всё, я иду.

Дверь лифта, звякнув, мягко отъезжает в сторону. Я несу себя гордо и торжественно в холл гостиницы, словно на мне платье от кутюр с длинным шлейфом.

Злорадно жду насмешливого взгляда, снисходительной улыбки.

Кирилл отрывается от стойки ресепшн, и его лицо озаряется такой искренней и тёплой улыбкой, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

– Ты очаровательна, как всегда.

Я ловко уворачиваюсь от попытки чмокнуть меня в щёку и протягиваю руку для делового рукопожатия.

– Как поживает Семён? Я выслала для него информацию.

– Семён уже взял дело в работу, – белозубо скалится Кирилл. – Всё будет в лучшем виде. Куда ты хочешь?

Неловко топчусь. Хотела показать ему, что у нас не свидание, а в итоге буду выглядеть полной дурой в каком-нибудь приличном месте. Мне в таком виде только в студенческий фастфуд по купону.

– Люблю пиццу, – широко улыбаюсь ему в ответ. – И бургеры.

– Без проблем!

Он широко распахивает передо мной дверь и провожает к машине. Также вежливо открывает дверь большого белого внедорожника.

– Я сегодня за рулём, отвезу, куда скажешь.

Ни грамма разочарования или смущения. Уверена, скажи я сейчас, что хочу в мишленовский ресторан, уже через несколько минут я бы давилась каким-нибудь татеном из фуа-гра под презрительным взглядом официанта.

Я давно отвыкла доверять мужчинам. Слишком хорошо знаю, чем заканчиваются красивые слова и уверенные улыбки.

И вот сейчас я не понимаю: он правда проявляет интерес или просто играет, как привык играть с женщинами? А я… я внезапно хочу ему нравиться. Хочу, чтобы это всё было настоящим. Но после моего брака любое «хорошее» кажется подозрительным, любое «светлое» — временным, любое «доброе» — ловушкой.

И я сижу, делаю вид, что спокойно смотрю в окно, а внутри не знаю, чего боюсь больше: поверить ему… или упустить что-то, что могло бы быть настоящим.

Неужели я ему правда… нравлюсь?

20. Не свидание

– Ну, и куда ты меня привёз?

С деланым возмущением пялюсь в стекло. Вокруг какие-то деревья – ни людей, ни жизни.

– Решил сделать сюрприз, – сообщает Кирилл неожиданно таинственным голосом. – Пойдём, тебе понравится.

– Эм... Мы же собирались в пиццерию, – неуверенно запинаюсь.

Честно говоря, я неловко себя чувствую. Хотя именно в лесу мой прикид и будет смотреться органично.

– Пиццу сюда нам легко доставят. Если захочешь — хоть устриц с золотой пылью.

– Не люблю устриц, – ворчу, всё еще не уверенная, что хочу выйти.

– В данной ситуации они будут лишними, – Кирилл ослепляет меня в сгущающихся лесных сумерках белозубой улыбкой начинающего маньяка. – Потому что мне и так сложно находиться рядом с тобой.

Я вспыхиваю и вздрагиваю одновременно.

Во-первых, мужчины слишком уже любят мифологизировать устриц, но я отлично знаю для какой цели они готовы давиться этой слизью. Во-вторых, что куда хуже, этот комплимент попадает точно в мою боль: я выгляжу так, будто только что вышла из студенческого общежития, а он – как мужчина, который прекрасно знает, какой эффект производит.

Ну, а в-третьих, мне реально страшно!

Кирилл, перегнувшись через меня, тянется, чтобы отстегнуть мой ремень безопасности. От неожиданности я вжимаюсь в кресло с такой силой, что рискую продавить спинку. Но это не мешает ему возиться с замком, на опасном расстоянии от моей груди.

Стараюсь не шевелиться, но не могу не ощущать запах древесной пряной свежести. Наверное, такой сложный многосоставной аромат может хорошо носиться только на Кирилле. Не представляю, кому еще он подошёл бы.

Невольно прикрываю глаза, на секунду позволяя себе вдохнуть глубже.

Он почти не касается меня, но я чувствую тепло его тела — и от этой нечаянной близости покрываюсь мурашками.

Я не привыкла, что кто-то так откровенно вторгается в мои личные границы. А ещё не привыкла, что внутри что-то откликается, тянется, оживает.

После Антона я пыталась… да, были попытки. Робкие, осторожные. Я ходила на свидания, смеялась шуткам, позволяла себе нравиться. Один мужчина даже действительно мне приглянулся — спокойный, надёжный, внимательный.

Только всякий раз, стоило кому-то приблизиться, внутри включался омерзительный «эротический фильм», где в главных ролях — мой бывший муж и его ассистентка.

И сейчас… когда Кирилл так близко…

Тот же страх поднимается из глубины, но смешивается с чем-то новым – живым, тянущим, осязаемым. Будто я стою на границе: шаг вперёд – ожить, шаг назад – снова залезть в свою раковину.

– Ну наконец-то! – Кирилл щелкает застёжкой и медленно ведёт ремень вдоль моего тела. Касается моего плеча — случайно или нет, я не знаю.

Дёргаю дверь, стараясь выбираться из машины быстрее.

Мне неважно куда. Хоть в логово бандитов, хоть в открытый космос, лишь бы выбраться из этого тесного уединённого пространства.

Лишь бы сбежать от той части себя, которая так отчаянно хочет остаться.

Мы поднимаемся на небольшую площадку. Перед нами — город, раскинувшийся внизу, как огромная коробка с украшениями: огни фонарей мерцают, красными точками выделены линии автомобильных дорог.

Закат густой, насыщенный, будто его выдавили из тюбика прямо на горизонт.

Красиво. До безнадежности, до щемящей боли в груди.

Город внизу – как живой организм, пульсирующий тысячами огней. В каждом окне – своя вселенная: кто-то ссорится, кто-то смеется, целуется, плачет над сгоревшим ужином. Жизнь, настоящая, шумная, неостановимая.

А я замерла здесь, как наблюдатель с другой планеты. Возвышаюсь над этим кипением, но не принадлежу ему.

– Ну как? – спрашивает Кирилл тихо. – Пиццерия нервно курит в сторонке?

– Нууу… – делаю вид, что оцениваю строго. – Неплохо. Мне нравится.

Кирилл усмехается, подходит ближе. Слишком близко.

Чёрт, почему у него получается это так естественно?

– Я люблю приезжать сюда и смотреть на город, – произносит он мягко. – Особенно красиво, когда рядом стоит нужный человек.

– Надеюсь, он скоро придёт, – иронизирую в попытке скрыть подступающее волнение.

– Кто?

– Нужный человек.

– А, если он здесь?

– Не вижу здесь доставщика с пиццей...

Кирилл тихо смеётся. Звук низкий, бархатный, он проходит по моим нервам, как глоток коньяка – согревая и дурманя.

Он поворачивается ко мне лицом и чуть опускает голову. Наши взгляды сталкиваются и мир резко сбавляет скорость. Будто кто-то на небесном пульте нажал «замедленное воспроизведение».

Я каменею, когда он вдруг тыльной стороной ладони касается моей щеки и нежно ведёт по подбородку.

«Не смей», – шепчет внутренняя, осторожная часть меня.

«Ну пожалуйста», – шепчет другая – та, что так долго была мёртвой.